– Мисс Лабби?

Я резко прерываю поцелуй и отстраняюсь от Сэмюэля.

Однако он не отпускает меня. Не поворачивается он и к женщинам, стоящим всего в нескольких метрах от него.

Я не могу не чувствовать его пристальный взгляд на своем лице, пока я разговариваю с ними.

– О боже, Этель Седдон, это ты?! – Я стараюсь, чтобы в моем голосе было ровно столько удивления, сколько нужно (молю, хоть бы они не заметили, что я переигрываю). – Что ты здесь делае…

Я замолкаю, переключая внимание на ведьму. Она не улыбается, но и не злится. Выражение ее лица серьезное и странное. Я бы даже сказала, что она выглядит немного ошарашенной.

– О, – снова «удивляюсь» я, – так вы?..

– А как насчет тебя? – Этель скрещивает руки на груди и подбородком указывает на Сэмюэля. – Развлекаешься с собачонкой герцога Олбани?

– Я, э-э-э, и он… – мямлю я. Повезло, что я и правда жутко нервничаю из-за того, что только что произошло. Этель улыбается, и я понимаю, что убедила ее. Она думает, что застала меня с любовником, и это как раз то, чего я добивалась. – Видишь ли, леди Реммингтон…

– Понимаю. Эта старая гарпия отправила бы тебя обратно в деревню, если бы узнала, что ты проводишь ночи со своим кавалером вместо того, чтобы защищать ее милую маленькую доченьку, – заканчивает она. – Послушай, распутница, что скажешь, если мы заключим сделку?

О-о-о. Посмотрим, к чему это приведет.

Я бросаю взгляд на ведьму Олвен. У нее все то же сдержанное выражение лица.

– Какого рода сделка?

– Все просто. Ты не видела нас, а я не видела вас, что скажешь?

Напряжение в моем теле немного ослабевает, и я чувствую, как пальцы Сэмюэля властно сжимают мою талию.

– Хорошо, – соглашаюсь я. Несмотря на то что все прошло по плану, страх в моем голосе все еще ощутим. Полагаю, в этом есть смысл. Здесь присутствует ведьма, так что любой, у кого больше одной извилины в мозгу, испугался бы. – Я ничего не ска…

– Погоди, – прерывает меня Олвен, – не дай им уйти. Я сейчас вернусь.

Она исчезает, а я застываю. Темнота становится глубже. Присутствие Сэмюэля, все еще прижимающегося ко мне, немного успокаивает. Но угроза пока не миновала, и мое сердце все еще колотится в ритме польки.

– Так ты и Хаскелл, а? – Этель расплывается в злобной ухмылке.

– Так ты и ведьма, а?

Вместо того чтобы обидеться, она смеется.

– Скажешь об этом хоть слово, Лабби, и ты труп.

Ай мамочки!

– Не смей угрожать ей, – рычит Сэмюэль. Его голос звучит колко и сурово. – На перекрестке Олд Монтагью нас ждет карета. Если мы не появимся в течение часа, шпионы, работающие на Китингов, выследят виновного и заставят его заплатить. Твой отец – не единственный, кто обладает властью при дворе. И если ты хоть пальцем прикоснешься к ней, уверяю тебя, я восстану в другой жизни только для того, чтобы прийти за тобой.

Нехорошо находить угрозу смерти такой привлекательной, но должна признать, что его слова вызывают у меня дрожь удовольствия.

Кроме того, это не пустые слова. Он может это сделать. Отомстить ей после смерти, в буквальном смысле.

– Ух ты, а песик умеет лаять, – говорит Этель, но улыбка на ее лице не исчезает. – Я тронута тем, что ты защищаешь свою леди, Хаскелл. Моя подруга делает то же самое для меня.

И в этот момент снова появляется Олвен. Она несет один из самых любимых мною магических предметов из саги, тот самый, который я попросила у нее в свой первый день здесь, но так и не смогла использовать (такова обратная сторона смерти).

Зеркало Правды – это маленькое ручное зеркало в стиле барокко, сделанное из золота лепреконов и инкрустированное крошечными благородными опалами – радужными камнями, которые показывают твою истинную сущность.

Ведьма не раздумывая подходит ко мне и подносит зеркало к моему лицу. Отражение возвращает мне образ, который я не видела уже очень давно.

