– Что? Это еще почему? – возмущаюсь я.

– Это место небезопасно, или, по крайней мере, не будет безопасным после двенадцати часов ночи, – мгновенно отвечает Этель, снова пряча лицо.

Под ее капюшоном виднеется парик, как и у нас – белого цвета. Плащ во многом такой же, только с блестящими серебряными нитями вместо золотых (ух ты, ее отношения с Олвен, судя по всему, не эксклюзивные).

– Меня не интересует, почему вы маскируетесь под этого несносного герцога и милого бриллиантика сезона, – бормочет она, – но, если вы дорожите своей жизнью, вам следует убираться отсюда. Я уже уговорила Пэтти Макдональд сделать то же самое, так что…

– Ты видела Пэтти?

– Да, можешь себе представить, эта серая моль – здесь, в самом «Даггере»! Она пряталась под галереей и не хотела меня слушать, сказала, что ищет Китти, и я пообещала, что отведу ее к ней, если она уберется в безопасное место. Когда я увидела тебя, то подумала, что ты и есть Китти. – Она указывает на одну из дверей, ведущих из холла на второй этаж. – Сейчас она в кабинете с картами, там, наверху.

– Почему ты хочешь помочь нам? – спрашивает Сэмюэль с подозрением. – Напоминаю, что в прошлый раз ты угрожала нам прямо в лицо, не проявляя особой деликатности.

– Разумеется, ведь я вам совсем не доверяла, – не задумываясь отвечает та. – Однако прошло уже несколько недель, и вы сдержали свое обещание ни словом не обмолвиться о нас с леди Олвен, так что это моя плата. – Она снова тянет меня за руку и указывает в сторону коридора. – Вверх по лестнице. Затем налево, направо, налево, и шестая дверь за углом. Скорее, хватайте Пэтти и уходите!

Мы вдвоем направляемся к выходу из зала, хотя это нелегко при таком количестве гостей, постоянно входящих и выходящих. Пока мы идем, Сэмюэль обхватывает мою талию рукой, притягивая к себе.

– Она преподнесла нам Пэтти Макдональд на серебряном блюдечке.

– В кои-то веки нам улыбнулась удача.

– Да уж.

Мы следуем маршруту, который указала Этель. На лестнице приходится цепляться за перила, уворачиваясь от гостей в масках тигров, фей и наяд.

Я постоянно чувствую руки Сэмюэля на себе. Вот его пальцы обхватывают мою талию, а в следующую секунду открытая ладонь ложится на спину, словно молчаливое напоминание о том, что он не оставит меня одну, что бы ни произошло.

Поднявшись наверх, мы идем по коридорам. Нервы натянуты до предела. Мы уже почти повернули за угол, когда Сэмюэль вдруг вцепился в меня руками и прижал к стене.

В ответ на мой вопросительный взгляд он кивает на стоящее рядом зеркало; оно висит как раз в конце коридора и позволяет видеть, что находится за поворотом, не будучи замеченными. Его рама сделана из лунных камней. Они переливаются радужным сиянием, и я верю, что это хороший знак.

В его отражении мы наблюдаем, как примерно в четырех метрах от нас открывается шестая дверь. Из нее выходит мужчина в маске льва, а девушка в маске кролика наклоняется и гладит его плащ, вышитый бронзовыми нитями.

– Останься здесь, любовь моя, – просит он ее. – Если Этель Седдон приведет к тебе Китти, убей ее.

– Приведет ли… Но даже если она так и поступит, бриллиант сезона явно будет не одна!

– Она ничего не подозревает и будет смотреть на тебя как на близкую подругу, находящуюся в таком же праздничном настроении, – отвечает Джон. – Используй шанс, который ты упустила в ту ночь у «Красного дракона». А о Джордже не беспокойся. Я позабочусь об этом. Я убедил графа Седдона, что мой брат знает о его намерениях в отношении королевы. Как только он появится здесь, Седдон пошлет за ним своих стражников. Если его не поймаю я или мои наемники, то это сделает Седдон. Ну и, конечно, всегда остается шанс, что Джордж сам напьется и ввяжется в очередную драку…

– Джон, мне страшно, – стонет Пэтти. – Что, если все пойдет не так?

