Леди Китинг ведет нас в небольшую гостиную на первом этаже. Это далеко не самая роскошная комната в особняке, в ней почти нет мебели, кроме серванта с несколькими бокалами и кувшином с водой.

Войдя внутрь, мы видим, что до нас здесь уже побывали. Орава, по-прежнему отчаянно играющая в кошки-мышки, тщательно обыскала эту комнату.

Вокруг незажженного камина стоят три больших дивана. Железная заслонка для камина с маленькими коваными драконами валяется на полу. Поленья тоже разбросаны у основания очага, а пол вокруг выпачкан пеплом.

Мы с Китти помогаем старушкам усесться на диван перед камином. Леди Китинг и леди Реммингтон располагаются вместе на том, что слева. Затем мы обе спешим закрыть окна, чтобы холодный ночной воздух не выстужал комнату, погруженную в темноту.

– Позови слугу, дорогая, – велит леди Реммингтон своей дочери. – Пусть принесут свечи и разожгут огонь.

– Сомневаюсь, что кто-то из слуг сейчас свободен, – комментирую я. Когда она бросает на меня сердитый взгляд, я лишь пожимаю плечами. – Почти две сотни человек переворачивают дом, сад и все имущество вверх дном, у кого есть время разжечь простой камин?

– Лала права, мама, – говорит Китти, прежде чем ее мать успевает мне возразить. – Не бери в голову, нам не нужны слуги. Лишь две руки и… небольшая помощь.

Китти подходит к камину, прислоняется к мраморной столешнице над ним и немного приподнимает платье. Под ним она обута в высокие кожаные сапоги. На правом – небольшой ремешок, к которому крепко привязан дракон.

Ричард моргает, просыпаясь, и поворачивает свою маленькую чешуйчатую голову в нашу сторону.

– Ну и ну, – смеется королева. – Похоже, на концерте был незваный гость.

– Китти! – Леди Реммингтон выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок. – Что это тут делает?!

– У «этого» есть имя, – отвечает Китти, все еще улыбаясь. – Понимаешь, мама, я очень нервничала перед выступлением, и кое-кто посоветовал мне представить, что Ричард находится в зале, чтобы я могла успокоиться. А потом я подумала: а что, если он действительно там будет? Вот я и решила взять его с собой. Бабушка поддержала меня, так что мне не кажется, что это такой уж ужасный поступок…

– О боже мой! – Леди Реммингтон обмахивается веером, поворачиваясь к хозяйке дома. – Прошу прощения за отсутствие манер у моей дочери…

– Нет худа без добра, – прагматично замечает леди Китинг. – Ее огненный дракон отлично нам поможет.

Китти улыбается своей будущей свекрови и щелкает языком; Ричард по команде спрыгивает с ее ноги и растягивается на ковре.

Девушка тут же следует его примеру и опускается на колени. Она не боится запачкать юбку сажей; сейчас она выглядит гораздо увереннее, чем раньше, когда пела на глазах у всех. Она снимает перчатки, откладывает их в сторону и без суеты складывает поленья в очаг. Я занимаю место на оставшемся пустом диване и молча наблюдаю за ней, как и все остальные.

Китти тщательно готовит камин к розжигу. Ее цель – согреть кучку старушек и дам из высшего общества, а потому она игнорирует социальные нормы, которым ей предписано следовать досконально. Ей абсолютно безразлично, что могут подумать о ней, ее манерах или воспитании.

Это поступок, который определяет ее больше, чем любой другой. Китти не волнует, что другие думают о ее поведении, она лишь делает нечто столь же простое и понятное, как она сама: заботится о других.

В этот момент я рада, что являюсь ее подругой.

Ровно в этот момент, стоя на коленях, как Золушка эпохи Регентства, Кэтрин Реммингтон становится моим любимым персонажем в этом романе.

Ричард тянется к одному из поленьев и обнюхивает его. Китти чешет его под подбородком.

