– Ты меня так напугала, – ворчит в который раз Витя, заходя в комнату вечером.

Он не отпускает меня домой. Я написала Владе, соврала, что осталась у подруги, сказала, что все хорошо. Бобыркин аргументирует поведение тем, что боится за меня. Но, когда я предложила ему провести меня до дома и убедиться, что со мной все будет хорошо, он лишь отрицательно покачал головой.

– Если, чтобы ты оставалась тут и никуда не уходила, мне нужно будет пристегнуть тебя к кровати, я куплю наручники и пристегну, поняла? Или привяжу. И не смей со мной спорить, ты меня слышишь?

– Слышу. Я тебя поняла, Вить. Поняла.

Мы почти с ним не говорим. Его отец еще на работе, Вики ушла к подружкам, а мама где-то в квартире. Но за эти несколько часов я ее не видела, да и, если честно, не хотела бы. Мне хватило утреннего разговора, после которого я не могу отойти. До сих пор.

Витя сидит сейчас на краю кровати, подложив под спину свободную подушку. Я лежу и поглядываю на него краем глаза. Все еще не понимаю, почему я здесь. Абсолютно не вписываюсь в атмосферу их семьи, их квартиры. Они все такие… хорошие, правильные, а я вовсе не такая.

– Я чувствую, что ты смотришь на меня, – говорит и откладывает телефон в сторону, поворачивается, смотрит на меня напрямую. Вовсе не смущаясь и не отводя глаз. – Нам надо поговорить об этом.

– Не нужно, – отзываюсь.

– А мне кажется, нужно. Не хочешь говорить о нас, так давай поговорим о том, что произошло вчера! Тебе нужно к врачу, чтобы провести более детальное обследование. И я хотел бы пойти с тобой, чтобы точно знать, что с тобой все хорошо. И если ты думаешь, что я шучу, то смею тебя расстроить. Я настроен решительно!

– Со мной все в порядке, – говорю, когда Витя замолкает. Это странно, но я так соскучилась по его болтовне.

– Да. Я так и понял. Все, кто в порядке, истекают кровью и падают в обморок.

Не нахожу, что сказать. Лишь хмурюсь и отворачиваюсь к стене. Медленно поджимаю ноги под себя. Ничего почти не болит, лишь легкая боль пульсирует внизу живота. Но, судя по статьям в интернете, это норма. А то, что произошло вчера, самое настоящее отклонение от нормы, с которым лучше не шутить.

– Ладно, прости. Пойдем ужинать. Мама старалась, что-то приготовила. Так что идем, – поднимается Витя и стряхивает с домашних шорт какие-то пылинки.

Сейчас в сумраке комнаты Витя выглядит старше своих лет, но не менее привлекательно. Высокий, слегка волнистые волосы в легком беспорядке. Домашние серые шорты и футболка с Пупсенем, не могу не улыбнуться, глядя на нее. Я как-то видела у него такую же с Вупсенем, и мне не хочется знать, для кого он ее покупал. Это ведь наверняка парный комплект.

– Я не хочу есть.

– Нет, хочешь. И, если ты боишься мою маму, не стоит. Это меньшее из зол.

– И что же большее? – не могу удержаться от вопроса.

– Вики. И ты ей понравилась. Так что перестань придумывать отговорки, и идем.

Я все еще не в восторге от этой идеи, но мы идем в кухню. Большую и светлую, как и вся квартира. Стол уже накрыт, Вики, что-то напевая, пританцовывает у холодильника и быстро захлопывает дверь, когда замечает брата.

– Виктор!

– Не таскай конфеты, Вики. Сначала ужин, потом сладкое.

– Ты такой скучный, Вить. И как только ты с твоим занудством нашел себе девушку. Я все еще под впечатлением.

Раскрываю рот, чтобы возразить, сказать, что я не его девушка, но сил не нахожу. Сейчас я одета в вещи Вити, в его пижамные штаны и майку, даже носки на мне его. Все мои вещи постираны и сушатся. Да, я не могу назвать себя его девушкой, но и чужой тоже не могу. Чужие не стоят к нему так близко. Не спят в его кровати и не знакомятся с его семьей.

Чужие всегда остаются чужими.

– Боже, я уже сочувствую тому парню, который посмотрит на тебя.

– Пф… не стоит. Нужно уже начинать радоваться за него, – парирует Вики.

– Не вижу повода для радости.

– Как же? А я? – Вики садится за стол и с улыбкой, поглядывает на брата. Вероятно, такие перепалки не редкость между ними. Они так напоминают мне моих младших.

– Ты – наказание, Вики, а не повод для радости.

– Если я наказание, то ты…

– Дети! – говорит Ольга Вадимовна. Не заметила, как она оказалась здесь, когда встала так близко, что я чувствую легкий цветочный аромат ее духов. Она переоделась и теперь стоит рядом в нежно-розовом платье чуть ниже колен, но волосы все так же убраны. – У нас гостья, а вы устроили не пойми что.

– Прости, мам, – вздыхает Вики, но по ее шаловливому взгляду понимаю, что она ни капли не жалеет о сказанном. Они так похожи с Витей, что внешне, что по характеру. Идеальные брат с сестрой.