Светловолосая девушка с янтарными глазами, подернутыми страхом, и несовершенными чертами лица обычного человека. Не красивого фэнтезийного персонажа из романа, а обычной семнадцатилетней девушки.

Я поворачиваюсь к Сэмюэлю, но он, похоже, не видит того, что вижу я.

– Ты собираешься донести об Этель Седдон? – спрашивает ведьма.

Что бы я ни ответила, мое зеркальное «я» откроет ей правду.

– Я не расскажу никому во всем этом мире, – твердо отвечаю я.

И это чистая правда. Да, я планирую рассказать Сэмюэлю, что она – убийца. Вот только он, как и я, не принадлежит к этой реальности.

Олвен смотрит на серебряную зеркальную поверхность и, кажется, расслабляется от моего ответа. Затем добавляет:

– Ты действительно с ним или это просто уловка?

Отлично. Она собирается выжать из меня признание о моих чувствах вот так, в такой неромантичной обстановке?

Черт с ним.

– Что за вопрос? – Я смеюсь. Затем я подношу свои руки к рукам Сэмюэля, все еще обхватывающим мою талию, и накрываю их в собственническом жесте: – А ты что думаешь? Я не целую того, кого не желаю.

Олвен снова смотрит на полированную поверхность. Она вспыхивает светом, и я понимаю, что видит ведьма: мои губы, отрицающие последнюю фразу.

– Лжешь.

– Ладно, – признаю я. – Недавно я целовалась с другим человеком. Но в тот раз это было исключительно платой за услугу. В этот раз все не так.

Уголком глаза я вижу, как Сэмюэль сжимает челюсть.

Этель Седдон тем временем хихикает.

– Ну что? – спрашивает она у Олвен. – Что думаешь?

– Она говорит правду. Ее намерения чисты. – Она протягивает мне зеркало. – Возьми.

Я моргаю, уставившись на него, как на бомбу. Неужели это ловушка? Я ни капли ей не доверяю. В прошлый раз, когда я ей доверилась, я заработала свою первую родинку.

– Не бойся, Лабби. Считай это стимулом не сдавать нас, – бормочет колдунья.

– Это подкуп?

– Подарок, – возражает она. – Используй его по назначению и думай, прежде чем говорить. – Потом она бросает взгляд на Сэмюэля. – Не болтайте лишнего о тех, о ком не следует, иначе я нанесу вам визит, о котором вы никогда не забудете.

Отлично. Еще одна угроза в придачу (сегодня у нас их уже предостаточно).

Наконец я киваю и беру в руки зеркало. Похоже, спектакль сработал и мы избавились от их подозрений. Или, по крайней мере, они не догадались, каковы были наши истинные планы на сегодняшний вечер.

Прежде чем уйти, Этель Седдон нахлобучивает свою шляпу и поднимает черный шарф, скрывая половину лица. Маскируется, так же как и час назад, когда она кралась за Китти и напала на Тода.

Она не знает, что уже слишком поздно прятаться.

Мы с Сэмюэлем молчим и не двигаемся с места. Мы смотрим, как они вместе уходят, рука об руку, в сердце Ист-Энда.

Пять минут спустя мы все еще стоим в том же положении, тесно прижавшись друг к другу. Застывшие от страха.

И да, возможно, от смущения тоже.

– Расскажи мне, что произошло, – шепотом просит Сэмюэль.

Хотя я стараюсь соблюдать хронологический порядок в событиях, меня не покидает ощущение, что я слишком тороплюсь. Когда я дохожу до того момента, когда Тод попросил меня поцеловать его, Сэмюэль бормочет:

– Вот же маленькая дрянь…

– В любом случае это даже не был полноценный поцелуй, так что я просто сделала это, и все, – обрываю я его. – А потом он бросился на убийцу Китти, который нанес ему рану клыком виверны, прежде чем убежать. Я спасла трубочиста с помощью твоего противоядия.

– Он смог разглядеть его лицо?

– Нет, но он сказал, что от него пахнет как от меня. Духами богатой женщины. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения, ведь теперь мы точно знаем, с кем имеем дело.

Сэмюэль продолжает хмуриться.

– Разве?

– Ты прикалываешься? Ты же только что ее видел. Это Этель Седдон.

