Андрей Викторович жарит шашлык и рассказывает забавные случаи с работы, чем влюбляет в себя сразу же всю мужскую составляющую моей семьи. Мы приехали ближе к обеду, быстро разложили вещи и принялись осматриваться в доме. Он оказался еще больше, чем Витя мне показывал на фотографиях. На высокое крыльцо Андрей Викторович притянул круглый столик с изогнутыми ножками, два кресла-качалки. Мальчишки помогали ему шерстить старый сарай, откуда они позже достали еще одно кресло и длинную, но удобную скамью, велосипед и старый, потрепанный временем скейт, на нижней части которого выцарапанная буква «В». Я пропустила момент, когда делили обязанности. Очнулась, когда девочки, за исключением Оленьки, остались в доме. Мы вытирали пыль, готовили комнаты к проживанию. Развешивали занавески и застилали кровати. Решили, что одна спальня остается для родителей Вити, вторая для девочек, а третья – мальчишкам, в четвертой, самой маленькой, мы с Витей. Это сказала его мама. И пусть я должна засмущаться, но вместо меня это сделала Оленька. Ближе к вечеру Андрей Викторович в сопровождении ребят, которые от него не отлипали, ушли жарить мясо. Степка не отходил от меня даже после этого, и я начинала волноваться. Потому пошла с ним в комнату, которая на эти выходные принадлежала нам с Витей, села на кровать, а Степка забрался рядом. Он долго молчал, насупившись. Но все же начал говорить, голову опустив и спрятав от меня взгляд.

– Ты меня бросишь, да? – я ожидала услышать все что угодно, но только не это. Его слова выбивают из груди весь воздух.

– Нет. С чего ты вообще взял эту глупость?

– Мы приехали сюда. И будем тут жить, да? – киваю, потому что он прав. – Теть Оля и дядя Андрей хорошие, мне они нравятся, только… только я не хочу с ними жить.

– А с кем хочешь? – обнимаю его и целую в макушку. Если он сейчас хоть слово скажет про Зойку или Жорика, мое сердце разорвется.

– С тобой. Ты можешь быть моей мамой? – отстраняется и поднимает голову, моргая, смотрит на меня, и я не нахожусь с ответом. Этот вопрос действует на меня так же, как и удар битой по макушке.

Я не знаю, что сказать. А вдруг другие обидятся, что я оставила Степку себе? Они ведь все мне родные и самые любимые и выделять кого-то одного я не хочу. Но то, как Степка сейчас смотрит на меня, как прижимается и постоянно крутится где-то рядом, толкает на мысли, что я для него не просто сестра. Степка отказник, только до момента попадания к Зое и Жорику он успел некоторое время пожить в другой семье. В которой, к моему сожалению, относились к нему ужасно. Я помню, когда мне передала его Зоя в первый раз. Степке было меньше года, он не спал при выключенном свете, боялся всех и позволял касаться себя только мне. Из всех людей, которые пытались ему помочь, он выбрал меня. Потому я была рядом с ним двадцать четыре на семь, прогуливала занятия, когда это было необходимо. И сейчас, когда Степка просит стать меня его мамой, я не могу отказаться. Но и согласиться так сразу не могу. Это будет нечестно. Мне нужно это с кем-то обсудить.

– Я тебя не брошу, Степашка, – шепчу и оставляю Степку в комнате. Он засыпает, завернувшись в небольшое одеяло, которое я взяла с собой. Сама я выхожу из комнаты и натыкаюсь на близняшек. Они переглядываются между собой и после взгляды приковываются ко мне, в голову сразу же закрадывается мысль, что эти двое все слышали, ведь дверь была не закрыта.

– Ты только не ругайся! – первой говорит Влада.

– Да, мы не специально. Тут просто акустика хорошая, – соглашается с ней сестра.

