Приглашение, разумеется, пришло уже на следующий день.

«Мы рады пригласить вас посетить поместье Китингов на следующей неделе. Для нас будет большой честью, если вы согласитесь. И, мисс Реммингтон, мисс Лабби, пожалуйста, не забудьте взять с собой удобную обувь. Мы будем играть!»

Леди Реммингтон начинает визжать, стоит ей прочитать эти слова вслух, что заставляет Китти поперхнуться чаем и закашляться. Я протягиваю руку, чтобы постучать ей по спине, в то время как баронесса Ричмонд, ничуть не смущаясь, просит слугу принести еще пару яиц пашот.

– О, Китти, дорогая, все идет так замечательно, что я боюсь, как бы эта полоса везения не окончилась!

– Не каркай, дитя, – наставляет ее баронесса. – Мы приедем, похвалим их особняк, как бы убого он ни был украшен, и развлечем леди Китинг, чтобы пташки могли без свидетелей поиграть в саду.

– Не смей выпускать их из виду, Лавиния, – приказывает мне леди Реммингтон. – Флирт допустим, но не оставляй их наедине. Это испортит процесс ухаживания, который на данный момент идет как надо.

– Не волнуйтесь. Я буду начеку.

За все золото мира я бы не пропустила эту игру. Кроме того, Сэмюэль тоже будет там. Нас будет четверо.

– Могу ли я взять Рики с собой? – спрашивает Китти. – Я рассказывала о нем герцогу…

– Что ты делала?!

– Он не возражал, мама. Более того, он сказал, что считает это «очаровательным». Это были его слова, не мои!

– Ричард не покинет стен этого дома, не говоря уже о том, чтобы заявиться с ним в особняк Китингов. Как считаешь, что подумает герцогиня? – Китти открывает рот, чтобы ответить, но леди Реммингтон продолжает: – Что у тебя нет ни манер, ни элегантности!

– И она будет права, потому что у меня и правда нет ни того ни другого…

– И никто из них не должен об этом знать! – восклицает леди Реммингтон. – У Джорджа еще будет время выяснить, какая ты на самом деле, когда вы поженитесь.

Китти берет из хлебной корзины булочку, намазывает маслом и, нахмурившись, сердито откусывает кусочек.

– Не смотри на меня так, юная леди! Кроме того, это все ради благополучия бедного дракончика. Ты нарушишь его привычный распорядок дня. С тех пор как мы приехали в Лондон, он не выбирался за пределы этого дома.

Китти что-то ворчит, но я не могу понять.

– Не волнуйся, – шепчу я, наклоняясь к ней. – Ты сможешь взять его с собой.

– Я не смогу его спрятать, мама обыщет все мои вещи, – напоминает она мне так же шепотом.

– Да. Но не мои.

Она поворачивается ко мне, и ее горестное выражение лица меняется на радостное. Когда она тянется с объятиями, что-то внутри меня смягчается.

Ладно, она все еще не мой любимый персонаж, но… Я начинаю понимать, что другие видят в ней.

– Хватит бездельничать, девушки, – ругает нас леди Реммингтон. – Заканчивайте завтрак, давайте, быстро! Дункан, готовь драконов – мы едем за покупками!

Во время нашего визита к портнихе леди Реммингтон заказала десять платьев для Китти (включая бледно-голубое, которое та решила надеть сегодня). Мне она купила прочные сапоги (которые тоже сегодня на мне). Для поездки я выбрала темно-фиолетовое платье, самое свободное из всех, что у меня были, и самые толстые чулки: только так я могла спрятать Ричарда, который сейчас обвился вокруг моей лодыжки.

Как бы он ни старался не впиваться в меня своими маленькими коготками, бедняжка не может от этого удержаться. Карету сильно трясет.

– Какой восторг, не правда ли, дорогая! Ты, должно быть, взволнована, не так ли? Ах, ну разумеется! – продолжает вещать леди Реммингтон своей дочери, сидящей напротив нее. А в это время баронесса Ричмонд, сидящая напротив меня, корчит такие измученные гримасы, что я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. – Сегодня утром я написала виконтессе Эллисон, а также леди Чедберн и леди Макдональд. Они такие сплетницы – я даже не сомневаюсь, что слух о том, что герцог пригласил нас к себе, скоро распространится среди всего высшего света, как лесной пожар.

– А зачем нам это нужно, мама?

– Чтобы отпугнуть остальных стервятников от нашей добычи.

