За XX век наш народ неоднократно проходил через ужасный и кровавый процесс уничтожения собственной элиты. Выдающий русский писатель и мыслитель из среды белоэмигрантов И. Л. Солоневич в своей книге «Россия в концлагере» подробно описал подходы, которые применялись для утверждения большевиками новой власти, ссылаясь при этом на труды одного из лидеров Второго Интернационала Карла Каутского. Он изучал методы установления новой власти после кровопролитных войн прошлого:

«“Ассирийцы, – пишет Каутский, – додумались до системы, которая обещала их завоеваниям большую прочность: там, где они наталкивались на упорное сопротивление или повторные восстания, они парализовали силы побежденного народа таким путем, что отнимали у него голову, то есть отнимали у него господствующие классы… самые знатные, образованные и боеспособные элементы… и отсылали их в отдаленную местность, где они, оторванные от своей подпочвы, были совершенно бессильны. Оставшиеся на родине крестьяне и мелкие ремесленники представляли плохо связанную массу, неспособную оказать какое-нибудь сопротивление завоевателям”…

Советская власть повсюду “наталкивалась на упорное сопротивление и повторные восстания” и имеет все основания опасаться, в случае внешних осложнений, такого подъема “сопротивления и восстаний”, какого еще не видала даже и многострадальная русская земля. Отсюда – и ассирийские методы, и ассирийские масштабы».

Сложно не согласиться с тем, что 20-е и 30-е годы прошлого века для нашего народа и нашей страны были связаны не только с грандиозными преобразованиями, но и с грандиозным по своим масштабам и жестокости террором. На чаше весов, как тогда казалось, было слишком многое, поэтому большевики без лишних сантиментов уничтожали целые страты «старого» русского общества: дворянство, казачество, священство, купечество, зажиточных крестьян. Историю и методологию тех событий можно изучить по многочисленным свидетельствам, оставшимся со времен раскулачивания. Я же лишь хотел бы обратить внимание на то, что для установления новой власти на захваченной территории необходимо либо подчинить волю местных элит (в первую очередь платоновских воинов и жрецов), либо, если они не готовы идти на уступки, их уничтожить.

Лишившись «старых» элит в кровавой буре репрессий и окунувшись в ужас Великой Отечественной войны, наш народ выкристаллизовал новую элиту – фронтовиков. Люди, прошедшие через горнило войны, а значит, закаленные и очищенные, занимали многие важные посты в послевоенном СССР, были писателями, актерами – достаточно взглянуть на длинный список известных ветеранов ВОВ. Но вот создать достойную смену у них не вышло, и люди, занявшие их места через несколько десятилетий, уже в массе своей были готовы «сдаться без боя» в «холодной войне», что и произошло. Вновь катастрофа, кровь и развал страны, хаос 90-х, и как результат – практически полностью зачищенная национальная элита.

Так уж устроена русская история, что каждый новый вариант элиты у нас зарождается в результате войны и больших потрясений. Новым толчком, позволившим запуститься процессу ее формирования, стала «Русская весна».

Именно на основе своего отношения к тому, что происходило в Донбассе и Новороссии, стало легко и понятно определять, кто перед тобой: друг и брат или кто-то чужой. «Чей Крым?», «Чей Донбасс?» – это не вопросы про территориальное отношение регионов к тому или иному государству. Это в первую очередь вопросы мировоззренческие. Как и вопрос про Косово. Миллионы русских людей, ни разу в жизни не посетившие ни Сербию, ни Балканы вообще, точно знают и всегда прямо отвечают: «Косово – Сербия». Потому что это их политическое и духовное самоопределение. Мы с братьями, а не с врагами.

На основе таких понятных ответов и начали формироваться интеллектуальные клубы нашего времени. В XIX веке это были бы закрытые литературные салоны, ну а в XXI-м – посиделки авторов телеграм-каналов. Одним из самых влиятельных и душевных стало неформальное объединение авторов русской патриотической и православной направленности, собиравшееся у архиепископа (тогда еще епископа) Зеленоградского Саввы (Тутунова). Там я познакомился со многими своими друзьями – писателями и журналистами. Мы могли до поздней ночи сидеть за чаем, обсуждать пути развития русской истории, каноническое право, мировые новости. Одним из самых ярких и активных участников этого неформального клуба стал Максим Фомин, широкой аудитории известный как Владлен Татарский. Их знакомство с владыкой Саввой началось с публичного диспута в Телеграме (оба давно вели авторские каналы), которое быстро переросло в настоящую дружбу и постоянное общение. Сидя за одним столом с викарием Патриарха, известным писателем и активным участником «Русской весны», коллегами-журналистами, я отчетливо понимал, что так и формируется то, что современная гуманитарная наука называет дискурсом.