Он молчит. И продолжает молчать, пока я рассказываю дальше. Однако он не отпускает меня ни на секунду, не позволяет мне даже на дюйм отодвинуться от него, пока я в деталях описываю все случившееся со мной в то время, когда мы были порознь, начиная с пожара в баре и до текущей минуты.

– А как только ты прибежал сюда, ну…

Он все еще сжимает меня в объятиях, и мне приходится прижимать зеркало к его груди, ухватившись за ручку. Мои пальцы крепко обхватывают золотистый металл.

– Короче, отсюда ты уже знаешь, что произошло.

Парень медленно кивает. Он вообще собирается мне что-нибудь сказать или я так и буду сама с собой разговаривать? Понял ли он, что я только что забросила удочку, чтоб обсудить наш поцелуй, или он совсем отупел?

Или ему неинтересно поднимать эту тему? Лучше бы последнее. Пусть он никогда вообще и не поднимает эту тему (Сэмюэль, скажимнеужехотьчто-нибудь).

– Мы должны идти, – тихо говорит он (потому что он либо тупой, либо ему все равно). – Уже поздно. Каждая минута, проведенная здесь, увеличивает риск быть убитыми.

Что ж, соглашусь, возможно, сейчас не лучшее время для разговора об этом наэлектризованном напряжении, которое продолжает искриться между нами.

– Так это была правда, когда ты сказал, что нас ждет карета и что, если с нами что-то случится?..

– Первое – да. Второе – нет. У Китингов нет шпионов, и я сомневаюсь, что они стали бы беспокоиться о нас.

– А ты хороший лжец. – Я улыбаюсь. – Я даже сама в это поверила.

– Хотя ты лжешь получше меня.

Его руки тянутся к моим губам. Мое дрожащее дыхание ласкает кончики его пальцев.

– Трудно дышать? – спрашивает он шепотом.

– Нет.

Вообще-то да (но я признаюсь в этом лишь под страхом смерти). На самом деле я уже некоторое время еле могу вдохнуть. Хорошо, что Сэмюэль продолжал все это время держать меня, потому что я уже почти не чувствую ног и у меня кружится голова.

– Не отнекивайся, леди Снейк. Зеркало только что засветилось.

Вот дерьмо. В конце концов я неохотно киваю, соглашаясь с ним.

– Это из-за корсета?

Это из-за тебя. Из-за нашего поцелуя. Из-за того, о чем мы избегаем говорить.

(И да, из-за чертова корсета тоже.)

Я снова киваю, и Сэмюэль просовывает руку мне под пиджак, чтобы достать кинжал, который он дал мне в карете.

– Повернись.

Как только я это делаю, он задирает мою одежду на спине и вспарывает несколько узлов корсета острием кинжала. Я чувствую такое облегчение от обретенной свободы, что не могу не испустить стон удовольствия. Я задыхаюсь, жадно наполняя легкие кислородом, которого мне не хватало. Сэмюэль больше не прижимает меня к себе, но я знаю, что он все еще стоит позади, потому что мое тело чувствует нашу связь. Как будто мы соединены невидимой нитью.

Может быть, она связала нас вместе в ночь того самого шторма, который привел нас сюда. Это была первая страница нашей истории.

– Так лучше?

– Черт, еще как.

– Отлично. – Я чувствую, как его прохладные пальцы обхватывают мое запястье. – Пойдем.

Он уверенно и бесшумно ведет меня по темным улицам. Мы скользим мимо преступников и пирующих проституток, мимо грязных детей, которые являются лишь приманкой для простаков, которых так любят мошенники и грабители, мимо красноносых пьяниц и печальных нимф с оборванными крыльями.

Карета со старыми драконами ждет нас на мостовой. У извозчика на коленях лежит длинная винтовка, и он узнает Сэмюэля, как только мы переходим улицу.

– Внутрь, быстро.

Только когда мы трогаемся, я позволяю себе опуститься на сиденье напротив Сэмюэля.

– Вот это ночка.

– Еще какая, – бормочет он.

Сэмюэль ведет себя очень странно. Выражение его лица напоминает выражение лица ведьмы Олвен: смесь сдержанности и серьезности со щепоткой удивления.

– Ну давай, скажи: ты считаешь, что я не права, – обвиняю я его с ухмылкой. – Ты ведь любишь противоречить мне, и на этот раз тоже считаешь, что я ошибаюсь насчет Этель Седдон, не так ли?