– Пойдемте отсюда, пока он не проснулся, – увожу их в кухню, где осталась лишь одна Ольга Вадимовна. Она сидит за столом и нарезает салат, в соседней комнате играют девочки, а с улицы, сквозь открытое окно, до нас доносится запах жареного мяса и овощей. Я впервые в жизни чувствую его так близко. И это непередаваемое ощущение.

Девочки садятся по обе стороны от Ольги Вадимовны, а я напротив. И со стороны это кажется, словно я на каком-то дознании. Хватаю с тарелки веточку зелени и, прокручивая ее между пальцев, вываливаю на девочек и Ольгу суть проблемы. Вдаюсь в подробности и по выражению лица понимаю, что мысли у них в головах примерного одного плана.

– Дети в таком возрасте, Кристина, тяжело переживают разлуку, – говорит женщина, и девочки кивают.

– К тому же это ведь Степка. Он тебя обожает! Я даже представить боюсь, что с ним будет, оставь ты его тут. Тут классно. Всем нравится, даже Толику, а он вообще был против всего этого. Но вот Степка. Он крутится рядом с тобой, словно боится, что ты уедешь и бросишь его одного, – Мира озвучивает мои мысли.

– Но ведь это нечестно. По отношению к вам…

– …все честно, Тина. – Решительный тон Влады меня немного сбивает с ног. Сестра ее поддерживает кивком. – Ты для всех нас всегда была старшей сестрой, но только не для него. Ты и Оленьку воспитала, но она тебя ни разу не назвала мамой. А Степка? Даже я помню, как кричала Зоя, когда он тебя так называл. Так что мы все справимся с тем, что Степка останется с тобой.

– Просто нам этот вопрос нужно получше изучить, – поддакивает Мира.

Ольга Вадимовна неожиданно поднимает взгляд и смотрит мне за спину, но я так поглощена словами сестры, что не обращаю на это никакого внимания.

– Влад, вот кто мне его отдаст? У меня ничего ж нет – ни работы, ни прописки, ни мужа. Степке только тут будет лучше, – хмурюсь. Мне и самой не хочется его от себя отпускать. Он ведь такой маленький. Малыш совсем.

– Ну работа у тебя есть. Поговоришь, и оформят официально, зарплата у тебя хорошая, – продолжает Влада и сама смотрит куда-то мне за спину. Но я так сконцентрирована на Степке и собственных переживаниях, что ни о чем другом думать не могу.

– Да. С пропиской мы поможем. Сделаем в квартире нашей, не проблема, – кивает Ольга Вадимовна. – Сами мы туда точно перебираться пока не планируем. Тут будем обживаться.

Беру со стола кружку и делаю глоток воды. Становится не по себе. Начинаю слишком много думать, анализировать и пытаться найти правильное решение. А что если его нет? Что если у меня не получится ничего, и я лишь зря дам Степе надежду? Вдруг я не справлюсь…

Мне нужно все решить сейчас, до того, как проснется Степка. Потом поговорить со всеми и… и, если я решусь, то собирать документы на опекунство. А вдруг остальные будут против? Вдруг обидятся, что я забираю себе Степку, а не их? Хочется взвыть от досады, но я держусь. Лишь устало потираю ноющие виски.

– Замужество твое я возьму на себя, да, Кристаллик? – Витя подкрадывается сзади, кладет руки на плечи и говорит тихо на ухо. Но то, что он сказал это на глазах моих сестер и матери, так сильно меня смущает, что вода попадает не в то горло, и я начинаю кашлять. Сестры улыбаются и пялятся на нас без зазрения совести, и только Ольга Вадимовна смущенно отводит взгляд. Я не знаю, что ответить. Это все спонтанно и неожиданно для меня. План, который я выстраивала долгие годы, рушится. И, надо признать, эта новая его версия нравится мне намного больше, чем та, к которой я стремилась раньше.

– Ух, это так здорово! – визжит Влада, пока я пытаюсь осмыслить сказанное Витей.