– Ты знаешь, что нужно делать. Только не переусердствуй, пожалуйста. Сначала подожги полено, чтобы то ярко разгорелось. Потом сделай пламя спокойным, устойчивым. Безопасным. Теплым. Покажи нам, на что ты способен.

Рики поднимает сначала одну лапу, потом другую. Он трясет своим тощим маленьким телом, выгибает шею назад и запускает в дрова искру.

Королева Шарлотта аплодирует. Меркурий II лает, спрыгивает с ее колен и подходит к Рики, который при виде него дружелюбно рычит. Обнюхав друг друга, они решают поиграть, гоняясь друг за другом между диванами.

– Большое вам спасибо, мисс Реммингтон, – произносит леди Китинг. – Но вот ваше платье теперь полностью испорчено…

– О, не волнуйтесь. – Китти берет в руки каминную кочергу и завороженно поворачивается к пламени, которое отражается в ее глазах. – Это всего лишь сажа. Она быстро пачкает, но так же легко смывается. Однако то, что оказалось замарано, не теряет своей ценности.

– Ты воспитала очень интересную молодую леди, Холли, – говорит королева баронессе Ричмонд.

– В ней течет моя кровь, Лотти, как же могло быть иначе? – отвечает та, притворяясь недовольной.

Приведя в порядок поленья с помощью кочерги, Китти встает и подходит ко мне, усаживаясь не на диван, а на пол. Она прислоняется спиной к дивану и поворачивает голову, чтобы заговорить со мной.

– Я не хочу испачкать обивку, – объясняет та. – Кстати, Лала, ты на меня злишься?

Я хмурюсь. Этот диалог… его нет в романе.

– Разумеется, я не злюсь, почему ты спрашиваешь?

– Но ведь я не отправилась на поиски бриллианта.

– Но если он тебе не нужен, почему я должна злиться, что ты не пошла его искать?

– Потому что, может быть, он нужен тебе, – шепчет она. – И из-за мамы ты не можешь оставить меня. Ты привязана ко мне. Если бы я пошла искать его, как и остальные, ты могла бы пойти со мной и поискать его в одиночку. Или мы могли бы искать его вместе. – Она делает паузу. – Может, гости уже нашли его, но если нет, не хочешь ли ты через некоторое время уйти и присоединиться к поискам? Ты же знаешь, это не первый раз, когда я гуляю ночью по лесу на этой территории.

Я наклоняюсь вперед, опираясь локтями на колени, а подбородком – на ладони. Я тяжело вздыхаю.

– Китти, все это не имеет значения. Даже если бы мы его нашли, я не смогла бы его оставить, какая мне от него польза?

Я воздерживаюсь от объяснения, что это изменит сюжетную линию и, конечно же, вернет нас с Сэмюэлем пинками назад, к началу этой истории.

Китти смотрит в пламя. Она выглядит задумчивой.

– Может, ты и права. Зачем тебе этот бриллиант, если у тебя уже имеется свой?

– Свой? – У меня вырывается негромкий смешок. – О каком бриллианте ты говоришь?

Китти мгновенно поворачивается и поднимает испачканный сажей указательный палец. Она дотрагивается им до моего лба и, глядя мне в глаза, озорно улыбается.

– Твой разум. Он блестящий, твердый и холодный, как бриллиант.

Внезапно раздается удар, и Китти быстро оборачивается: собака королевы, преследуя юркого Ричарда, врезалась в угол дивана. Огнедышащий дракон, спрятавшийся под ним, испускает короткие быстрые фырканья. Он смеется над бедным животным.

– Рики, плутишка, иди сюда!

Я смотрю, как Китти встает, и думаю о том, что она только что сказала.

Может быть, она права. С этого момента я не должна бояться ничего, что происходит. У меня нет никакого оружия, но оно мне и не нужно, чтобы выбраться из этой истории. У меня и так есть все необходимое. По крайней мере, в этом мире.