– Я не об этом сейчас размышлял, – признается он. Я бросаю взгляд на зеркало в своих руках. В отражении ничего не проявилось, а значит, он говорит правду. – И чтобы ты убедилась, что я и правда люблю противоречить тебе: да, ты права, мне кажется, что ты ошибаешься.

Может ли человек действовать на нервы и в то же время вызывать желание поцеловать его снова?

– Как остроумно, милорд, – фыркаю я с улыбкой. – И скажи мне, почему я не права?

– Потому что все это слишком примитивно для стиля Гарден, – отвечает он, абсолютно убежденный. – В своих романах она всегда поступает одинаково. Подает тебе на блюдечке с голубой каемочкой решение загадки, чтобы поиграть с твоим разумом, а потом, бац, разгадка оказывается чем-то другим, тем, чего ты даже не ожидал.

– Да, я тоже об этом думала, – признаюсь я. – В переулке…

– Да?

В его голосе звучит какая-то тоска, и это заставляет меня нервничать.

– Еще одна идея пришла мне в голову.

– Я во внимании.

– Когда я увидела этих двоих вместе, меня осенило. Весь этот роман – это парный танец, между парами явными или скрытными, – объясняю я. – Джордж и Китти. Этель и Олвен. Даже баронесса Ричмонд и призрачный полковник. – Пауза. – Даже ты и я.

Сэмюэль неподвижно сидит на своем месте. Он просто смотрит на меня, выжидая. Я пытаюсь заставить свое сердце успокоиться, придушить мерзких бабочек в животе, не дать своему разуму вернуться к тому моменту, когда он поцеловал меня так, будто я была важней всего на свете, но его взгляд не позволяет мне сделать ничего из этого. Наоборот, биение моего сердца ускоряется, и я вся трепещу, мысленно улетая обратно в переулок и к его поцелую.

Черт возьми. Эти голубые глаза следует признать оружием массового поражения.

– И твоя теория в том, что?..

– Мы имеем дело не с одним убийцей, – отвечаю я, – их двое.

Под его хмурым взглядом я откидываюсь в своем кресле. Мне не хочется, чтобы он разнес мою гипотезу в пух и прах, прежде чем я полностью ее объясню.

– Подумай об этом. Невозможно, чтобы один человек находился в двух местах одновременно. Например, сегодня вечером. Где был ты с Джорджем, а где была я с Китти. Один человек хочет убрать их обоих и для этого использует яды, нанимает киллеров и строит планы в одно и то же время, в разных частях Лондона, на протяжении всего сезона? Кто он такой, сам Господь Бог?

– Некая парочка находится в сговоре, чтобы убить главных героев этого романа, такова твоя теория, – заключает Сэмюэль.

Его снисходительный тон заставляет меня скрестить руки в защитном жесте.

– Мы с тобой сговорились, чтобы спасти их, так почему тебя так удивляет, что возможно и обратное?

– И ты думаешь, что эта пара злодеев – Этель и Олвен?

– А кто же еще? У них есть возможность, мотив и магия. – Я перечисляю, загибая пальцы. – Олвен контролирует преступный мир; каждую ночь, когда Джордж сбегает в Ист-Энд, он подвергает себя опасности. Сколько покушений ты сорвал? Двенадцать, пятнадцать? – Разочарованный моей безупречной логикой, Сэмюэль поджимает губы. – Этель тем временем посещает все балы и мероприятия сезона. Яд – классический способ убийства для дам, это не я выдумала. У нее же имеются свободные деньги, и мы знаем, какие суммы тратит ее отец на шантаж и различные преступления. Ей было у кого научиться

– То, что история направила нас к ним, еще ничего не означает.

Я вскидываю руки в отчаянии.

– Ну что-то же это ведь означает! Кроме того, какие еще есть варианты? Может, поделишься своей теорией?

Он прищуривается.

– Нет.

– Потому что если она у тебя есть, то я с удовольствием послушаю, и я сейчас не иронизирую, – мягко заверяю я его. – У меня тоже сейчас нет других идей, Сэмюэль, но по крайней мере у нас теперь есть это. – Я поднимаю зеркало. – Мы сможем воспользоваться им на концерте в субботу. Я попрошу портниху пришить карман к платью и спрячу его там. Я узнаю правду, поговорив с гостями и попытавшись разоблачить их.

