Дерьмо. И как мне со всем этим управиться?

Ладно, будем действовать пошагово. Начнем с того, что потушим пожар вокруг. И я сейчас говорю в буквальном смысле.

– Мисс Реммингтон, ваш дракон меня… Эй! Скажите ему, чтобы он перестал дышать на меня огнем!

– Рики, пожалуйста! Ой, мамочки… Рики! Я не знаю, что на него нашло, милорд, клянусь… Рики, а ну-ка, иди сюда!

Слышны быстрые шаги, неразборчивые крики, тканью хлопают по земле, и снова торопливый бег.

Сэмюэль тянет меня за запястье вверх. Мы выбираемся из укрытия и бежим за нашей парочкой в лес, отставая на несколько шагов, словно тени, которыми мы и являемся.

Вокруг по-прежнему темно, но мои глаза уже начинают привыкать. И тем не менее я рада, что Сэмюэль ведет нас: кажется, он уже успел досконально изучить эту территорию.

Как давно он здесь? Судя по количеству родинок на его теле, он ошибался чаще, чем я.

Как же ему, наверное, осточертело слышать одни и те же разговоры, видеть одни и те же сцены снова и снова.

Теперь я понимаю, откуда у него это вечное смертельно скучающее выражение лица. Странно, если бы оно было другим.

Издалека видны внезапные вспышки пламени, освещающие ночь. Они появляются хаотично – краткие, мимолетные искры, разлетающиеся во все стороны.

Мы прячемся за дубом, на безопасном расстоянии, достаточном, чтобы наблюдать за происходящим, но не быть обнаруженными.

Китти подпрыгивает, пытаясь достать Ричарда, запутавшегося в ветвях дерева. Вот только это не ветви, а разъяренная дриада, которая пытается помешать истеричному огнедышащему дракону сжечь ее лес.

– Рики, остановись! А ты, проклятая фея, отпусти его!

– Мисс Реммингтон, уходите оттуда! – кричит герцог. Он бросил на землю свой (обгоревший) пиджак и теперь снимает жилет и закатывает рукава рубашки до локтей. – Вы обожжетесь!

– Она убьет его!

– Что будем делать? – обращаюсь я к Сэмюэлю. – В романе Китти одна в этой сцене…

– Ага, – кивает он. – Я знаю свою роль. Ту, что связана с Джорджем. – Когда Сэмюэль поворачивается ко мне, в его глазах отражаются языки пламени. – Но не ее.

– И как ты решал эту проблему?

– Иногда мне удавалось продолжить историю, вот только… Китти никогда не простит его. – Он кивает. – Дракон должен умереть.

Я сглатываю слюну. Черт, черт, черт.

– Почему ты не сказал мне раньше? Я бы пришла подготовленной!

– Я не мог. Этот гребаный мир не позволил бы мне. – Слыша, как он произносит ругательство из нашей реальности, я чувствую себя очень странно. – И я не могу говорить о таких вещах в присутствии других персонажей. Я уже пытался делать это раньше, и ничего не вышло.

– Ладно. – Я зажмуриваюсь. – Спокойно, спокойно, спокойно…

Слово «Лаура» в конце замирает на моих губах. Я даже не могу произнести свое настоящее имя?!

– Что ты делаешь?

– Думаю. – Вдруг я резко открываю глаза и оглядываюсь по сторонам. – Мы находимся здесь, прямо перед лабиринтом. Двенадцатая арка.

– Э-э-э… да вроде.

Я начинаю судорожно обыскивать землю вокруг себя, пока Джордж лезет на дерево, чтобы сразиться с дриадой, а Китти пытается уговорить Ричарда успокоиться.

Нашла! Зеленый мяч. Мой потерянный мяч из игры в пэл-мэл.

Я хватаю его и бросаюсь обратно к Сэмюэлю. Я вижу, что он тоже расстегнул жилет и держит в руке одну из своих склянок. Он встает как игрок в бейсболе и одним чистым, идеальным движением отправляет маленький флакончик в полет, пока тот не приземляется ровно на жилет, который скинул на землю Джордж.

– Хороший бросок.

– А. – Кажется, ему неловко от комплимента. – Спасибо. Я просто делаю это уже не в первый раз.

– Отлично, потому что мне нужно, чтобы ты бросил и это. – Я передаю ему мяч. – Целься в Китти. Прямо ей в голову.