– Боже мой, баронесса, не будьте столь вульгарны, – вздыхает леди Реммингтон.

– Ты права, дитя. Судя по тому, как ты гогочешь с этими дамами, вы скорее гиены.

Мы с Китти переглядываемся и сдерживаем хохот. Вскоре через окно кареты нам удается разглядеть трехэтажный особняк Китингов. Он огромный, в неоклассическом стиле, а вокруг него разбит сад. Помимо дубов и ясеней, что мы наблюдаем, подъезжая, а также оранжереи и цветочной аллеи, в дальней его части виднеется еще и большое озеро.

Погода сегодня прекрасная, нет туч, угрожающих дождем, и лучи холодного раннего весеннего солнца сверкают на водной глади, отражаясь, как от зеркала. Мы замечаем стаю диких гиппогрифов, пролетающих над озером, и пару наяд, ныряющих в свое серебристое отражение.

Никто из нас четверых, включая баронессу, не может не умилиться при взгляде на это великолепие.

Ладно, я снова ненавижу Китти. Когда она выйдет замуж за Джорджа, все это будет принадлежать ей. Я же в лучшем случае унаследую дом своих родителей (и это включая единственную ванную комнату, отделанную плиткой с изображением уточек).

Когда мы останавливаемся перед парадной дверью, перед безупречной шеренгой из тридцати слуг нас ожидают четыре человека. Двое стоят рука об руку: женщина лет сорока, светловолосая и остроносая, и Джон Китинг, унаследовавший элегантность своей матери. За ними – Сэмюэль и Джордж, и последний даже не ждет, пока дворецкий откроет дверь кареты, а сам спешит это сделать.

– Добро пожаловать! Надеюсь, дорога из Лондона была не слишком утомительной?

Хотя он обращается к Китти, отвечает ее мать:

– О, конечно же нет! Вы очень любезны. Добрый день, леди Китинг! Вы выглядите, как всегда, великолепно. А этот дом! – Она кладет руку на грудь и откидывает голову назад, чтобы окинуть его взглядом. – Теперь я понимаю, почему вы не любите бывать в свете.

– Лондон вызывает у меня отвращение, – говорит леди Китинг с улыбкой. – Кроме того, благодаря Джону и Сэмюэлю мое сердце может быть спокойным. Я знаю, что они присмотрят за моим легкомысленным Джорджи.

Китти тихонько смеется над этим выражением, а герцог краснеет.

– Тогда, может, покажете нам дом, прежде чем мы поднимемся в отведенные нам покои? – спрашивает леди Реммингтон.

– Можно мы поиграем в знаменитый пэл-мэл, пока вы будете осматриваться? – спрашивает Китти.

– Можно мы отдохнем перед этим? – бурчит баронесса. – Возможно, выпьем чаю в вашей знаменитой библиотеке?

– О, разумеется. Джон, дорогой, ты присоединишься к нам?

– Как пожелаете, мама, – отвечает он. – Кроме того, тут уже набралось четыре игрока в пэл-мэл. Со мной будет неравное число. Моя компания не требуется.

– Брат, если хочешь, мы можем прекрасно играть и впятером…

– Предпочитаю обойтись без этого, – перебивает его Джон. – Сегодня днем у меня назначено несколько встреч с арендаторами.

Группа разделяется: дамы идут в особняк вместе с Джоном, а Джордж ведет нас вокруг дома и углубляется в сад.

– Джонни следит за всем этим, – объясняет он по дороге. – И слава богу – я не смог бы самостоятельно управлять этими землями.

Джон (Джонни для друзей) – просто солнышко. Во время финальной схватки с графом Седдоном он спасает своего брата и погибает в огне. Тем не менее я не могу не спросить герцога:

– Ваш брат когда-нибудь завидовал вам? Ведь именно вы унаследовали титул.

– Он? – У Джорджа вырывается смешок. – Нет, совсем нет. Кроме того, он такой же, как моя мать, ненавидит город и все социальные обязательства, которые следуют за титулом герцога. Он предпочитает жить на лоне природы, часто даже сбегает сюда в одиночку, не так ли, Сэм?

Сэмюэль просто кивает. Он, конечно же, идет рядом со мной, и мы оба отстаем от ведущей пары на несколько шагов. Я стараюсь ступать осторожно: чувствую, как Ричард сполз на одну сторону, чтобы дать мне возможность свободнее двигаться. Но он по-прежнему впивается в меня когтями, чтобы удержаться на ноге.