– Феи, которые заколдовали моего отца, сказали тебе: сегодня ночью твое желание исполнится.

– Я пожелала заслужить тебя, – говорит она. – Пожелала быть вместе с тобой до самого конца.

– И так оно и будет. – Он наклоняется и целует ее. – Жди здесь, любовь моя. Я вернусь за тобой.

Затем он уходит, к счастью, в противоположном от нас направлении, и поворачивает в конце коридора. Пэтти осматривается по сторонам и, шагнув обратно в комнату, закрывает за собой дверь.

Мы с Сэмюэлем, прижавшись к стене, ждем несколько минут. Его руки все еще обхватывают мою спину, и наше дыхание, учащенное из-за адреналина в крови, кажется, звучит в унисон.

Я поднимаю голову, и он в то же время наклоняет свою. Наши губы разделяет буквально сантиметр, и моя голова (или это сердце?) предает меня.

Я встаю на цыпочки и, не задумываясь (Лаура, очнись, что с тобой?!), приподнимаюсь ровно настолько, чтобы подарить ему поцелуй, который украла у нас Этель. Сэмюэль застывает, как статуя. Однако, в отличие от того раза в переулке, теперь он не отвечает на мой поцелуй. Он быстро отворачивается и качает головой.

– Я… Нет… Я не думаю, что нам стоит это делать.

Его грудь все еще прижата к моей, так что я слышу, как быстро бьется его сердце. Как влияет на него моя близость. Как тесно его тело прижимается к моему от желания, которое я в нем пробуждаю. Я чувствую тепло, исходящее от его кожи. Я вижу огонь в его голубых глазах.

Я сглатываю и медленно киваю.

– Хорошо. Ты говоришь, что мы не должны, но я просто хочу кое-что уточнить. Ты сам-то этого хочешь?

Хотя он на мгновение колеблется, я четко вижу ответ в его расширенных зрачках. И когда Сэмюэль открывает рот, я знаю, что он собирается отрицать правду.

Так что прежде, чем он успевает ответить, я резко отодвигаюсь от него. Я больше не могу терпеть, что он так глупо отрицает свое желание. Очевидно, что у него есть чувства ко мне, почему же он не хочет максимально использовать то время, которое у нас осталось? Ненавижу этот момент в романах, когда становится ясно, что два персонажа нравятся друг другу, но они не позволяют себе проявить свои чувства.

Мы можем умереть сегодня. Или можем одним махом выпрыгнуть из этого романа и больше никогда не увидеться. А он продолжает сохранять непонятную дистанцию между нами.

Разгневанная, я намереваюсь отправиться прямиком в комнату Пэтти, но прежде чем я заворачиваю за угол, Сэмюэль останавливает меня, хватая за руку.

– Думаю, ты меня не поняла, – говорит он серьезно. – В карете ты сказала мне, что понимаешь, а сама солгала.

Я выскальзываю из его хватки и тычу пальцем в середину его груди.

– Да, я солгала тебе! Что тут непонятного? Конечно, я тебя ни черта не понимаю! Ты говоришь мне, что я важна, ты смотришь на меня так, будто хочешь меня, и я вижу в твоих глазах желание меня поцеловать, но потом ты отказываешься… – Я замолкаю, пытаясь успокоиться. – Мы не аристократы в одной из этих гостиных, Сэмюэль. Нам не нужно соблюдать этикет. Между нами всегда была искренность. Мы прямолинейны, разве не это нас всегда восхищало друг в друге? Скажи мне начистоту. Почему ты не хочешь меня целовать?

– Я хочу тебя поцеловать, – злится он, повышая голос. – Разумеется, хочу! Черт, да я сгораю от желания.

Я моргаю от удивления. Что это вообще такое? Как мне теперь на это реагировать?

– Ну-у-у… И? – шепотом спрашиваю я.

Сэмюэль делает глубокий вдох. Затем он отходит на несколько шагов от меня и прислоняется к стене рядом, складывая руки на груди.