– Ты уверена?

– Просто сделай, как я говорю.

Сэмюэль соглашается, кидает мяч и попадает ровно в цель – в затылок Кэтрин.

От удара девушка пошатывается, а Ричард, увидев это, на мгновение перестает пылать и начинает хныкать. Дриада, которую Джордж пытается вырубить сзади кулаками (неужели он не понимает, что это чертово дерево?!), пользуется моментом, чтобы сильнее сдавить шею дракона своими ветвистыми руками.

Китти обнаруживает на траве то, что только что ударило ее. И тут ее осеняет.

Она лихорадочно обыскивает землю, пока не находит металлическую арку с римской цифрой XII. С силой она пытается выдернуть ее из земли, и через несколько секунд ей это все же удается. Те концы, которыми арка была воткнута в землю, очень острые. Не раздумывая, она бежит к дереву и бросает арку Джорджу.

– Используй вот это!

Джордж тоже не колеблется. Он безжалостно колотит дриаду по спине, и та сначала выпускает Ричарда, а потом и вовсе исчезает в своем дереве.

Хотя Китти и удается подхватить Рики во время падения, бедняга выглядит не лучшим образом.

– Милорд! Рики!..

Ах. Злость охватывает мое сердце, и я по-прежнему верю (ну пожалуйста!), что все произойдет так, как написано в книге.

Джордж спускается с дуба, выглядя не лучше Ричарда, но живой. У него царапины на лице, шее и предплечьях плюс несколько ожогов, но он держится бодро. Даже бодрее, чем когда-либо прежде.

– Он ранен? – задыхается он, приближаясь к ним. Китти, заплаканная, не может говорить, лишь кивает в ответ. – Думаете, рана серьезная?.. – Китти отчаянно всхлипывает. – Ну ладно, ладно, успокойтесь. Это всего лишь огненный дракон. Если хотите, я достану вам нового, самого красивого на рынке. Этель Седдон знает кое-кого, кто…

– Вы что, не слышали ни одного моего слова? Я хочу этого, я люблю этого! – Китти бросает на него разъяренный взгляд. – Но вам все равно, не так ли? В этом вся ваша жизнь: если вы что-то теряете, то сразу же заменяете чем-то похожим, и готово! Если вы не можете покорить даму, то находите другую, которая обратит на вас внимание! А если вы уже соблазнили ее и вам стало скучно – просто идете за следующей!

– О чем вы говорите? – Джордж скрещивает руки на груди. – Разве я хоть раз дал вам повод так думать?

– Это то, что о вас думает все общество! Сколько девушек вы поцеловали с начала сезона? Отвечайте!

Джордж замолкает. Он и правда бесстыдник (но он наш бесстыдник).

– Благодарю, – бормочет Китти. – Вы только что доказали мою правоту.

– Послушайте, я же не знал, взаимны ли мои чувства к вам. Что мне было делать, пока вы не могли решиться, сидеть и ждать?

– Да!!! – Китти опускается на колени на землю и укрывает Ричарда своей юбкой. Дракон жалобно стонет. – Ваш брат сказал мне, что он именно так и делает: ждет, когда его возлюбленная получит согласие своей семьи. Вам это известно? И лорд Хаскелл тоже. Он ждал, когда его дама сделает шаг навстречу и примет его таким, какой он есть. Они оба настоящие мужчины, имеющие понятие о чести. Не то что вы!

– Сэм так сказал? – Джордж усмехается, но тут же меняется в лице. – Сэм. Этот сукин сын… – Он поворачивается к валяющемуся на земле жилету. – Он дал мне пузырек. Сказал, чтобы я всегда носил его с собой. Просто на случай, если я…

Он идет, почти бежит, к своей оставленной одежде. Я поворачиваюсь к Сэмюэлю, который в ответ лишь пожимает плечами.

– Я всегда даю ему флакон с зельем, а он всегда его теряет. После третьего раза я понял, что должен всегда следовать за ним по пятам.

– Теперь я понимаю, откуда у тебя столько родинок, – фыркаю я. Он кривится. – Много раз умирал?

– Я не хочу об этом говорить.

По правде говоря, мне начинает нравиться это его одновременно ошеломленное и злобное выражение лица. Оно каждый раз меня очень забавляет.

– Это потому, что до тебя долго доходило, что нужно делать, или просто ты такой неуклюжий?

