– Тебе идет.

– Спасибо. Хотя тебе бы подошло больше. – Он указывает на свою маску. – Леди Снейк.

Я закатываю глаза, и, поскольку это то немногое, что Сэмюэль может разглядеть на мне, он тихонько смеется.

Мне не особо нравится моя маска. Она в форме головы бордового дракона и открывает только глаза, губы и подбородок. На Сэмюэле маска виверны; ее голубой цвет светлее его глаз и имитирует чешую волшебного существа.

Она контрастирует с волосами, выглядывающими из-под капюшона. Они светлые и искусственные, как мои.

Дело в том, что на этой вечеринке мы должны были надеть не только такую же одежду и маски, как у Джорджа и Китти, но и парики, имитирующие их волосы. Только так можно попытаться привлечь внимание Джона и Пэтти, когда они проберутся сюда и попытаются убить двух влюбленных дураков.

Выяснить, когда и где проходит «вечеринка-маскарад в самом сердце Ист-Энда», о которой говорила Пэтти, было легко. Во-первых, потому что несколько недель спустя Китти рассказала мне о своих намерениях сбежать из дома и присоединиться к Джорджу и его «терпеливому сердцу», когда получила его письмо с приглашением. Во-вторых, потому что Джордж тут же побежал рассказать Сэмюэлю, что она согласилась и что он намерен сделать ей предложение руки и сердца в самый разгар вечеринки.

И в‑третьих, потому что… ну мы читали эту чертову книгу тысячу раз.

Очередь движется вперед, и Сэмюэль протягивает руку, чтобы я взяла его под локоть. Мы не можем ослабить бдительность, ведь вход в «Даггер» переполнен аристократами в масках, солдатами, колдунами, оперными певцами, политиками, ведьмами и ворами.

Для тех, кто не состоял в игорном клубе, вход сюда подразумевал неподъемное количество золота, которое Сэмюэль умудрился собрать (я до сих пор не совсем понимаю, откуда он достает в этом мире свои химические снадобья и деньги), и обязательство следовать правилам этикета до мелочей. На лицах – маски волшебных существ и животных. На плечах – плащи с капюшонами, отделанными золотыми, серебряными или бронзовыми нитями, в зависимости от романтических намерений владельца. Способ скрыть свою личность, но в то же время дать понять, как ты хочешь провести эту ночь.

На моем плаще такие же золотые нити, как у Сэмюэля: намек, который Джордж и Китти взаимно посылают друг другу. Он означает, что они уже «связаны», а значит, недоступны для новых романтических знакомств во время вечеринки.

Как трогательно.

– Как ты думаешь, он уже внутри? – Сэмюэль спрашивает меня шепотом.

– Кто, Джон или Джордж?

– Граф Седдон. Он сожжет это место после двенадцати.

– Думаю, да. В конце концов, это он подпольно организовал эту вечеринку, чтобы совершить покушение на королеву, – напоминаю я ему. – Однако вот кто точно еще не приехал, так это она.

Сэмюэль кивает.

– Я до сих пор не понимаю, как Шарлотта может подвергать себя такой опасности, появляясь в подобном месте…

– Как утверждает Гарден, это потому, что она скучает по дням своей юности. По тем дням, когда, получив своего льва с опалом и свои способности заставлять растения цвести, она сбегала сюда из Королевских ботанических садов вместе с Георгом III. Они вдвоем притворялись не королем и королевой, а просто влюбленной парочкой. – Я пожимаю плечами. – Учитывая нынешнюю болезнь короля, должно быть, трудно возвращаться в прошлое в одиночестве с помощью этих вечеринок. Или через воспоминания, которые остались лишь у нее.

– Ух ты, а я думал, сегодня не полнолуние, – говорит Сэмюэль, поднимая голову к небу. – Откуда в тебе столько сентиментальности?

– Финалы всегда заставляют меня немного грустить, – отвечаю я сдавленным голосом. – Вот и все.

