– Что? – Сэмюэль пытается проследить за моим взглядом. Но Рики уже спрятался обратно под плащ, а Кэтрин отошла к барной стойке, тем самым повернувшись к нам спиной. – Кто?

– Это она. Это Китти. Я уверена.

– Не может быть. В книге…

– Говорится, что она спит, – заканчиваю я фразу за него, пока в моей голове все отчетливее звучит «эврика!». – Но ведь в той сцене описываются мысли Джорджа! Когда ему кажется, что он видит ее в таверне, он убеждает себя, что это невозможно, что она в безопасности своего дома в Мэйфере. Но это всего лишь точка зрения пьяного герцога! А он ненадежный рассказчик. – Я поднимаюсь из-за стола. – Я прослежу за ней.

– Нет! – Сэмюэль протягивает руку и хватает меня, прежде чем я успеваю уйти. – Мы должны придерживаться плана. Вместе.

– Это то, о чем мы с тобой говорили тогда в саду. Я здесь ради нее. Ты здесь ради Джорджа. Следовать за персонажем шаг за шагом и обеспечивать его безопасность. Я сделаю свою часть. Возможно, это и был недостающий кусочек пазла: пока ты был занят разборками с герцогом, Китти подверглась опасности где-то здесь, среди местных преступников, и именно поэтому роман перезапускался.

Сэмюэль не отпускает мою руку. Я вижу, как дергается его кадык, когда он сглатывает слюну.

– Я не оставлю тебя одну, – тихо говорит он. – Если с тобой что-нибудь случится…

– Мы начнем все сначала, – обрываю я его. – Но ничего плохого не произойдет, потому что я научилась у тебя и не собираюсь идти на ненужный риск. Я обещаю. У меня есть оружие, которое ты мне дал, и я знаю этот мир как облупленный. – Я улыбаюсь. – Доверься мне.

Сомнение все еще светится в его глазах. Он скользит настолько обеспокоенным взглядом по моему лицу, что моя кожа покрывается мурашками.

– Пусть ты и возродишься, но это не означает, что ты не испытаешь боль, если тебя убьют.

– Я знаю.

– И они могут сделать с тобой что угодно, даже похуже, чем убийство. – Он стискивает челюсти. – Я не хочу, чтобы… – Он на секунду смолкает. – Если тебя начнут окружать, беги. Ищи меня. Не позволяй загнать себя в ловушку. Потому что, если кто-нибудь тронет тебя, я клянусь…

Его фраза обрывается, когда раздается грохот. Драка в баре быстро набирает обороты, и Джордж только что получил удар кулаком в нос. Тем временем другой парень сломал свой табурет, чтобы использовать его ножку как оружие.

– Я ценю твою заботу, – мягко говорю я Сэмюэлю. – Я буду очень, очень осторожна. Обязательно. Но сейчас ты должен сосредоточиться на герцоге. Он вот-вот увидит Китти, и тогда…

– Я знаю, – прерывает он меня. Затем он прочищает горло и добавляет. – А что касается прежней темы: я тебе доверяю. Ты храбрая и упрямая, как мул, – конечно, я в тебе уверен. Разве ты так и не поняла? Я бы доверил тебе свою жизнь, а ведь я так упорно боролся за то, чтобы сохранить ее.

Я широко улыбаюсь, и он смотрит на мои губы, прежде чем кивнуть.

– Когда все завершится, я буду ждать тебя в переулке у лавки ведьмы Олвен, – торопливо бормочет он. – Ты знаешь, где это. Когда я закончу с наемными убийцами, преследующими Джорджа, я буду там.

– Договорились.

Он кивает и, хотя еще секунду колеблется, в конце концов отпускает меня. Я прячусь за колонной, а Сэмюэль встает, чтобы покинуть таверну через заднюю дверь.

Под защитой своего укрытия я наблюдаю, как Джордж побеждает в драке. Пока не замечает девушку, облокотившуюся на барную стойку. Китти только что приподняла маску, чтобы торопливо отпить пива.

– Мисс Рем-мингтон? – заикается герцог. – Кэтрин, это ты?!