– Ты не поняла, что я сказал тебе той ночью в карете: пока мы те, кто мы есть, пока ты – Лавиния Лабби, а я – Сэмюэль Хаскелл, я не хочу этого делать.

Я фыркаю, подбоченившись.

– И это все? Какие глупости. Ну и что с того? Я тебе нравлюсь, ты только что это признал. И ты мне нравишься. Вот только не делай сейчас такое лицо! Мои чувства к тебе были очевидны, так что ты не мог не знать.

– Я не знал, – отвечает он низким голосом. Он выглядит так же неуверенно и уязвимо, как в ту ночь, когда я узнала, кто он такой, и он впервые обнял меня. – Я не хочу, чтобы ты целовала меня в этом теле, потому что это было бы обманом. Ты запуталась. Я тебе не нравлюсь, тебе нравится Сэмюэль Хаскелл. Ты не знаешь меня настоящего, леди Снейк. Не знаешь, какой я.

– Еще как знаю, – сердито возражаю я.

– Нет. Ты даже не знаешь моего имени! В нашем мире у меня нет всего этого. – Он указывает на свое лицо. – И я не такой высокий! – Он подражает мне, вскидывая руки вверх. – Не делай такое лицо! – повторяет он за мной. – Ты была одержима Джорджем, а я максимально на него не похож. Этот парень идеален. Признай, именно поэтому ты хотела танцевать с ним, а не со мной. И неудивительно: он джентльмен, такой же обаятельный и красивый, как один из этих гребаных тридцатипятилетних киноактеров, притворяющихся восемнадцатилетними подростками. Я не такой.

– Нет, идиот, конечно же, ты не такой, как Джордж, – отвечаю я. – Он не настоящий. А вот ты – да.

Он сглатывает, когда я приближаюсь к нему. С каждым моим шагом его желание убежать, кажется, только усиливается.

– Ты мне нравишься не из-за своего лица, – начинаю я. – И не из-за своего тела. Ты мне нравишься, потому что ты настоящий. Интересный, верный и остроумный. Потому что я обожаю разговаривать с тобой, слушать вместе музыку и наблюдать, как ты играешь на скрипке рядом со мной. Мне нравится, что ты уважаешь меня и считаешь умной, потому что благодаря тебе я чувствую себя главной героиней, и поверь, я достаточно самовлюбленна, чтобы это оценить. – Он выгибает бровь. – Ты мне нравишься, потому что я люблю обсуждать с тобой романы. – Я натянуто улыбаюсь. – А вообще, мне нравится с тобой спорить. Точка.

Я протягиваю руку и хватаю его за рубашку. Тяну ткань к себе, чтобы он не смог снова сбежать.

– Даже с закрытыми глазами я буду хотеть тебя поцеловать, – мягко говорю я. – Когда ты надеваешь маску, скрывающую лицо, я все равно чувствую то же самое. Потому что под этой внешностью скрываешься ты.

– Ты говоришь это сейчас, – хрипло бормочет он. – Но когда мы выберемся отсюда…

– Когда мы выберемся отсюда, я увижу тебя настоящего. А ты меня. А потом посмотрим, что будет, – шепчу я. – Давай заключим сделку. Когда мы покинем этот мир, мы найдем друг друга. Когда эта история закончится, я назову тебе свое имя. А ты назовешь мне свое?

Он поднимает руку. Кладет ее на мою щеку и нежно проводит пальцами по родинке в уголке рта.

– Считаю, что это хорошая сделка.

– Так и есть.

Сэмюэль кивает, все еще глядя на мои губы.

– Я уверен, что потеряю дар речи, когда увижу тебя.

– Не будь банальным, – фыркаю я, и он тихонько смеется. – И не волнуйся об этом. Я люблю поболтать. Я буду заполнять твое молчание своими теориями о саге Гарден, так что тебе еще придется умолять меня замолкнуть. – Его улыбка становится шире, хотя Сэмюэль все еще выглядит немного грустным. – Что такое? Выкладывай. Помни, между нами не должно быть секретов.

