– Повтори, что ты сейчас сказал?

– Кто-то пытается отравить Китти. И они уже пытались избавиться от нее и другими способами, поверь мне. Но с тех пор, как ты здесь появилась и стала следовать за ней по пятам, тебе удалось предотвратить уже несколько покушений.

– Нет, я не об этом. Кто-то пытается убить Джорджа?

– Да. Не пойми меня неправильно, он и сам регулярно пытается себя убить. Я никогда не встречал человека с меньшим инстинктом самосохранения. Но да, есть кто-то еще, кто уже несколько раз пытался с ним разделаться.

– Матерь божья. – Я отпускаю руку Сэмюэля и прислоняюсь к стене возле двери. – И ты не знаешь, кто это может быть?

– Очевидно, что нет.

– Все гораздо сложнее, чем я ожидала.

– Ты это мне сейчас говоришь? Мы должны следить не только за тем, чтобы сюжет шел по намеченному курсу, но и за тем, чтобы эти два идиота не протянули ноги.

Он прислоняется к стене рядом со мной. Тучи немного рассеиваются, и на небе снова появляется улыбка луны. Кажется, словно это сама Гарден смеется над нами там сверху.

Я поворачиваюсь к Сэмюэлю, чтобы поделиться с ним этим наблюдением, и понимаю, что все это время он смотрел на меня с непонятным выражением лица. Его зрачки расширены из-за темноты, отчего голубые глаза кажутся еще темнее и глубже. Но то, как он смотрит, напряженно и жадно, заставляет все внутри меня перевернуться. Я не могу сдержать себя, чтобы не воскликнуть:

– Что случилось? У меня что-то на лице?

– Нет, – тихо отвечает он. Его голос звучит так же, как и в тот момент, когда он обнимал меня. Невероятно уязвимо.

– Что тогда?

– Я думал о том, какое это облегчение – знать, что я больше не один. Конечно, я бы предпочел, чтобы читатель, которого заперли здесь со мной, не был заучкой, вечно уверенной в своей правоте…

– Спасибо за комплимент.

– Но я благодарен и за то, что есть. – Он тянется ко мне и одним пальцем дотрагивается до родинки рядом с глазом. – Как ты заработала эту?

Несмотря на краткость прикосновения, я продолжаю чувствовать его еще несколько секунд.

– Когда я впервые очнулась здесь, то сбежала на драконе в Ист-Энд, – признаюсь я. – Я пыталась уговорить ведьму Олвен отдать мне волшебные предметы. Она поняла, что я вру, и не знаю, что именно она сделала, но мне пришлось начинать историю сначала.

Сэмюэль смеется.

– Ошибка новичка.

– Ой, вот только не притворяйся, что сам не делал ничего подобного.

– О, еще как. Тысячи раз. Больше всего в романе мне нравится заговор графа Седдона и весь политический подтекст, поэтому время от времени, особенно после самых обидных «перезагрузок», я позволял себе потратить «жизнь», делая все, что захочу. Как-то раз я даже стал его союзником. – Он указывает на свою грудь, прямо посередине, где я видела одинокую родинку. – Они вырвали мне сердце. В буквальном смысле слова.

– Ауч.

– Да уж.

– Ты пытался заполучить магию?

– Да. Но это не работает. Мы можем использовать магические предметы, но не те, что пробуждают силы, – терпеливо объясняет он. – И сюжет можно менять только до определенной степени. Однако если происходит что-то, что существенно меняет ход романа, – бум.

– История начинается заново.

– Именно.

– Например?

– Например, если бы Джордж продолжил интересоваться тобой, а не Китти, то история началась бы заново, даже если бы тебя не отравили.

Я киваю, скрещивая руки на груди.

– А ты… пробовал то же самое?

– Что?

– Привлечь внимание какого-нибудь персонажа.

– Ты пытаешься выяснить, не подцепил ли я тут кого? – На мой хмурый взгляд он улыбается так, что это сводит с ума, как будто это меня он «подцепил». – Да.

– И разумеется, ты не скажешь мне кого, только если я сама не спрошу.

– Я отвечу на вопрос, только если тебе будет интересен мой ответ.

Я вздыхаю, потому что мне (черт возьми) еще как интересен его ответ. И мне кажется, что он это понимает, так что пофиг.