Вики усаживается удобнее, а я рядом с ней. Витя выбирает место напротив меня. Я вызываюсь помочь Ольге Вадимовне, но та лишь улыбается и просит чувствовать себя как дома и просто отдыхать. Но я чувствую себя лишь гостей, но никак не своей.

– То ты исчадие ада, Виктор, – Вики наклоняется и угрожающе шепчет, смотря брату в глаза.

– Виктория, я, кажется, просила прекратить.

– Прости, мам, – они оба говорят одновременно, и я не сдерживаюсь, хихикаю. Ведь именно о такой семье я всегда мечтала, такого хотела. Любить и быть любимой, чувствовать себя важной. Вики показывает брату язык, а тот закатывает глаза и широко улыбается.

После ужина Витя уходит в ванну, а я остаюсь с Викой на кухне. Она живо рассказывает мне о школьных делах и о том, какое дорогое удовольствие эти бумажные книги. Как она старательно откладывает карманные деньги, как внимательно выбирает то, на что их потратит. Вики читает в основном любовные романы про сверстников, мелькают фамилии Лавринович, Сокол и Хилл, авторы, про которых она мне так много говорит, совершенно мне не знакомы.

– Тут вышли новинки. Я жуть как хочу книгу Фео и Вольмут. И еще Вэйл. Там такой мальчик! – Она едва не визжит, ножками дергает от радости под столом. – Но я еще держусь. Вот накоплю и куплю сразу две. К тому же мама обещала, если буду себя хорошо вести до конца месяца, то она сама купит мне любую книгу. Ту, которую попрошу. Ты не подумай, мама не жадная. Как и папа. Просто… я сама не хочу, чтобы меня заваливали книгами. Все же мне не нравится, когда на моих полках много непрочитанных.

– А ты много читаешь. – Я не спрашиваю, но Вики все равно кивает. А после хватает со стола кружку с чаем и выходит из комнаты. – Идем, я тебе покажу!

Ее комната похожа на маленький девчачий мир. Бежевые однотонные стены, такого же цвета потолок и светлый пушистый ковер на полу. Широкая кровать с розовым покрывалом и десятком маленьких подушек белых и всех оттенков розового. У зашторенного окна стоит стол, на нем идеальный порядок – все тетрадки и книжки разложены по стопочкам и полочкам, под включенной лампой стоит небольшой горшок с кактусом. У стены напротив кровати – напольное зеркало, обвешанное яркими лампочками и фотографиями. В углу светлый деревянный стеллаж, а рядом с ним вешалка с вещами. И те тоже по цветам варьируются от белого до розового. Но не это привлекает мое внимание, а книжные полки. Видно, что стеллаж новенький, еще пахнет заводской древесиной. Четыре из шести полок забиты полностью. Я узнаю книги авторов, о которых говорила мне Вики. Другие полки не пустые, на них стоят свечи и открытки, пара склянок духов и фоторамка с фотографией Вити и малютки Вики. Ей там не больше года, и брат ее крепко держит в своих руках.

Подхожу ближе и рассматриваю книги, взгляд цепляется за обложку с ласточками. Беру ее в руки и читаю сначала аннотацию, а после листаю страницы. Судя по всему, это что-то летнее, о взрослении и первой любви.

– Я покупаю книги исключительно в этом издании, – улыбается Вики.

– У тебя очень уютно здесь, – не могу сдержать слова восхищения. Девочка подходит ближе и быстро достает с верхней полки книгу с простой серой обложкой и протягивает ее мне. Молча. Кажется, все говорит ее взгляд. Взгляд глаз таких же, как и у Вити.

Беру книгу в руки и открываю случайную страницу. Взгляд цепляется за строки. Пробегаюсь по ним несколько раз и лишь после пятого или шестого прочтения понимаю, что книга попалась мне не просто так. Я никогда не верила в знаки, но…

«Черт, в этом действительно весь секрет людских отношений, правда? Говорить друг с другом».

– Прочитай ее. Только верни. Она с именным автографом, не хочу, чтобы потерялась, – просит Вики, хватает с полки книжку с ярко-оранжевой обложкой и прыгает на кровать. Не нужно просить меня уйти, ведь понимаю, что больше ей сказать мне нечего.

И я ухожу.

Стискиваю книгу в руках, мягкая обложка так легко поддается. Открываю дверь спальни Вити и вхожу внутрь. Улыбка, которая была на губах пару минут назад, исчезает. Ведь Витя стоит не один. В его руках снимок, который я прятала в обложке паспорта все эти дни. Снимок, который, я надеялась, никто кроме меня одной не увидит. Но он увидел. Смотрит сейчас на него и пальцы свободной руки сжимает в кулак. Желваки ходят по лицу, взгляд темнеет, а губы сжаты в тонкую линию. На полу лежит моя сумка, рядом валяются тюбик помады, кошелек и паспорт. Вот откуда выпал снимок.

– Вить…

– Это что такое, Кристаллик? – спрашивает тихо. Не шепчет, его голос хрипит так, что слова режут слух и сердце. В жилах застывает кровь от того, как Витя смотрит сейчас на меня. Так, словно видит впервые.