– Не тебе говорить о неуклюжести. Кто хотел очаровать королеву, а потом танцевать с Джорджем? Мисс «я-пускаю-слюни-на-главного-героя».

– Ну и подумаешь! – Я хмурюсь. – А что насчет тебя?

– А что насчет меня? Китти мне нравится, но и только.

– То есть ты будешь утверждать, будто в самом начале не пытался соблазнить героиню, которая нравилась тебе больше всех в книге? – Он молчит. – Боже, ты просто обязан рассказать мне все в подробностях!

– Не сейчас. – Он указывает на сцену, разворачивающуюся перед нами.

Трава на поляне все еще тлеет от огня Ричарда, освещая место действия. Джордж, стоя на коленях перед Китти, поит дракона из склянки. Малыш заглатывает светящуюся голубую жидкость с отчаянной жаждой. Флакон быстро пустеет, последняя капля эликсира стекает по шее Рики и блестит на чешуе.

Маленький дракончик делает глубокий вдох, затем еще один, и еще. Вскоре он перестает звучать, как поломанный моторчик, и его дыхание окончательно выравнивается.

– Спасибо, – шепчет Китти. – Вы спасли ему жизнь.

– Не за что. – Джордж роняет пустой пузырек на землю и потирает ладонью бедро. – Вы все еще сердитесь на меня?

– Нет. – Она поглаживает живот дракона одним пальцем. – Я злюсь на саму себя.

– Почему?

– Потому что я не заботилась о нем так, как должна была. И кроме того, я возложила на вас напрасные ожидания. – Она поднимает на него взгляд, и Джордж заметно напрягается. Я понимаю почему. Трудно не чувствовать себя грязным мерзавцем, глядя в эти незамутненные глаза. – Простите меня. Я не должна была этого говорить. Вы можете целовать кого захотите, – говорит она мягко, почти невинно. – Вы можете даже перецеловать всех дебютанток этого сезона, если желаете. Это ваше право. Меня это не обидит.

– Это не то, что…

– Я просто не хочу быть одной из них, понимаете? Да, может, я и не очень умна, но я знаю, чего хочу. Хочу играть со своим огненным драконом, хочу вставать поздно по утрам, хочу есть сладости и быть с тем, кто ждет только меня. С кем-то, у кого терпеливое сердце. – Она наклоняется и целует его в щеку. – Спокойной ночи, милорд.

Затем она осторожно встает, держа Ричарда на руках, и медленно идет в направлении дома.

Джордж остается стоять на коленях. Обожженный, покалеченный и с разбитым сердцем.

Ох, бедняжка. Ничего не могу с собой поделать – мне так его жалко.

С другой стороны, он всегда получал то, чего хотел, так что этот удар по гордости он переживет.

А еще я обожаю, когда книжные мужчины томятся из-за своей любви.

Это длится еще некоторое время, но в конце концов Джордж переводит дыхание и встает с колен. Он не обращает внимания, что некоторые участки травы вокруг все еще горят, и уходит.

Ну что взять с ошеломленного дурака? Так еще и влюбленного по уши. Как мне его не любить?

Убедившись, что он ушел, мы с Сэмюэлем выходим из укрытия. Одного взгляда нам достаточно, чтобы понять, что делать дальше.

Я развязываю свой плащ, а он снимает пиджак, и мы делаем то, что делали с самого начала сезона: тушим пожар. На этот раз с помощью ткани, пока не остается ни единого очага возгорания, угрожающего лесу.

Единственная проблема в том, что без света пламени темнота снова окутывает нас полностью. Я начинаю паниковать, но это длится лишь секунду, потому что Сэмюэль успевает схватить меня за запястье, прежде чем я погружусь в это чувство.

– Ты в порядке?

– Да, в порядке. – Я глубоко втягиваю воздух и так же медленно его выпускаю. – Ты знаешь путь назад?

– Да, конечно. Сюда.

Хотя он и так уже держит меня за руку, я обхватываю его плечо второй рукой, повисая на нем, как коала.

Стыдно ли мне? Может быть, потом будет стыдно. Сейчас же мой мозг, перевозбужденный выбросом адреналина, может думать только о выживании.

– Не обязательно меня душить, леди Снейк. Не волнуйся, я тебя тут не брошу.