Надеюсь, никто не заметит, что я хромаю. Хотя эта парочка так увлечена друг другом, что ничего вокруг не видит.

А Сэмюэль Хаскелл… что ж, это Сэмюэль Хаскелл. Ему на все наплевать, в том числе и на меня.

– В любом случае я могу понять и обратное – то, почему Джон периодически сбегает отсюда в Лондон; моя мама бывает такой утомительной, – смеется Джордж. – Она не позволяет ему так просто улизнуть, как мне. Я с ужасом жду того дня, когда мой брат захочет обручиться; этой леди придется нелегко.

– А что насчет вашей будущей невесты, милорд? Она тоже придется вашей маме не по душе? – спрашивает Китти.

– Почему вы спрашиваете? Или вы интересуетесь, стоит ли вам научиться сражаться, на случай, если в будущем придется нелегко? – При виде испуганного лица Китти он смеется. – Мама любит нас обоих, но на меня она уже махнула рукой, считая совершенно безнадежным.

– Ко всеобщему ужасу, – тихо комментирует Сэмюэль.

– На мой взгляд, он не безнадежен, – отвечаю я ему так же негромко. – С тех пор как он познакомился с Китти, до меня не доходили никакие новые слухи о его сумасбродстве.

– Потому что я позаботился о том, чтобы ничего подобного не было. – Он делает паузу. – Или же о том, чтобы никто лишний раз об этом не болтал.

Я улыбаюсь. Все понятно. Я так же слежу за тем, чтобы Китти не совершала ошибок и не нарушала этикет на балах. За исключением ее свиданий с Джорджем, разумеется.

– Кстати, – говорит Сэмюэль чуть погодя, – с вами все в порядке?

– Что вы имеете в виду?

– Сегодня вы двигаетесь… – Он опускает взгляд, рассматривая меня, но стоит мне это заметить, резко поднимает глаза. – Забудьте.

Джордж превратил пространство у озера в великолепное поле для пэл-мэла. Он объясняет нам правила, как и должно быть в романе. Это игра – предшественница крокета, и потому весьма на него похожа. Выигрывает тот, кто использует наименьшее количество ударов, чтобы провести мяч через линию арок. Все металлические арки, разбросанные без определенного порядка и воткнутые в свежескошенную траву, имеют свои номера.

На берегу озера лежат четыре деревянных молотка и четыре мяча соответствующих цветов.

Розовый, голубой, зеленый и черный.

– Я позволю вам выбрать первой, мисс Реммингтон, – предлагает Джордж.

И Китти не раздумывая хватает черный молоток и мяч.

– Это… Вы уверены?

– Конечно, я обожаю этот цвет! Я не могу носить его, потому что я дебютантка, но черный лучше всего скрывает пятна от сажи Ричарда.

Джордж начинает хохотать. Затем он нагибается, чтобы взять и себе молоток.

– Китинг, – окликает его Сэмюэль, – будет весьма любезно, если следующей выберет мисс Лабби.

– Но, – бормочу я, – я думала, что вы не джентльмен.

– Я, конечно же, нет, – отвечает Сэмюэль, – но вот он – да.

– Я признаю, когда Сэм прав, – возможно, потому, что это частое явление. – Герцог отходит в сторону. – Мисс, окажите честь.

Я подхожу осторожно, чтобы не задеть Ричарда, и беру зеленый молоток.

– А-а-а-а… э-э-э-э… – Джордж хмурится. – Разве вам не нравится больше розовый? Мне кажется, я припоминаю, что на первом балу вы были одеты в платье этого цвета.

– Не будь нытиком, Китинг, – поддразнивает Сэмюэль. – Если леди хочет зеленый, она получит зеленый.

Вернувшись к нему, я говорю полушепотом:

– Благодарю, лорд Хаскелл.

– Не за что, леди Снейк. – После этого он повышает голос: – Теперь моя очередь. Я могу выбрать розовый, раз уж кто-то так боится этого цвета…

– Эй, Сэм! Не то чтобы… И вообще, сейчас моя очередь!

– Милорд, – перебивает его Китти, – какая разница, какого цвета молоток? Однако вам, как герцогу и хозяину, важно уступить другим, вы не находите?

Джордж демонстративно складывает руки на груди, но позволяет своему другу выбрать синий цвет. Однако его гнев длится недолго: к тому времени, как он берет в руки розовый молоток, он снова улыбается.

– Я должен признаться, что моя мама обычно выбирает этот молоток и почти всегда выигрывает. Он точно принесет мне удачу.