Сегодня я выяснила, кто наши враги. Если мы проиграем, нам просто придется начать все сначала; неудобство, да, но решаемое.

У Сэмюэля тоже есть свои тузы в рукаве, он знает преступный мир как никто другой и имеет опыт борьбы с теми, кто преследует Джорджа. Я же знаю персонажей наизусть, словно они мои друзья, разве не в это я всегда верила? Я могу попытаться угадать их мотивы. Я знаю, что будет происходить на каждой странице между нынешним моментом и финалом книги.

Из нас двоих получилась хорошая команда.

И именно мы выиграем эту игру.

Убежденная и более уверенная в себе, я встаю и направляюсь к открытой двери. Я замираю в дверном проеме, прислонившись к стене, и смотрю в коридор, где то и дело проходят мимо незаинтересованные игроки.

А я просто жду.

Тем временем в гостиной дамы болтают перед камином. Эта сцена очень домашняя и нежная. Баронесса рассказывает анекдоты о том времени, когда они с королевой были молодыми и глупыми, Китти смеется и утверждает, что она и сейчас такая же. Леди Реммингтон говорит о прелестях своей дочери, а леди Китинг прерывает ее, чтобы рассказать о достоинствах своего старшего сына.

Время тянется. Неважно, я терпелива. И в конце концов, как я и надеялась, мое ожидание вознаграждается: по коридору мимо меня спешит девушка с рыжими волосами и грустными зелеными глазами. Я останавливаю ее, поймав за руку, и приветствую как хорошую подругу.

– Мисс Макдональд! Подойдите, подойдите ближе, вам не холодно? У вас щеки красные!

– Ах, мисс Лабби, это вы, – вздыхает Пэтти. Она улыбается, поворачиваясь ко мне, хотя я чувствую, что она не очень рада меня видеть. – Мне не холодно. Наоборот, мне довольно тепло.

– Трудно отыскать бриллиант? – спрашиваю я. – Или вы искали что-то другое?

Она переключает свое внимание на интерьер комнаты позади меня. При виде королевы, остальных дам и Китти ее веселое выражение лица застывает.

Однако вскоре она вновь обретает прежнюю приветливость. Должна признать, что она первоклассная актриса.

– Да, я искала бриллиант; эта драгоценность решила бы многие мои проблемы, – признается она. – Если у тебя есть шанс достичь своей мечты, разве не стоит сделать все возможное, чтобы получить желаемое?

Куда же без классического «цель оправдывает средства» в качестве финальной детали образа злодейки (впечатляет, Гарден).

– Несомненно, – уступаю я. – Не хотите зайти на минутку? Пойдемте, на буфете есть немного воды. Наберитесь сил, прежде чем возобновить поиски.

Она колеблется, но в конце концов следует за мной. Отказать было бы невежливо, да и королева заметила, что мы разговаривали на пороге. Пэтти кланяется ей, как и полагается, а я тем временем наливаю воду из кувшина. Я наполняю еще один стакан и для себя, а второй протягиваю ей.

– За удачу в поисках, – произношу я, а затем мы стукаемся бокалами так, что они звенят.

Она шепчет «спасибо» и, немного успокоившись, делает глоток. После того как мы обе выпиваем немного воды, я достаю кое-что из кармана и кладу на сервант рядом с нами.

Нет, это не зеркало, а флакон, который Сэмюэль дал мне ранее, чтобы спасти Китти. Пробка вскрыта, и склянка теперь совершенно пуста.

Спокойным жестом я покачиваю ее на позолоченной деревянной поверхности.

– Можно я тебе кое-что скажу, Пэтти? Позволь мне перейти на «ты», ведь я сейчас раскроюсь перед тобой, как цветок, – мягко говорю я. – Я знаю, что ты наблюдательна, как и я, поэтому наверняка заметила, что я разговаривала со всеми гостями на приеме перед концертом. Я – отъявленная сплетница, и у меня есть покровительница, которая тоже любит узнавать все новости первой, вот я и пыталась выведать информацию для нее. – Я киваю в сторону леди Реммингтон. – Она известна как королева сплетен в этом обществе.