– Ты будешь рисковать без причины.

– Если мы не решим эту проблему, то никогда не выберемся отсюда! – Я откладываю зеркало на сиденье рядом с собой и наклоняюсь к Сэмюэлю. – Разве ты не хочешь вернуться в наш мир?

Сэмюэль решительно кивает. Его глаза не отрываются от моего лица.

– Больше всего на свете.

– Тогда давай сохранять бдительность и беречь жизни тех двоих и свои. Но Этель – единственная зацепка, которая у нас есть. И хотя я говорю «зацепка», но могла бы с уверенностью признать это точным фактом. Я буквально видела ее в переулке, готовую вот-вот напасть на Китти и пронзающую клыком бедного беспризорника. Она ведь даже угрожала нам с тобой прямо в лицо!

– Конечно, потому что мы раскрыли ее запретную связь с женщиной, которая, вдобавок ко всему, является ведьмой, действующей вне закона, – отвечает он. – То, что у Этель есть секреты, не означает, что она злодейка. Они есть у всех нас. В том числе и у Китти. В этом мы уже убедились сегодня вечером.

О да. Я совсем забыла об этом. По правде говоря, теперь ее персонаж быстро поднялся в рейтинге и попал в тройку моих любимых героев (и я все еще обижена на Гарден за то, что она не отразила на бумаге истинную героическую сущность Китти).

– Кстати, говоря об Этель, когда ты угрожал ей ранее… – произношу я. – Это было впечатляюще. Ты даже меня напугал.

– Благодарю. Надеюсь, она почувствовала то же самое.

– Даже если ты не считаешь ее нашей злодейкой, ты не можешь отрицать, что она и не положительный персонаж, – подначиваю я его. – Если бы мне не пришло в голову сделать то, что я сделала, кто знает, как бы они с подружкой отреагировали в том переулке.

Сэмюэль делает глубокий вдох и проводит рукой по волосам, взъерошивая их.

– К слову, об этом… О том, что произошло. Я хочу попросить тебя кое о чем.

О, он собирается поднять эту тему? Наконец-то?!

– Да?

– Не целуй меня больше.

Я удивленно моргаю.

– Э-э-э… Что?

– Не целуй меня больше.

Он повторяет это медленнее, как будто я оглохла или у меня случился внезапный аневризм мозга.

– О. – Я сжимаюсь на месте. Смущенная. Униженная. Раненая. – Ладно. Прости…

– Не извиняйся! Ты не виновата, и дело не в том, что мне не понравилось или… – Он резко останавливается и прочищает горло. – Просто я не думаю, что мы должны делать это снова, будучи теми, кто мы есть, понимаешь?

О, конечно, теперь мне все понятно, и я могу больше не волноваться.

(Нет! Что вообще за чушь?!)

Я медленно откидываюсь назад, прислоняясь к спинке кресла. Украдкой я бросаю взгляд на зеркало рядом с собой. Отражение не двигается. Сэмюэль сказал правду.

Прекрасно. Сейчас я была бы даже рада, если бы в карету ворвались Этель и Олвен и выпустили в нас пару-тройку пуль. Я была бы даже благодарна.

– Я понимаю, – выдавливаю я из себя через некоторое время.

– Понимаешь?

– Да.

В следующий раз, когда нас соберутся убивать, я не шевельну и пальцем.

– Больше никаких импровизаций, – добавляю я.

Сохраняя все то же сдержанное выражение лица, Сэмюэль складывает руки на груди.

– Так вот что это было? – тихим голосом спрашивает он. – Импровизация?

– А ты решил, что похоть внезапно овладела мной? Мне совсем не доставляло удовольствия целовать тебя на людях ради забавы.

Я замечаю, что он делает то же самое, что и я: смотрит на зеркало, лежащее на сиденье, и проверяет, как реагирует магический предмет на мою фразу.

– В таком случае тебе не составит труда сдерживать свои порывы с этих пор и до самого конца, – отвечает Сэмюэль.

– О, уверяю тебя, это будет легче легкого. Вообще никаких проблем.

Я быстро переворачиваю зеркало, чтобы отражения было не видно. Ибо я отказываюсь дарить этому идиоту еще одну победу. Ни сегодняшней ночью, ни любой другой.