Одна секунда. Две. Три. Мое нетерпение снова дергает его за рубашку, побуждая говорить.

– Боюсь, несмотря на то, что ты сейчас думаешь, я разочарую тебя.

Я медленно вдыхаю и выдыхаю. Как же это утомительно – любить упрямца.

Наконец я притягиваю Сэмюэля чуть ближе к себе, заставляя его наклониться.

– У тебя что, шесть глаз и две пары рук? – спрашиваю я, как и он когда-то меня.

– Нет.

– Значит, разница будет не сильно большая.

В следующую секунду его губы накрывают мои.

Он целует меня со всем желанием, наконец освобожденным от оков, с голодом, стремительно вырывающимся на поверхность. Он обхватывает мое лицо обеими руками, прижимает меня к стене и безжалостно крадет мое дыхание. Я обтекаю его тело, пробираюсь пальцами под его плащ и с закрытыми глазами представляю, каково это будет – прикоснуться к нему настоящему.

Неважно, каким он будет. Потому что если он будет целовать меня так же, словно мои губы – единственное, что может утолить его жажду, то и я захочу утолить свою вместе с ним.

Один поцелуй сменяет другой. Время расширяется и исчезает, становится жидким и закипает. Я никогда не чувствовала себя такой желанной и никогда не желала кого-то так сильно. Мы одинаковы даже в этом. Мы равны в этой схватке, и ни один из нас не позволит другому победить.

Он прижимает меня спиной к стене, а я впиваюсь ногтями в его плечи. Я не думаю о том, куда деть руки, что он подумает обо мне или о том, где мы находимся. Целовать его, чувствовать, как он прижимается ко мне, – это идеальный баланс между чем-то удивительно новым и до боли родным. Я уверена в нем и в то же время дрожу, когда он скользит рукой к моему бедру. Я знаю его и вздрагиваю, когда мои пальцы погружаются в его волосы. Я не могу дышать, когда он целует меня. Но я задыхаюсь, если он недостаточно близко.

В нашем поцелуе нет злости, лишь привычный поток энергии, которая взрывается каждый раз, когда мы встречаемся.

Внезапно вдалеке хлопает дверь, и я замираю. Сэмюэль, кажется, не замечает этого (или не хочет замечать) и скользит большим пальцем по моей челюсти. Он осыпает мои губы короткими поцелуями и спускается по шее к впадинке ключиц. По моей коже пробегает дрожь, и я прижимаю руку к его груди, прямо над сердцем. Ладонью я чувствую тепло, исходящее от него.

Да, я хочу снова ощутить его рот на своем. Забыть обо всем, даже о своем имени. Мы могли бы неделями оставаться в этой книге, просто перезапуская историю, чтобы снова и снова проживать этот момент, и я уверена, что Сэмюэль того бы стоил. Каждый раз.

Вот только, несмотря на (манящую) перспективу, я хочу выбраться отсюда. Мне не терпится встретиться с человеком, спрятанным под этой маской.

А для этого нужно пройти последнюю главу.

– Лорд С., – шепчу я. Сэмюэль издает гортанный рык, продолжая прижиматься к моему горлу, и я снова таю от прикосновения его губ к моей коже. – Это просто чудесно, правда, и романтическая часть меня корчится от ненависти ко мне прямо сейчас, но наш с вами убийца находится буквально в шести дверях от нас, и я думаю, пора действовать.

Сэмюэль прерывается. Его капюшон сполз, светлые волосы взъерошены, а губы припухли от поцелуев.

– Э-э-э… Что?

Я тихонько смеюсь и натягиваю капюшон ему на голову.

– Поцелуи – потом. А сейчас нужно закончить эту историю. – Я хватаю его за руки, которые все еще находятся на моем теле, и тяну за собой по коридору. – Пойдем, милорд. Спрячь боевой жезл, который я почувствовала под твоей одеждой, и приготовь оружие, которое действительно режет.

Он краснеет, а я смеюсь. Когда мы оба проходим мимо зеркала, лунные камни мягко сверкают.