Он смотрит на меня несколько секунд так пристально, что заставляет меня (еще больше) нервничать, но ничего не говорит в ответ (как обычно). Вскоре мы наконец продвигаемся в очереди и заходим в клуб.

Это самое великолепное и просторное здание в Ист-Энде. Зажатое между двумя полуразрушенными домами, оно подчеркивает свой величественный и декадентский вид. Здание выстроено в неоготическом стиле, отделано темным камнем и украшено статуями грифонов, драконов и фениксов, которые смотрят на нас с высоты. Некоторые из них моргают. Другие выдыхают столбы огня.

Внутри перед нами открываются высокие внушительные залы. Нарисованные на потолках и стенах наяды и нимфы двигаются и плавают, словно живые. Стены отделаны резным белым кварцем и апатитом, и на гостей падают яркие блики света. Создается впечатление, что мы ходим под водой.

После того как мы пересекаем многолюдное фойе и предоставляем соответствующую плату за вход, пара охранников проверяет, нет ли у нас при себе огнестрельного оружия.

После слуги провожают нас в главный зал. Толпа рассредоточивается между этим помещением и широкой галереей, опоясывающей его сверху, на которой можно заметить самых давних и важных членов клуба.

Мы с Сэмюэлем медленно движемся за трио, состоящим из ведьмы и двух ее любовников (судя по их не очень скрытному разговору об эротическо-праздничных намерениях). Мы пробираемся сквозь толпу, издалека наблюдаем за эльфами и нимфами, которые извиваются в экзотическом танце, и, самое главное, держимся подальше от королевских стражников, которые инкогнито контролируют все вокруг, с одной стороны, и головорезов Седдона – с другой. В романе подробно описана их одежда, и мы с Сэмюэлем сотню раз обсудили детали этой главы.

В итоге мы оба оказываемся у одного из столов, уставленных охлажденными ликерами, глазированными фруктовыми пирожными и фонтанами вина со специями.

– Это смертельная ловушка, – говорю я Сэмюэлю, указывая на еду. – Слава богу, я предупредила Китти, чтобы она не прикасалась к угощениям. Я рассказала ей столько жутких историй о том, что здесь подливают в напитки, что она чуть ли не дрожала, пока собиралась сюда.

– Совет, актуальный и в наш век, – говорит он. – В любом случае можешь не беспокоиться о ее безопасности. Я убедил Джорджа не расставаться с ней. Я посоветовал ему увести ее в какой-нибудь укромный уголок клуба, чтобы потанцевать и сделать предложение без свидетелей, как он это делает в романе. Никакого трюкачества и подвергания себя опасности, как обычно происходит во время его гулянок. – Он хмурится. – Надеюсь, этот идиот уловил идею, что так все пройдет намного лучше, ведь я так старался это до него донести, что был той еще занозой в заднице.

– Больше, чем со мной? – Я складываю руки и огрызаюсь: – Ух ты, теперь я чувствую, что меня обделили.

– С тобой я так себя не веду, потому что ты мне этого не позволяешь.

Неожиданно для меня он поднимает руку, и его пальцы мимолетно касаются родинки в уголке моих губ. Нежное прикосновение электрическим разрядом пронзает мой живот.

Я пытаюсь взять себя в руки и (что очень в моем духе) резко отталкиваю его.

– Почему ты так говоришь?

– Ты демонстративно не замечаешь меня на сезонных мероприятиях со дня концерта.

– Это не так.

– Да, я ошибся. Ты игнорируешь меня после нашей вылазки в Ист-Энд, – поправляет он сам себя. – Могу я спросить почему?

Нервничая, я поворачиваюсь обратно к столу и, чтобы чем-то занять руки, хватаю пустой бокал. Я наполняю его из графина, не имея ни малейшего понятия, какой напиток в нем находится.

– Повторяю: я тебя не игнорировала. Мы постоянно переписывались, тайком обсуждая роман, тех двоих и наш план при любой возможности.

Он поднимает брови.