– Ты переспал с Китти? – Он ухмыляется еще шире, и я шлепаю его по руке. – Вот подонок!

– Как будто ты не сделала бы то же самое с Джорджем, если бы могла.

– Ну значит, я так и поступлю. Выкуси!

– Даже не думай об этом, – повышает он голос, внезапно разозлившись. – Тогда нам придется вернуться к исходной точке!

– Это стоит того, чтобы тебе досадить.

Мы пристально смотрим друг на друга несколько секунд, пока наконец оба неизбежно не расплываемся в улыбке.

– То есть ты постоянно жалуешься на Джорджа, но сам точно такой же, как он, – обвиняю я его. – Донжуан, предпочитающий блондинок.

– Я не донжуан, мне просто скучно, – оправдывается он. – И да, мне нравятся красивые блондинки. Осуждай сколько хочешь.

Мое сердце начинает колотиться с бешеной скоростью: знает ли он, что я именно такая в жизни? Ну то есть не красивая, но определенно блондинка.

Но даже если так, не думаю, что я бы его заинтересовала. Скорее всего, он бы проигнорировал меня, как это делает половина (мужская) населения Англии.

– Зачем тебя осуждать? – отвечаю я. – Мне такие тоже нравятся. – Я замечаю в его глазах блеск интереса. – Я имею в виду светловолосых симпатичных парней. Так что осуждай сколько хочешь.

– Туше. – Он складывает руки на груди, отчего пиджак еще плотнее облегает его плечи. – Ты все еще можешь попытать счастья с Джоном Китингом. У него нет любовного интереса по сюжету, и, как ты знаешь, он умрет в конце книги, защищая брата. Так что можешь его хоть немного порадовать.

– Ты разве не слышал, что Китти сказала Джорджу в разгар сцены? Джон уже в кого-то влюблен. Как думаешь, кто это может быть?

Сэмюэль пожимает плечами и поднимает взгляд на луну. Я же разглядываю его.

По правде говоря, я понятия не имею, как он выглядит на самом деле. Такой же темноволосый, как и книжный Сэмюэль? У него такие же холодные, угловатые черты лица, такой же рост, такое же атлетическое тело?

Черт, да какая разница? С каких пор я стала такой поверхностной? (Хотя ладно, я всегда такой была.)

– У тебя много родинок. – Я замечаю, что он тут же напрягается. Представляю, как он вспоминает тот момент, когда я раскрыла его истинную сущность (я тоже вспоминаю эту сцену, по правде говоря, слишком часто). – В какой из всех этих жизней ты продвинулся дальше всего по книге?

Он развязывает белый галстук на шее, обнажая три родинки, образующие треугольник, и отметку скрипача.

– Я дошел до восемнадцатой главы. После этого визита Китти Джордж возвращается в Лондон. Ему не удается получить ее прощение, поэтому он постоянно ввязывается в драки, напивается… Однажды его вызывают на дуэль. Обычно я всегда позволял ему участвовать в одиночку, но в тот вечер я решил пойти с ним. Получил пулю в шею.

– Ой. – Я скорчила гримасу. – Сочувствую.

– Да. Было очень больно.

– Представляю. Это была самая мучительная смерть?

– Нет, самая мучительная была та, когда меня сжег заживо ездовой дракон, – не задумываясь отвечает он. – Опять-таки, это было в восемнадцатой главе. Кажется, она проклята.

– Это та, где герцог срывает встречу Седдона с колдуном Лиром, который попытается убить королеву Шарлотту по поручению графа?

Именно эту главу я перечитывала в ночь той самой грозы.

– Она самая. Что бы я ни делал, история выплевывает меня в самом начале. В прошлый раз я закончил именно на ней.

Я киваю и перевожу взгляд на луну, размышляя. В книге, после того как Китти и Джордж поссорились…

– Концерт, – бормочу я. – Вот что нужно сделать сейчас.

– Но Китти слишком зла, чтобы согласиться.

– Нет. Она просто разочарована. В конце концов, Джордж спас Ричарда. Я позабочусь о том, чтобы она увидела в нем хорошие стороны, и мы оба должны устроить сцену, в которой они простят друг друга, ну, в общем, сам знаешь. – Сэмюэль пристально смотрит на меня. – Ты ничего не помнишь, не так ли?

