Заканчивается двенадцатая песня. Все аплодируют. Королева поднимается, и мы все вслед за ней. Затем она подходит к пианино и сажает Меркурия II на скамейку. Он встает своими маленькими передними лапками на клавиши, отчего раздается несколько диссонирующих нот.

– Ну что ж, похоже, мой малыш тоже захотел присоединиться, – говорит королева. – Какая неожиданность!

Все гости смеются, включая графа Седдона и его дочь, хотя последние явно делают это неискренне.

– Я бы хотела попросить выйти сюда леди, организовавшую этот замечательный концерт.

Шарлотта протягивает руку, и леди Китинг спешит к ней. Она сгибается в легком поклоне, прежде чем поцеловать кольца на монаршей руке.

– Благодарю вас, моя королева, – говорит она. – Хотя этот прекрасный вечер стал возможен благодаря моему старшему сыну. В конце концов, это была его идея. Он хотел, чтобы все могли показать свои таланты, но особенно те, кто любит музыку так же сильно, как любил ее мой муж. Джордж, мой дорогой, подойди ближе.

Хотя герцог Олбани, кажется, не в настроении срывать овации, он сдается, когда встречает на себе взволнованный взгляд Китти. Он делает шаг вперед, чтобы встать рядом с матерью, и королева Шарлотта одаривает его ласковой улыбкой.

Я замечаю Джона Китинга, который смотрит на своего старшего брата сбоку. В прошлом я бы приняла это выражение лица за братскую привязанность, любовь, выкованную разочарованием и терпением. Но теперь я вижу, что оно означает на самом деле. Зависть. Ревность. Обида.

Его улыбка могла бы разрезать плоть, словно нож.

– Несмотря на скоропостижную кончину вашего отца, я должна признать, что роль герцога вам очень идет, – говорит королева.

– Ваше величество, вы говорите так потому, что еще не видели, как я играю в пэл-мэл и падаю в собственное озеро.

Все смеются. Уши Китти становятся красными до самых кончиков.

– Может быть, когда-нибудь я это и увижу, если вы пригласите старушку в свои владения, – говорит Шарлотта.

– Когда пожелаете. В Олбани для вас никогда не будут закрыты ни одни двери.

– Я рада это слышать, – говорит она, – потому что сегодня двери распахнутся и для всех остальных.

Затем она поворачивается к гостям и торжественно повышает голос.

– Нынешний сезон уже в самом разгаре, и я должна признать, что у меня есть фаворитки среди дебютанток, но я до сих пор не уверена, кто из них заслуживает… волшебной награды. – Все без исключения аристократы дергаются в своих креслах. – Поэтому я решила исправить эту проблему наиболее веселым и справедливым способом.

Гул голосов в гостиной становится громче.

– Не я буду выбирать бриллиант сезона, а сама драгоценность выберет себе хозяина за меня, – добавляет она, и все снова замолкают. – Игра очень проста, как и ее правила: ищи, и найдешь. Где искать и что? – Она делает паузу и игриво отвечает сама себе: – В поместье Китингов. Спрятанное сокровище.

Бриллиант сезона скрыт где-то в поместье.

И тот, кто найдет его, сможет забрать себе.

В зале воцаряется гробовая тишина. Трепетание крыльев воздушного эльфа эхом отдается в четырех стенах.

– Так чего же вы ждете? – вопрошает королева. Она хлопает в ладоши, отчего даже я вздрагиваю. – Неужели никто не желает найти бриллиант?

К счастью, Сэмюэль ловит меня прежде, чем несколько девушек сбивают меня с ног. Среди них Этель Седдон и Пэтти Макдональд. Впрочем, они не единственные. Толпа рассеивается, гости бегут во все стороны на полной скорости, некоторые опрокидывают сиденья и поднимают ковры, другие толпятся у боковых дверей, чтобы первыми исследовать остальную часть дома. Есть даже те, кто раскрывает окна и выпрыгивает через них в сад.

Вскоре комната, еще недавно полная элегантных и утонченных аристократов, остается в прошлом. Кресла повалены на пол, и даже порвана занавеска. Несколько предметов мебели сдвинуты с места, а их ящики открыты.

Бешеный (и бесплодный) обыск музыкальной гостиной приводит к тому, что уже через несколько минут она практически пустеет. Лишь несколько человек остаются на своих местах: королева и леди Китинг, леди Реммингтон и баронесса, Китти и Джордж.

Сэмюэль и я.

Он все еще обхватывает меня руками, прижимая к себе, как будто это я в реальной опасности, а не наша очаровательная парочка главных недотеп.

Мы так близко, что я слышу его запах, его дыхание и чувствую тепло его кожи под слоями ткани. А еще я чувствую, как мое сердце колотится под ребрами, словно фея в клетке. Да, от всеобщего предвкушения в том числе, но по большей части из-за Сэмюэля.

– Можете разжать объятья, молодой человек: ваша леди не собирается улетать, как остальные.

Сэмюэль вздрагивает и быстро отпускает меня. Однако язвительное замечание баронессы было направлено не на него, а на Джорджа. Герцог мгновенно отрывается от Китти и неловко кланяется.

– Мои извинения, баронесса. Я не хотел причинять вам неудобства.

– Достаточно того, чтобы вы, похоже, не причиняли неудобств моей внучке.

Со своего места в шестом ряду баронесса поднимается с помощью леди Реммингтон и жестом подзывает Китти.

– Ночь опустилась, и с этими распахнутыми окнами я окоченела от холода. Не проводишь ли ты меня в более теплое место, детка?

– Конечно!

– Я пойду с вами, – объявляет королева. – Поиски, скорее всего, будут долгими… Лучше всего устроиться поудобнее и дождаться исхода игры.

– Отличная идея, ваше величество!

– Иди с ними, мама, – просит Джордж леди Китинг, – а я прослежу вместе с королевскими стражниками и слугами, чтобы никто не пострадал во время поисков.

Я поворачиваюсь к Сэмюэлю, и мы оба смотрим друг на друга. Он хорошо меня знает, поэтому сразу замечает страх в моих глазах. Возможно, это оттого, что в них отражается его собственный страх.

Я также прекрасно понимаю его и вижу, что он не хочет уходить. Однако мы оба понимаем, что у него нет другого выбора. Ночь только началась, и поместье заполнено не только аристократами, отчаянно пытающимися урвать бриллиант, но и другими, более опасными существами.

Двое злоумышленников, похоже, в сговоре, как и мы, и их действия невозможно предсказать. Теперь, когда мы раскрыли их личности, у угрозы появилось собственное лицо и имя, и это делает ее еще более реальной и жуткой.

В конце концов, хоть это и дается ему с трудом, Сэмюэль нарочито медленно отпускает мои руки и обращается к герцогу.

– Я пойду с тобой, Китинг, – предлагает он, поворачиваясь ко мне спиной. – Возможно, у какого-нибудь разочарованного аристократа возникнет соблазн взять из этого дома что-нибудь кроме бриллианта.

Джордж смеется и обнимает его за плечи, когда тот присоединяется к нему. Вскоре они вдвоем выходят из зала.

Звук смеха герцога сначала слышен отчетливо, но постепенно становится все слабее и слабее, пока не гаснет вдалеке.