– Ты же знаешь, что я не это имел в виду.

– А что же? – Я делаю глоток и начинаю кашлять, понимая, что это более крепкий алкоголь, чем я ожидала. – Я веду себя с тобой нормально.

– Вот только ты не нормальная. И я не хочу, чтобы ты вела себя со мной так же, как ведешь себя с другими.

– Как я веду себя с другими?

– Как будто они тебе безразличны.

Но он-то мне не безразличен. Еще как. Больше, чем кто-либо другой в этом мерзком романе. Но я не собираюсь ему это рассказывать. Неужто только из-за этого меня можно считать злопамятной? (Да.)

Я отставляю свой напиток в сторону и прочищаю горло, прежде чем заговорить.

– Так, значит, я ненормальная, да?

– Со мной? Нет.

Ауч, как же бьется сердце.

Чтобы улизнуть от его пристального взгляда, я переключаюсь на окружающую обстановку. Блики, отбрасываемые драгоценными камнями на потолках, отражаются в металлических нитях на плащах гостей. Чистый голос водной нимфы волшебным образом расходится во все стороны. То, что выглядит как потолочные светильники, на самом деле хрустальные ульи фей.

На мраморной колонне спит, свернувшись калачиком, серочешуйчатый дракон; его крылья на мгновение раскрываются, и некоторые гости вздрагивают и смеются, когда понимают, что он не из камня. Танцоры в масках – это искрящиеся волны красок. Они двигаются с гипнотической плавностью.

И хотя сегодня вечером «Даггер» являет собой великолепное зрелище, мне не удается отвлечься.

Я понимаю желание Сэмюэля никогда больше не целовать меня и не иметь со мной ничего общего. Мне больно от того, что я не могу вести себя с ним по-дружески, но я не могу этого сделать – не могу, и все!

Мне нужно от него нечто большее, но в любом случае скоро роман закончится, и мы вернемся в свой мир. И все, что произошло между нами, уже не будет иметь никакого значения. Так какая разница?

– Нам стоит потанцевать, – предлагаю я. – Чтобы Джон и Пэтти могли нас увидеть, если окажутся рядом.

– Ты хочешь танцевать? – Не успеваю я открыть рот, чтобы ответить, как Сэмюэль поспешно добавляет: – Не то чтобы я собирался отказаться. Думаю, это хорошая идея.

– Но?

– Но я удивлен. Раньше ты не хотела танцевать со мной.

– Неправда! – Я делаю паузу. – Ты сам меня не приглашал после того первого раза.

– Потому что ты мне отказала.

– Тогда у меня не было выбора, я же уже объясняла тебе. Мне следовало присматривать за Китти. – Я складываю руки на груди. – Ты должен понимать это лучше всех. Почему это тебя так беспокоит?

– Потому что… – Он на секунду замолкает. – Без причины.

– Ну уж нет, причина явно имеется. Между нами не должно быть никаких секретов. Говори!

– Забудь об этом. – Он хватает меня за запястье и тянет к центру комнаты. – Как всегда, леди Снейк, ты права: это отличная идея. Давай потанцуем.

У меня нет времени протестовать. Вскоре нас закручивает поток танцующих. В отличие от скучных дворянских салонов, здесь разрешен вальс – танец, который более консервативные аристократы считают «неприличным». Пройдет еще несколько лет, прежде чем будущая королева Виктория вместе со своим мужем сделают его популярным в светском обществе.

Сэмюэль берет меня за руку и прижимает за талию одновременно, начиная кружить в бесконечном потоке таких же пар.

Я стараюсь не смотреть ему в лицо. Стараюсь не возбуждаться от того, что он держит меня так сильно и при этом нежно. Я стараюсь не думать о том, как ошибалась, когда (уже так давно) танцевала с Джорджем Китингом и говорила себе, что живу в мечте.

Я сравниваю свои ощущения тогда и сейчас и понимаю, что танец с Джорджем был всего лишь вспышкой. Нереальным и тусклым миражом.