– Ты хочешь, чтобы я признал это вслух, леди Снейк?

– Меня бы это очень порадовало.

– Ну, я не собираюсь потакать тебе.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Бедняге и так нелегко пришлось, когда он пытался в одиночку тащить на себе всю эту дополнительную ветку сюжета с убийцами главных героев. Буду к нему добрее.

– Ладно, тогда слушай меня. Завтра за завтраком нам нужно предложить провести концерт здесь, в доме, через несколько дней. Совместная репетиция также даст нам повод побыть наедине и обсудить главу, которая состоится завтра вечером. Так мы не вызовем подозрений у остальных персонажей, ведь среди них есть кое-кто, кто… Ну, наверное, очень зол на нас, потому что мы не даем умереть тому, кого он хочет убить.

– Да. – Сэмюэль кивает. – Мы та еще парочка дегенератов.

– Разумеется.

– Иногда мне даже жалко этого бедного убийцу, скрывающегося в тени.

– И мне. Я бы даже протянула ему руку помощи. Китти та еще…

– Чем она тебе так не угодила? – обрывает он. – Она гораздо лучше как персонаж, чем Джордж.

– Да что ты говоришь?

– Она хороший человек, да и та еще зачинщица, – категорично отвечает он. – В отличие от Джорджа, абсолютно клишированного горячего негодяя, который меняется только для того, чтобы переспать с ней.

– Если ты намекаешь, что он лучше реальных парней из нашего мира, ведь его написала женщина, то так и быть, я с тобой соглашусь.

Он снова поворачивается с тем же ошеломленным, сердитым выражением лица, которое я уже готова запечатлеть на картине, чтобы повесить на стене в своей комнате.

– Не будем отвлекаться от темы, – рычит он. – Завтра мы убедим их насчет концерта. А что потом?

– А потом мы будем репетировать. Ты – на скрипке. Я – на пианино. – Я тянусь к нему и просовываю руку в жилетку, чтобы вытащить из внутреннего кармана один из флаконов с целебной голубой жидкостью. – А это я оставлю себе.

– Зачем?

Мы стоим так близко, что его дыхание ласкает мою щеку.

– После твоих трехсот смертей, лорд Хаскелл, у тебя припрятано много козырей. Ради соблюдения баланса мне тоже нужен туз в рукаве.

Я собираюсь отстраниться, но он останавливает меня, схватив за руку.

– У тебя уже есть один, – шепчет он практически мне на ухо, вызывая дрожь по спине. – Ты гораздо лучше меня разбираешься в этом романе.

– Потому что читала его тысячу раз. – Я колеблюсь, но все же признаюсь: – Я перечитывала его в семнадцатый раз, когда попала сюда.

– Черт. – Я напрягаюсь, ожидая какого-нибудь ядовитого комментария. – Впечатляет. Ты редактор, писатель или что-то в этом роде?

– Нет. Мне всего семнадцать.

– Ого. Как и мне. Ну ладно, мне вот только исполнилось восемнадцать.

– Да ладно? То есть ты не какой-нибудь пятидесятилетний старик?

– А тебе такие нравятся? – Я смеюсь в ответ. – Эй, а как ты?..

Он замолкает. Я замечаю, как он сглатывает слюну, и мое внимание сосредотачивается прямо на его шее. Эта метка. Эти три точки. Эта пульсация под кожей.

– Да?

– Как ты выглядишь на самом деле?

Облака вновь заслоняют луну. Я больше не вижу его лицо так четко. И он тоже не может разглядеть мое.

– Совершенно по-другому, – отвечаю я полушепотом. – Ты был бы разочарован.

– У тебя что, шесть глаз и четыре руки?

– Нет.

– Значит, не такая уж и большая разница.

Он не может видеть, как я улыбаюсь, но, надеюсь, он догадывается.

– Доброй ночи, лорд Хаскелл. Увидимся завтра.

Я отворачиваюсь от него и медленно захожу в дом.

– Доброй ночи, леди Снейк, – слышу я позади, – и постарайся не споткнуться на лестнице. Не хотелось бы начинать все заново.

Да. Мне тоже.