– Я уверена, милорд! Хотя я все еще не понимаю, почему вы говорили, будто эта игра опасна… Она кажется достаточно безобидной.

– Вы увидите, когда мы начнем. Вперед! Арка номер один находится вон там.

Мы движемся к краю леса. По дороге я спотыкаюсь о камень, из-за чего Ричард пугается и еще сильнее впивается когтями мне в ногу. Я шиплю от боли, а он в ответ рычит.

К счастью, Сэмюэль хватает меня за локоть, не дав приложиться лицом о землю.

– Вы в порядке?

– Да, да.

– Вы только что… – Он делает паузу. – Рычали?

– Какой абсурд! Как человек может рычать? – Я фыркаю, отворачиваясь от него. – Должно быть, вам показалось.

Мне нужно избавиться от Рики как можно скорее, иначе он раздерет мне ногу.

– Начнем отсюда. – Джордж указывает Китти на первую арку и отходит в сторону. – Первый ход за дамами.

Китти кладет черный шар на землю и раскачивает молоток взад-вперед. Арка с римской цифрой I находится всего в трех метрах от нее. Выглядит легкой мишенью.

Удар сильный. Траектория идеальна. Мяч летит ровно, прямо в ворота…

Но ровно до тех пор, пока из травы не высовывается зубастая мордочка, отклоняя мяч от цели.

– Что за?..

– А, так в этом и суть игры! – смеется Джордж. – Разве я не говорил вам о некоторых существах, живущих на нашей территории? Эти драконы менее эффектные, но они, без сомнения, помогают нам в очень важных вопросах…

– Например, как сделать игру дольше и опаснее, – завершает Сэмюэль. – И как рыть повсюду дыры.

– Это драконокроты?! – Китти, уже позабыв о том, что она промахнулась, бежит к норе, оставленной животным. – Я никогда не видела ни одного!

– Они пугливые и уродливые, миледи. Почти никогда не вылезают из своих норок. Но они ненавидят, когда мы вбиваем арки в землю, поэтому делают все возможное, чтобы отклонить мячи.

– Если игра затягивается, – продолжает Сэмюэль, – они начинают призывать и других существ.

– О да. В прошлый раз игровое поле заполонили гоблины. Для нашей же безопасности лучше успеть доиграть до заката. – Джордж указывает на меня. – Мисс, теперь ваша очередь.

Весь фокус в том, чтобы сначала ударить молотком по земле. Несколько раз. Это отвлекает и ошеломляет драконокротов под поверхностью и не дает им мешать игре.

Но мне не положено этого знать. Китти должна сама догадаться.

Так что я замахиваюсь молотком, и коричневая лапа, конечно же, высовывается из-под земли на полпути и направляет мяч в другую сторону. Китти восторженно хлопает в ладоши.

– Прости, Лала, но это так весело!

Джордж хохочет.

– Я знал, что вам понравится, миледи.

– Ей разонравится, когда кроты начнут охоту на нас, а не на мячи, – бормочет Сэмюэль.

Разумеется, так и происходит. Периодически Джорджу, Сэмюэлю и Китти приходится прыгать или уворачиваться от внезапно появляющихся из-под земли зубастых морд. К счастью, драконокроты, должно быть, чуют Ричарда под моим платьем, потому что меня они не беспокоят. Мы медленно продвигаемся вперед, пересекаем весь участок и оказываемся в саду, минуя лес и оранжерею. Арки расположены вдоль лабиринта из кустов и фонтанов.

Китти лидирует. Я не могу победить (впрочем, я и не должна), и это меня очень злит. На фанатских встречах я обычно прихожу первой.

А что? Я ненавижу проигрывать, а вот выигрывать люблю. В чем проблема? Мой отец всегда говорит, что женщин убедили избегать соперничества, так что я могу не стесняться и с гордостью демонстрировать эту свою черту.

Проблема в том, что я не могу отклоняться от сюжета Гарден. Если, конечно, я планирую однажды отсюда выбраться. Если игра закончится не так, как на страницах книги, я снова проснусь в начале сезона с этим проклятым призраком, который не дает мне покоя.

Чего я не понимаю, так это почему Сэмюэль по-прежнему пытается обогнать Китти. Если я права и он читатель, неужели он не понимает, что таким образом подводит нас обоих?

Видимо, нет, потому что он только что пробил свой синий шар по тринадцатой арке и отклонил при этом шар Китти. Оба мяча по широкой дуге улетают в кусты лабиринта.