Сейчас же мое бешено колотящееся сердце восстает против холодного разума. Оно сбивает меня с толку, заставляет быть более эмоциональной. И из-за этого я так пронзительно ощущаю присутствие другого человека рядом.

Присутствие того, кого я потеряю, как только мы положим конец этой истории.

Сэмюэль достаточно внимателен, чтобы заметить, что мыслями я нахожусь сейчас далеко, и поэтому на одном из поворотов он наклоняется к моему уху. Наши лица оказываются так близко, что маска виверны сталкивается с маской дракона.

– Что у тебя на уме? Давай, отвечай. Ты же сама говорила ранее: между нами не должно быть секретов.

– Не должно быть или ты просто настолько въедливый и умный, что их и не может быть? – Он слегка отстраняется, и я вижу слабый отблеск его улыбки. – Все в порядке. Я думала о том, что… – Я перевожу дыхание. – Что есть вещи, по которым я буду скучать, когда мы выберемся отсюда.

Сэмюэль, продолжая вести в танце, ловко кружит меня в очередном повороте.

– По драконам.

– Да, конечно, как можно не любить Ричарда? Хотя я думала не об этом.

– О, я знаю, ты будешь скучать по отсутствию школы и необходимости учиться.

– Я обожаю учиться!

– Да уж, как же я мог усомниться, заучка, – бормочет он, но на этот раз я не сержусь: в его тоне слышится одобрение. – Ладно, я знаю. Ты помешана на этой эпохе, так что будешь скучать по всему этому? Атмосфера, Лондон девятнадцатого века, платья?

– Под атмосферой ты подразумеваешь крайнюю нищету преступного мира, детское рабство, сексизм, расизм, беззубых трубочистов и постоянную смертельную опасность? Хотя, пожалуй, по платьям – да, буду скучать. Но нет, это тоже не то, что я имела в виду.

– Ах. Я знаю, – бормочет он. – Тебе будет не хватать этого идиота Джорджа.

– Ты будешь скучать по нему гораздо больше меня.

Я слышу, как он фыркает.

– Да, точно, я буду скучать по тому, как умирал из-за него по восемнадцать раз в неделю…

– Всего восемнадцать?

Сэмюэль в очередной раз прокручивает меня, и, когда я поворачиваюсь, он притягивает меня к себе ближе, чем позволяет этот танец.

– Я сдаюсь, леди Снейк, – шепчет он мне на ухо, – по чему ты будешь скучать?

Музыка заканчивается. Не проходит и секунды, как она сменяется следующей композицией. Пары вокруг нас начинают двигаться под новую мелодию. И хотя я тоже пытаюсь это сделать, Сэмюэль все еще прижимает меня к себе.

Он так близко, что его дыхание ласкает родинку рядом с моим полуоткрытым ртом.

– Ты действительно хочешь знать?

– Да.

Взволнованная, я пытаюсь быстро придумать, что бы такое сказать, и наконец нахожу ответ.

– Ну, мне будет очень не хватать вот этого. – Я указываю на свое декольте под кружевом плаща. – Мне жаль расставаться с таким богатством. В нашем мире они у меня даже близко не такого размера, понимаешь?

Сэмюэль опускает взгляд вниз, но потом тут же переводит его вдаль за мое плечо. Он неловко откашливается, прежде чем ответить:

– Ну что ж. Так даже лучше. Значит, когда мы вернемся, мне не придется прилагать столько же усилий, чтобы смотреть тебе в глаза.

Я чувствую, как внутри у меня все переворачивается. «Когда мы вернемся?» Он что, хочет, чтобы мы нашли друг друга в реальном мире? (Этот парень определенно решил меня добить.)

Тишина и напряжение между нами нарастают, и мне приходится нарушить молчание, слегка ударив его по плечу.

– Тогда вам повезло, милорд, потому что вот это, – я указываю на свои глаза, – останется прежним.