Она тут же отворачивается в другую сторону и снова прячет лицо за маской. Джордж пытается сократить расстояние между ними, уворачиваясь от всех стоящих между ними, но не замечает, как очередной кулак летит в его сторону, и сгибается от удара в живот.

Упс. Думаю, это было больно.

Другой парень хватает его за шиворот и тащит к двери, чтобы выкинуть из бара. Герцог сопротивляется и брыкается, а я снова переключаю внимание с него на Китти. Она притаилась у барной стойки, стараясь казаться незаметной. Что она здесь делает и почему не уходит?

Пока половина таверны занята своими делами, а вторая отвлеклась на драку, я замечаю, что под табуретами что-то копошится.

Ричард хитер. Он выглядит так, будто делал это уже тысячу раз. Его зубы сверкают красноватым блеском, когда он вгрызается в заколдованные цепи и намордники своих товарищей.

На зубах огненного дракона переливается яшмовая накладка. Я понимаю, что уже видела этот камень раньше. Из такого же материала был сделан кинжал против темной магии, который я попросила у ведьмы Олвен во время своего первого пробуждения.

Наконец все кусочки головоломки складываются в моей голове в единую картину: это не первая ночь, когда Китти сбегает из дома. Ее желание спать допоздна, темные круги под глазами, с которыми она просыпается по утрам…

«Есть вещи, которые никто обо мне не знает, Лала. Даже ты».

Она, наверное, тоже ходила к ведьме, но, в отличие от меня, получила то, что хотела. Ведь ее намерения были чисты и справедливы: она хотела освободить других драконов, таких как Ричард. Должно быть, ведьма дала ей волшебную яшму – камень, который плавится при высокой температуре, – чтобы она вылепила из него накладку на зубы. Такой температуры можно достичь в камине, если его разжигает огнедышащий дракон. Как тогда, в комнате Китти в первый день после моего пробуждения.

Какого черта Гарден не рассказала обо всем этом в романе? Теперь ее персонаж кажется мне трижды интереснее! (Кэтрин Реммингтон – новый Бэтмен преступного мира!)

Освобожденные драконы по табуретам взбираются на барную стойку. И тут уже начинается настоящее шоу.

Освобожденные и разъяренные, без намордников, они плюются вспышками огня во все стороны. Но Ричард снова хитрее их всех, или же он просто следует указаниям своей подруги-человека, потому что вместо того, чтобы стрелять в местный сброд, он атакует бутылки за барной стойкой.

Алкоголь и огонь – не самое лучшее сочетание. Тем более когда они соединяются с бутылкой масла, которую только что бросила в пламя Китти.

Пламя разрастается так сильно и быстро, что заставляет меня спрятаться за колонну, чтобы уберечься от разлетающихся осколков стекла и щепок. Краем глаза я вижу, как Китти, надев маску и присев за барной стойкой, подбирает с пола Рики. Затем она с невероятной скоростью устремляется к выходу. Не теряя ни секунды, я следую за ней.

Вокруг царит полный хаос, люди разбегаются, пытаясь укрыться от огня, какой-то парень пытается мне врезать. Я уклоняюсь, но с меня падает шляпа. Я даже не оглядываюсь назад. Я не могу упустить Китти из виду.

Та торопливо выходит из «Красного дракона» и ныряет в лабиринт задворков Ист-Энда, как будто родилась среди этих полуразрушенных зданий. Я бегу за ней, всегда держась на расстоянии; если она обернется и увидит меня, то может узнать, и тогда, подозреваю, роман начнется заново.

Китти останавливается на углу, упирается двумя руками в колени и поднимает маску. Она задыхается от бега. Я прижимаюсь к стене соседнего дома, за внешней колонной, и пытаюсь спрятаться, подняв лацканы пиджака настолько, насколько это возможно. Мне бы тоже не помешало передохнуть: корсет, так плотно стягиваюший грудь, едва позволяет мне дышать.

К Китти подбегает женщина, которая тоже постоянно оглядывается назад.

– Мисс Реммингтон, с вами все в порядке?

– Да, – задыхается Китти. – И не называй меня так, только не здесь!

– За мной больше не следят, – оправдывается женщина. И тут я узнаю ее. Это за ней гнался тот кентавр, которого подстрелил Сэмюэль. Более того, это одна из служанок Реммингтонов. – За вами тоже следили?