– Хороший удар, – признает Китти. – Но теперь мне нужно идти искать свой мяч. Куда он делся?

– Я пойду с вами, – предлагает Джордж. – Пойдемте сюда, слева есть еще один вход в лабиринт. А в это время вы, мисс Лабби, можете ударить по своему мячу.

Они не найдут мяч – лишь потратят кучу времени на то, чтобы бросать друг другу намеки (Джордж) и не понимать их (Китти).

Когда они уходят, я обращаюсь к Сэмюэлю.

– Зачем вы это сделали?

Он поднимает бровь.

– Что именно? Хорошо сыграл?

– Ох, перестаньте, – фыркаю я. – И отойдите в сторону. Теперь моя очередь.

Я со всей силы бью по своему мячу – не для того, чтобы попасть в арку, но послать его в том же направлении, что и мячи Сэмюэля и Китти, за кусты.

– Как же плохо! Вам лучше остаться здесь, пока не вернутся остальные и ход не перейдет к Джорджу, – прошу я. – Я пойду посмотрю, где оказался мой мяч.

Прежде чем он осмеливается что-то сказать, я ускользаю. Бежать у меня не получится, но я стараюсь попасть в лабиринт так быстро, как только могу.

– Постойте! Мисс Лабби!

– Пс-с-с, Ричард, – зову я дракона, поднимая на ходу юбку. – Как только увидишь синий шар, сожги его!

Дракон спрыгивает с моей ноги и бросается прочь, с облегчением освобождаясь из матерчатой клетки, в которой его прятали. Он поднимает морду, нюхает воздух и резко бросается вперед. Я следую за ним, уже более проворно, ведь ничего мне не мешает. Но мне по-прежнему слышны звуки шагов позади себя.

– Мисс Лабби! Что вы делаете?

– Какой же он зануда, – возмущаюсь я тихо. – Ричард, быстрее!

Маленький и скользкий дракон ныряет прямо в листья густого кустарника, чтобы пробраться сквозь стену лабиринта. Мне же приходится идти по тропинке в обход, чтобы добраться до места, где он остановился.

Когда мы встречаемся, я вижу, что Ричард уже все сделал: прямо перед ним, на тропинке, лежит черный шар, от которого струится дымок. Дракон поворачивает ко мне свою маленькую головку и, кажется, улыбается.

– А теперь спрячься, – тихо прошу я его. – Спрячься в саду. Китти найдет тебя там позже, хорошо?

Он двигает мордочкой вверх-вниз и убегает в кусты, словно стрела. Через несколько секунд шаги позади меня замедляются. Пыхтение становится громче.

– Что… что вы тут делали?

– Я? – Оборачиваюсь с невинным выражением лица. – Я же сказала, что искала свой мяч. – Я указываю на тот, что лежит на дорожке. – Увы, не нашла, но смотрите! Я обнаружила мяч Китти.

Сэмюэль хмурится. Затем он медленно подходит к мячу и приседает, чтобы лучше его разглядеть.

Я чувствую, как сердце бешено колотится под ребрами, и оно ускоряется еще сильнее, когда Сэмюэль поднимает взгляд на меня.

– Вы считаете себя очень умной, не так ли?

– Нет. Я считаю, что все остальные довольно глупы, но это совсем другое дело. – Я складываю руки на груди. – И почему вы так говорите? Разве вы не видите, что перед вами? Это явно черный шар.

– Это точно.

Он все еще не поднимается на ноги, а вместо этого указывает на подол моего платья.

– Когда он сбежал?

– Что? Кто?

– Тот, кто ранил вас. – Он проводит пальцем в перчатке по носку моих сапог и демонстрирует капельку крови. – Было очень больно? Сейчас вы бежали очень быстро, а до этого хромали.

– Это неправда. Я хромала? Вам, должно быть, показалось.

– Не принимайте меня за одного из тех дураков, которые вас окружают, – говорит он низким тоном. Упс. Кто-то резко стал очень серьезным. – Несмотря на наши разногласия, если вы поранились, я бы хотел знать об этом.

Я сглатываю. Не знаю почему, но я вдруг занервничала.

– Ничего страшного. Это скоро пройдет.

Сэмюэль встает, фыркнув. Он стягивает пиджак, бросает его на землю и начинает расстегивать свой черный жилет. О боже, что этот парень собирается сделать?

Но он не снимает жилет до конца, а просто распахивает, демонстрируя ряд маленьких бутылочек, спрятанных во внутреннем кармане.