Пэтти хмурится.

– Почему ты вдруг рассказываешь мне все это?

– Потому что это правда. – Я вновь кручу пустой флакон. – И я не могу произнести ничего другого, потому что только что приняла сыворотку, которая не дает мне солгать. О… – Я салютую ее бокалом. – И ты, кстати, тоже.

Пэтти белеет. Она опускает свой бокал на сервант и сглатывает.

Однако мгновенно шок на ее лице сменяется решительностью, и это на секунду колеблет мою уверенность.

– Почему я должна тебе верить? Ты можешь это все выдумать.

Я достаю Зеркало Правды и кладу его на сервант, рядом с пустым флаконом.

– Ты знаешь, что это такое, думаю, мне не нужно объяснять, – шепчу я. – Ты не можешь сейчас убежать, Пэтти, это было бы неосмотрительно, ведь в комнате королева, а я могу громко спросить тебя вслух о чем-то, что может создать трудности, если ты выдашь какой-то секрет или произнесешь нелицеприятную правду в присутствии монарха. – Я снова кручу склянку. – Но не делай такое лицо, я буду милосердна. Мои намерения в отношении тебя не настолько извращены, как у твоей семьи; я просто хочу узнать о тебе пару вещей.

Пэтти смотрит в сторону зеркала, которое никак не отреагировало на мои слова.

Я знаю из книги, что ее семья ненавидит, презирает и плохо обращается с ней, и не собираюсь причинять ей вред, как это делают они, так что я сказала правду. Кроме того, эта тема для нее очень больная, что играет мне на руку: я хочу сделать ее уязвимой и нервной.

– Расслабься, Пэтти, я буду справедлива, – добавляю я. – В обмен на твою правду я расскажу тебе свою. Одна сплетня за другую, по очереди, что скажешь?

Она некоторое время молчит, но затем кивает:

– Хорошо. Ты первая.

– Я влюблена в Сэмюэля Хаскелла.

Глаза Пэтти расширяются. Она быстро поворачивается к зеркалу. В его серебристой поверхности отражаются только ангелы, нарисованные на потолке.

– А теперь ты, – шепчу я. – Скажи мне, какое желание ты загадала колодезным кренаям?

– Почему ты хочешь это знать?

– Потому что я подозреваю, что оно как-то связано с объектом твоей привязанности, а, не будем обманывать себя, лучшие сплетни всегда носят романтический характер. – Я снова вращаю флакон. – Отвечай.

– Ладно. – Она поворачивается к леди Китинг, которая все еще разговаривает с леди Реммингтон, и переводит дыхание. – Я пожелала… Я пожелала быть достойной своего возлюбленного. Быть с ним вместе до самого конца.

– А он любит тебя?

– Да, – уверенно отвечает она. Ее глубоко посаженные глаза всегда придавали ей грустный вид, но сейчас она кажется печальнее, чем когда-либо. – Но брак между нами невозможен.

– Почему?

– Ты сама сказала об этом на первом балу сезона: моя семья позволит мне выйти замуж только за человека с большим влиянием и богатством. Им не подходят недостаточно родовитые лорды или…

– Младшие сыновья?

Пэтти не дура. Она знает, что я подозреваю, кто это, поэтому кивает.

– Я не понимаю, Пэтти, почему бы тебе просто не проигнорировать свою семью? Почему он не может жениться на тебе вопреки их мнению?

– Его мать не позволила бы своему обожаемому сыну жениться раньше своего первенца, да еще и непонятно на ком, – отвечает она. Ненависть явно сквозит в ее словах. – Кроме того, его отец не дал согласия на этот брак, когда он просил благословения, а затем и его дядя отказал после кончины брата.