– А я-то думала, что ты собираешься оттолкнуть меня в сторону и убежать со злобным смехом, – поддразниваю его я. Не слыша ничего в ответ, я добавляю: – Нет, серьезно. Не делай этого. Я свернусь в клубок на земле, и тебе придется вернуться за мной. А потом я тебя ударю.

– Я же сказал, что не собираюсь тебя бросать, зануда.

Мы движемся медленно, в основном потому, что каждый раз, когда в лесу трепещет, ползет, ухает, рычит или воет какое-нибудь существо, нам приходится останавливаться, чтобы я успокоилась. Сэмюэль на удивление терпелив и при каждой остановке позволяет себе отпускать лишь по одному из своих типичных саркастичных комментариев.

– Ты уверена, что у тебя нет магии? С тобой расстояние в сто метров увеличивается в пять раз. Как думаешь, мы успеем на завтрак?

– Если ты не заткнешься, я врежу тебе по морде.

– Как жестоко, леди Снейк.

– Почему ты меня так называешь?

– Потому что тебя зовут не Лавиния Лабби, верно? – Я качаю головой. – Ну и я не Сэмюэль Хаскелл.

– А как тебя зовут?

– Я не могу тебе сказать. И это не потому, что я сейчас пытаюсь быть загадочным или что-то в этом роде.

– Да, это потому, что тебе не нравится твое имя. – Я улыбаюсь.

– Ничуть, – отвечает он на мой сарказм. – Это потому, что роман просто не позволяет мне. Я не могу произнести мое имя вслух, или записать, или еще как-то его передать.

– Почему?

– Понятия не имею. Почему мы здесь? Почему я оказался первым? Почему ты пришла позже? Почему у Джорджа IQ как у сверчка?

– Мы здесь, чтобы позволить истории идти своим чередом. Скорее всего, я пришла после тебя, потому что ты просто ходячий хаос и не смог бы самостоятельно справиться. А у Джорджа IQ не как у… Ну ладно, он не блещет интеллектом, но у него доброе сердце.

– Не притворяйся, что он тебе нравится только потому, что у него доброе сердце.

Как бы мне хотелось в эту минуту увидеть лицо Сэмюэля. Думаю, у него сейчас та самая моя любимая гримаса.

– Не знаю, чего ты пытаешься от меня добиться. Чтобы я отрицала тот факт, что его тело словно… – Слово «машина» застревает у меня в горле. Неужели я и этого не могу произнести? – Что он красив как бог? Я не буду этого отрицать.

– Я и не ждал, что ты что-то скажешь. Тоже мне новость: все здесь великолепны. Почему герои романов все такие красавцы? Это же абсурд. И если в первой книге главный герой самый сексуальный, то в следующем романе главный герой еще сексуальнее. Какой в этом всем смысл?

Я смеюсь.

– Кажется, кто-то затаил обиду…

– Она здесь, прямо внутри меня… – Он делает паузу. – Просто невообразимая.

– Ну… Сейчас все идет хорошо, не так ли? – Я понижаю голос и стараюсь звучать позитивно. – И мы уже на середине истории.

– Да. Просто… – Я замечаю, как он сглатывает. – С этого момента я уже не могу все контролировать.

– Тогда тебе повезло, ведь больше не придется делать все в одиночку. – Он поворачивается ко мне, и, хотя я не уверена, что он видит в темноте мое лицо, я улыбаюсь. – Я здесь. Леди Снейк спешит на помощь.

Он поднимает взгляд к небу.

– Тогда да поможет мне бог.

Я щипаю его за бицепс, и он смеется.

– Итак… тебя зовут не Сэмюэль.

– Нет.

– А как ты сюда попал?

– Была гроза.

– И со мной все то же самое!

Я не могу удержаться, чтобы не говорить так же взволнованно, как Китти по поводу… всего.

– Я перечитывал книгу, – продолжает он, пока мы идем. – Мой друг из консерватории планировал устроить вечеринку по случаю своего дня рождения, и темой праздника выбрал эту сагу, вот я и решил перечитать романы. – Я слышу, как он сердито фыркнул. – И как же, сука, не вовремя.

– Мать честная, ты действительно ругаешься не как персонаж книги, да?

– Знаешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы привыкнуть к тому, как разговаривают эти люди? Черт, да первые несколько раз история перезагружалась только потому, что все начинали думать, что со мной что-то не так. А вот ты… – Я замечаю, как он смотрит на меня, поэтому пристально вглядываюсь вперед (в абсолютную и ужасающую темноту). – Когда я впервые увидел тебя, то не знал, реальный ли ты человек. Лавиния Лабби всегда была здесь, но на том балу ты показалась мне… другой. Хотя меня продолжали терзать сомнения, ведь ты говорила, двигалась и вела себя как обычный книжный персонаж. Кто ты такая? Фрик, помешанный на этой эпохе?

– Бинго, – признаю я. – Будешь смеяться надо мной?

– Нет, с чего бы? – Его голос звучит искренне. – Я просто завидую. Ты невероятно быстро адаптировалась к этому миру.

Я сдерживаю себя, чтобы не признаться: это потому, что я нашла свое убежище на страницах книги, практически живя ею. Так бывает, когда у тебя мало друзей. Истории заменяют людей, которых тебе не хватает. Которые понимают и любят тебя, не требуя ничего взамен. Они заполняют дыру внутри, словно твое сердце – пустая полка.

– Ну, думаю, это потому, что я умнее, – отвечаю я. – И все же ты позволил себе назвать меня идиоткой, когда я умирала от яда.

– Да. Я сказал «найди меня в следующий раз, идиотка». А на следующем балу ты решила меня игнорировать.

Я подавила придушенное восклицание.

– Я не расслышала тебя целиком, ведь я умирала, и я определенно не игнорировала тебя! Я не хотела с тобой танцевать, а это совсем другое. А все потому, что мне нужно было держать ситуацию под контролем и не выпускать Китти из поля зрения. Так ты из-за этого разозлился? Или просто потому, что я повела себя не так, как тебе хотелось?

Мы проходим несколько шагов в полной тишине.

– В этой книге очень хрупкий баланс, – наконец говорит он. Вновь серьезный, непроницаемый. Настоящий Сэмюэль Хаскелл. – Достаточно кому-то услышать что-то не то, и ты возвращаешься к исходной точке. Когда Джордж и Китти пошли танцевать, а мы остались наедине, я попытался объяснить тебе, кто я на самом деле, но из моего рта не вырвалось ни звука. – Он расстроенно вздыхает. – Книга не хотела, чтобы я шел этим путем. Она не хотела, чтобы я рассказал тебе, кто я на самом деле. Я должен был ждать, пока ты сама обо всем догадаешься и раскроешь мою истинную сущность.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что, когда мы сбиваемся с пути, появляются знаки. Просто нужно быть начеку.

– И как ты думаешь, кто посылает эти знаки?

– Разве это не очевидно?

Он снова замолчал.

– А-а-а. – Вырывается у меня. – Гарден!

– Это моя теория. Она создала этот мир. Значит, она должна быть главным кукловодом.

– Ты думаешь, она здесь? – спрашиваю я, не в силах скрыть волнение в голосе. – Прячется за одним из персонажей?

– Возможно. А может, и за всеми.

– Это суперстранно.

– Да.

Мы продолжаем идти. Должно быть, осталось совсем немного. Хотя на самом деле часть меня не хочет, чтобы мы когда-нибудь добрались до особняка.

– Сэмюэль, – говорю я. – Раз уж я не знаю, как называть тебя…

– Окей, пусть будет Сэмюэль.

– Почему ты пригласил меня потанцевать?

Он напрягается. Я чувствую это, потому что все еще цепляюсь за его руку, как за спасательный круг.

– В этом времени существует не так уж много способов поговорить для парня и девушки.

– Я могу придумать несколько…

– Причем таких, чтобы не вызвать подозрений, – обрывает меня он, чем снова вызывает мою улыбку. – К тому же, если бы я танцевал с тобой, ты бы не оказалась рядом с Китти, когда принесли те бокалы. Если бы ты снова выпила из ее бокала…

– Я не собиралась дважды наступать на одни и те же грабли, – заверяю я его. – Но раз уж мы говорим об этом, ты в курсе, что кто-то пытается?..

– Убить ее? Да.

Он внезапно останавливается, и я понимаю, что мы подошли к черному входу в дом.

– Я думаю, именно поэтому я здесь, – шепчу я. – Чтобы спасти ее.

– В этом есть смысл, – соглашается он. – Потому что я здесь по той же причине.

– Чтобы остановить человека, который пытается убить Китти?

– И того, кто пытается убить Джорджа.