Он улыбается так искренне, что (ауч) по моей коже вновь пробегает электрический заряд.

– Правда? И мои!

– На самом деле я уже догадалась, потому что это было наиболее вероятным вариантом. Но мне приятно думать, что, если мы когда-то пересечемся на улице… я смогу в тебе узнать хоть что-то, – поспешно говорю я. – Что-то, что ты разделяешь с Сэмюэлем Хаскеллом.

Его лицо застывает. Танцующая рядом пара задевает нас рукой, кружась в танце, заставляя Сэмюэля спохватиться и вновь продолжить двигаться. Однако я замечаю, что он уже не такой, как раньше, а скорее похож на меня саму пару мгновений назад. Такой же отстраненный.

– А скажите, милорд, – тихо говорю я, – есть ли в вас еще что-нибудь, что осталось прежним?

– Мало чего, – отвечает он. – Я имею в виду, что в реальной жизни ростом я не сто девяносто, если ты об этом.

– Ты карлик? – Я ухмыляюсь. – Потому что я – да. Как хоббит, только без волосатых ног.

– Как очаровательно; с тобой это абсолютно не вяжется. – Он улыбается в ответ, хотя его улыбка короче. – Я…

Хотя он пытается закончить фразу, она словно застревает у него в горле. Наконец он на мгновение отпускает мою руку и трогает свои волосы.

– Лысый?

– Нет, – бормочет он, и я смеюсь. – Но мои волосы… – Он снова кладет ладонь мне на талию, открывает рот и не издает ни звука. – Черт, я действительно не понимаю правил этого дерьмового мира!

– Ну ладно, ладно, успокойся. Ты не лысый, я поняла. Твои волосы другого цвета. – Я смотрю в потолок и начинаю собирать весь список: – Итак… Ты не высокий и не низкий. Ты играешь на скрипке. У тебя голубые глаза. И тебе недавно исполнилось восемнадцать. В Англии? – Я фыркаю. – Найти тебя будет проще простого.

Мы оба смеемся. Пройдя еще пару кругов, Сэмюэль снова прочищает горло, чтобы спросить:

– Ты хочешь, чтобы мы встретились? Ну то есть когда мы выберемся отсюда.

– Если мы выберемся, – говорю я, – как ты планируешь меня найти?

– Давай посмотрим. – Он, как и я, поднимает взгляд к потолку и начинает перечислять: – Одержимая сагой Гарден. Прилежная ученица, играющая на пианино. Средний рост: полтора метра. Змеиные глаза. Плоская, как доска. В Англии? – Я хихикаю. – Это будет проще простого.

– Проще, чем сохранить жизнь Джорджу и Китти.

– В разы.

Я смотрю на его губы, а он на мои. Но мы оба не можем ничего произнести дальше, и на этот раз уже не роман мешает нам говорить, а мы сами. Я чувствую, как много нам нужно друг другу сообщить, но ни один из нас не знает, как начать.

На самом деле у меня возникает чувство, что вместо того, чтобы говорить, мы оба предпочли бы заняться чем-то другим.

Его глаза по-прежнему прикованы к моим губам. Мое сердце бешено колотится, когда я нервно облизываю их, и Сэмюэль напрягается. Синяя маска виверны медленно приближается ко мне, и я закрываю глаза в надежде.

Надежда умирает последней… пока наконец не умирает и она.

Ведь в этот самый момент кто-то хватает меня за руку и сильно дергает, чтобы вытащить из череды танцующих.

Мы оба застигнуты врасплох, но Сэмюэль оказывается проворнее. Всего пара шагов, и ему удается остановить нас и схватить за плащ того, кто хотел утащить меня с собой.

– Отпусти ее, или, клянусь, я зарежу тебя на глазах…

Таинственная фигура поднимает свою черную кошачью маску, чтобы мы могли увидеть ее ухмылку во всей красе.

– Этель?

– Вам, голубки, пора убираться отсюда, – фыркает она. – Сейчас же.