Ох… Как нехорошо со стороны покойного герцога Олбани. Полагаю, именно поэтому бедняга так скоропостижно скончался. Его брат тоже не одобрил мезальянс и, о ужас, теперь находится при смерти.

Джон и его возлюбленная, похоже, уже вошли во вкус с ядами.

– Я ответила на два твоих вопроса, – добавляет она затем. – Пришло время тебе рассказать мне хоть что-то.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Я знаю, где спрятан бриллиант.

Пэтти широко открывает глаза. Зеркало никак не отреагировало. Я говорю правду.

Она протягивает руку и хватает меня, сжимая так сильно, что мне становится больно, но я стискиваю зубы и терплю.

– Расскажи мне.

– О, это очень ценная информация, так что за это тебе придется поведать мне еще кое-что. – Я улыбаюсь: – Сама понимаешь, так будет справедливо.

Она прищуривается.

– Ты…

– Все в порядке, дамы?

Я поворачиваюсь к баронессе и сверкаю улыбкой, которая могла бы затмить улыбку Китти.

– Да, мы просто болтаем; у нас обеих есть много общего, например высокая оценка собственного интеллекта.

Затем я снова обращаю свое внимание на Пэтти.

– Ну, на чем мы остановились? Ах да. Ты и твой возлюбленный. Твое загаданное желание. Я слышала, что иногда кренаи могут помочь получить то, чего ты так жаждешь. Они дали тебе ключ к твоему желанию?

Пэтти переступает с одной ноги на другую. Ее внимание приковано к зеркалу.

– Да. Мне сказали… – Она делает паузу, как будто вспоминая. – Они сказали мне, что мешает моему счастью. И что, если бы эти помехи исчезли, я могла бы стать счастливой.

– И что же это за помехи? – Я понижаю голос еще больше, пока он не становится едва слышным выдохом. – Или кто?

– Неважно. Скоро они перестанут существовать. Кренаи пророчили это, когда я сажала цветы аконита вокруг их колодцев: скоро в самом сердце Ист-Энда пройдет маскарад, и наконец-то мое желание будет исполнено.

– Осторожно, Пэтти, тебе не стоит прислушиваться к пророчеству фей. Однажды баронесса объяснила мне это. Ты никогда не должна им доверять. Они капризны, их намерения не ясны до конца. Ты можешь попросить у них помощи, а они вместо нее преподнесут тебе отравленный подарок. – Я тяну руку в ее сторону, но в итоге опускаю ее. – Может, тебе стоит поискать другой способ обрести счастье с человеком, которого ты любишь?

– Другого способа не существует, – пренебрежительно отвечает она. – Это нормально, что ты так рассуждаешь. Тебе легко: никому нет до тебя дела. Ты можешь быть со своим лордом Хаскеллом, и никто не будет возражать. Но такие, как я, должны получать то, что заслужили, как бы там ни было. – Ее глаза неумолимо смотрят прямо в мои. – Этот бриллиант и его сила будут принадлежать мне, и мой брак будет следующим. Так что говори, где он?

Я старалась быть хорошей. Нельзя сказать, что я этого не делала (по крайней мере, немного). Я думала, что смогу закончить эту сюжетную линию так, как они все должны заканчиваться: поговорив и убедив другую сторону в том, что насилие не нужно.

Но в глубине души я подозревала, что это не сработает. Это роман Гарден. Персонаж Пэтти не собирается отклоняться от выбранного пути.

Нам с Сэмюэлем придется защищать Китти и Джорджа до последней главы.

– Хочешь знать, где бриллиант? – продолжаю я. – Хорошо, я скажу тебе: он тут.

Я поднимаю вверх указательный палец, жду, пока волнение отразится на лице Пэтти, а затем… указываю себе на лоб.

– Что? Что это значит?