– Не думаю.

Китти оборачивается, и я делаю то же самое, чтобы она меня не обнаружила. В этом районе не горят уличные фонари, но полная луна позволяет мне уловить проблеск чего-то в одном из переулков рядом с двумя девушками.

Это силуэт человека. Он одет в черную мужскую одежду, а шарф скрывает половину его лица. Шляпа, надвинутая под углом, прячет вторую половину.

Кажется, что луна в этот момент светит ярче, почти сверкает. И тут я замечаю что-то у него в руке. Что-то похожее на блеск лезвия.

Мое тело напрягается. Это он. Убийца.

Не знаю, почему я так уверена, но мое сердце подсказывает, что это так. Может, я и не владею магией, как сказала мне леди Олвен, но у меня есть интуиция. И Гарден послала знак с небес, как и предсказывал Сэмюэль.

Две девушки продолжают разговаривать, не замечая ни меня, ни того мужчины (или женщины?).

Думай, Лаура, думай. У тебя тоже есть кинжал. Ты можешь подойти и отвлечь его; тогда девушки смогут убежать…

– Леди Шнейк? Что вы шдесь делаете?

Боже правый, этот трубочист перестанет наконец меня так пугать?

К счастью, я быстро реагирую; свободной рукой закрываю Тоду рот и притягиваю его к себе.

– Ни слова, – шиплю я сквозь зубы.

Но мальчик высовывает язык, облизывая мою ладонь, и я тут же с отвращением отпускаю его.

– Какие нравы, – сплевывает он. – Хашкелл был прав, вы в плахом наштроении.

– Ш-ш-ш-ш, заткнись. У меня сейчас нет на тебя времени.

Я бросаю взгляд в сторону переулка. К счастью, нас никто не видел и не слышал. Все фигуры в этой шахматной игре по-прежнему на своих местах. Внезапно мне в голову приходит дикая идея.

– Погоди. Ты ведь уже не раз работал на Хаскелла. – Он кивает. – Можешь оказать мне еще одну услугу?

Он прищуривается, скривив свою черную от копоти мордашку.

– Смотря какую.

– Видишь вон того? – Я осторожно указываю на убийцу. – Мне нужно, чтобы ты подошел и взглянул на его лицо. Потом возвращайся и опиши мне, как он выглядит. Отвлеки его чем угодно. Хоть на пару минут, любым способом. Включи воображение.

Тод почесывает голову. У него есть вши? (Что за вопрос; вероятно, это самая меньшая из проблем этого бедняги.)

– Ешли да, то что я получу взамен, мишш?

– Пойдешь со мной вместе к Хаскеллу, и он отблагодарит тебя деньгами…

– Не обманывайте меня, я уверен, что вы шбежите, – перебивает он. Он смотрит на меня снизу вверх, и я начинаю опасаться худшего, прежде чем он наконец сообщает: – Я хочу пачелуй.

– Что такое «пачелуй»?

– Пачелуй. – Он показывает на свои потрескавшиеся губы руками в перчатках. – Сюда.

Фу-у. Сначала его предложение кажется мне ужасным. Но в следующую секунду я вспоминаю, что он не ребенок, а пятнадцатилетний трубочист. А мой первый поцелуй вообще был с этим идиотом Кевином Редфордом (он же Осьминог) в музыкальном лагере. Ничего не может быть хуже этого.

Я наклоняюсь и запечатлеваю на губах Тода поцелуй. Даже не знаю, можно ли это так назвать. Это скорее чмок, быстрое и легкое касание губ, которое длится не дольше пары секунд.

Но когда я отстраняюсь, то замечаю беззубую улыбку Тода.

– Как вы хорошо пахнете.

– Давай, – говорю я, – теперь твоя очередь.

– Да, миледи!

Он даже не задумывается ни на секунду о моем поручении – мчится, как пуля. Добежав до переулка, он бросается в сторону убийцы, который тем временем уже медленно подошел к повороту, и тянет его за плащ.

– Шэр, шэр! Можно мне монетку за?..

Голос Тода обрывается так же быстро, как лезвие вспарывает его кожу.