– Это значит, что ты все-таки наивна, моя дорогая, – отвечаю я с улыбкой, а затем протягиваю руку и в последний раз прокручиваю флакон. – Зачем мне рисковать, принимая сыворотку правды? Ведь тогда я могу признаться в том, чего не хочу раскрывать. А ты, не выпив ни капли сыворотки, и так это сделала. А теперь иди. Тебе ведь еще нужно найти бриллиант, не так ли?

Она открывает рот, готовая что-то сказать, но тут собака королевы лает, и Пэтти подается назад. Затем она разворачивается и, отвесив изящный поклон королеве Шарлотте, поспешно выходит из комнаты.

Она не единственная, кто двигается быстро. Меркурий II, раздраженный играми Ричарда, в конце концов кусает того за хвост. Огненный дракон воет и убегает туда, где чувствует себя в наибольшей безопасности, где животное не сможет его достать: в пламя.

Он начинает карабкаться внутрь камина, злобно щелкая зубами по поленьям.

Китти встает и берет в руки кочергу.

– Рики, ради всего святого! Остановись, или ты потушишь огонь. Вылезай оттуда, гордец!

Она подцепляет полено, в которое дракон вцепился когтями, и вытаскивает его ближе к краю очага. Она хватает дракона, не заботясь о том, что может обжечься, и отцепляет его от дерева. Рики извивается, пока наконец не перебирается на ее руку, обхватывает ее хвостом и смотрит ей в глаза своей жалобной мордочкой.

Снаружи ствол полена обуглен и местами еще тлеет. Посередине полена пролегает большая трещина, которая почти раскалывает его пополам. Китти снова берет в руки кочергу с намерением вернуть его в огонь, но в последний момент останавливается. Ей кажется, что она что-то замечает в трещине.

– Там… Что там внутри?

Любопытствуя, она вставляет острый конец кочерги в трещину и одним движением раскалывает древесину пополам.

Внутри, поблескивая в углях, лежит идеальный бриллиант.

Дамы в комнате затихают. Молчание сохраняется, пока Китти протягивает свои обожженные, покрытые золой пальцы к драгоценности. Она извлекает его с большой осторожностью.

Камень эффектно отполирован и огранен в форме овала. Когда Китти поднимает бриллиант, кажется, что оранжево-красные языки пламени из камина все еще танцуют внутри него.

– Поздравляю, моя дорогая, – говорит королева, – я вырастила вокруг него огромный дуб. Ведь в растениях скрываются богатства этого мира. А алмаз формируется из угля, так что я спрятала его в очаг. Ты ведь сама говорила ранее: даже испачканный в саже, он все равно сохраняет свою ценность. Так же, как и ты свою. И сегодня ты продемонстрировала, насколько она высока.

Китти очень медленно поворачивается к нам. Кажется, она все еще пребывает в состоянии шока. Ее глаза – как два бриллианта, сверкающие от слез.

Как бы она ни настаивала на обратном, Кэтрин Реммингтон, как и любая другая девушка, грезила об этом камне. Разница лишь в том, что и бриллиант тоже ждал встречи с ней.

Легкий ветерок проносится по комнате, когда Китти, с огнедышащим драконом, сидящим на ее плече, пошатываясь, встает на ноги.

– О, моя дорогая девочка! – всхлипывает леди Реммингтон, тоже поднимаясь с дивана. – Ты сделала это! Ну как, ты чувствуешь магию? Что это? Что пробудил в тебе этот драгоценный камень?!

Большинство читателей надеялись, что это будет магия огня. Что еще может ассоциироваться с Китти?

Некоторые, впрочем, представляли себе нечто более благожелательное: способность исцелять, успокаивать негативные эмоции других, заставлять деревья расти или превращать в золото все, к чему она прикоснется, стоит лишь пожелать.

– Воздух… – шепчет Китти, поднимая руку и шевеля ей. Еще один порыв ветра, на этот раз более сильный, поднимает пепел у дымохода и раздувает пламя. – Воздушная стихия говорит со мной.