– Что это?

– Я живу с Джорджем Китингом. Я всегда должен быть наготове.

Я вижу несколько крошечных флаконов; один, кажется, с жидкостью прозрачного цвета (сыворотка правды?), один с оранжевой (для изменения голоса, я полагаю) и еще три с блестящей синей субстанцией. Он достает один из этих последних и протягивает мне.

– Это исцеляет поверхностные раны, нанесенные магическими существами, а также обезвреживает любые яды, которыми они обладают. Возьмите.

Я беру флакон с его ладони, но затем колеблюсь.

– Что это?

– Горный цветок, кровь феи и яд виверны. – Я поднимаю брови. – Яд виверны используется и для изготовления противоядий.

Я, конечно, не признаюсь, что мне это известно; просто встряхиваю бутылочку. Жидкость внутри – цвета синий электрик. Неестественная. Волшебная. В закрытом виде она даже не пахнет.

– Послушайте, я не собираюсь вас травить, – говорит Сэмюэль. Он говорит так уверенно, как будто даже искренне. – Но решать вам. Мне нет смысла вас ни к чему принуждать, речь о доверии.

– Это как раз то, что я сейчас обдумываю, – признаюсь я. – На балу вы сказали, что не враг мне, помните?

Примерно секунду он смотрит на мои губы. В следующий момент его взгляд поднимается к моим глазам.

– Я помню. И остаюсь при своем мнении. Вы уже догадались?

О, он наконец скажет это? Ну же! «Что я читатель, как и ты». Хотя я не могу обвинять его, если этого не случится (судя по всему, проклятый мир не позволяет мне произнести это вслух, так что, возможно, Сэмюэль тоже не сможет этого сделать).

– Догадалась о чем?..

– Что у нас с вами общая цель, мисс Лабби.

– Быть сопровождающими?

Он отрицательно качает головой.

– Выжить.

Мое разочарование длится недолго. По факту он прав. Тем более моя нога болит просто адски, особенно после забега. Конечно, бедный Ричард не виноват, да и Китти не в курсе, где я его прятала. Это была моя идея, а значит, и проблему решать тоже мне. Если я не хочу отставать от остальных (и выжить), мне нужно подлечиться. Царапины от когтей дракона могут воспалиться, а здесь нет ни ибупрофена, ни системы здравоохранения, на которую можно было бы положиться.

Только парень, который продолжает смотреть на меня так, что я вся напрягаюсь.

Что мне терять? Жизнь? В этом проклятом романе это невозможно. Я вновь оживу. Научусь на своих ошибках. И начну все сначала.

Я откупориваю бутылочку и отпиваю глоток. Конечно, вкус у этой микстуры просто адский.

Черт, я передумала. Мне действительно есть что терять. Если я сейчас умру и реинкарнирую, то первым делом отправлюсь прямо к Сэмюэлю Хаскеллу и врежу ему по морде. И мне все равно, если это потратит мое время в этой петле (и на мне появится еще одна родинка).

Однако секунды идут, и ничего плохого не происходит. Совсем наоборот. Пульсирующая боль в ноге начинает понемногу утихать.

– Ну как? – спрашивает Сэмюэль. – Сработало?

– Должна признать, что мне стало немного лучше.

– Вы и на смертном одре не признаете, что я был прав, не так ли?

– Но ведь я только что это сделала!

– Дайте-ка я посмотрю.

Он снова наклоняется, и я приподнимаю платье, чтобы он мог проверить, в каком состоянии нога. Какая разница, все равно нижнее белье в этой эпохе как шорты.

Сверху мне видно, как глаза Сэмюэля расширяются, – видимо, он смотрит на мои порванные Ричардом чулки.

– Все еще есть раны?

– Эм-м, уже нет. – Он откашливается. – Что у вас было привязано к ноге, бешеный опоссум?

– Не буду храбриться и скажу честно: что-то в этом роде.

Он улыбается. Улыбка мимолетная и едва заметная, но она заставляет меня тоже улыбнуться.

– А этот опоссум случайно не изрыгает огонь?

– Не понимаю, о чем вы говорите, лорд Хаскелл.

– Ну разумеется, не понимаете…

– Лала! Вы где?! – слышу я издалека. – Нам не повезло!

– А нам еще как! – кричу я в ответ, одергивая платье. – Китти, герцог! Мы здесь!

– Ну, вам, может, и повезло, – ворчит Сэмюэль, распрямляясь. – А я вот только что проиграл.

– О, вовсе нет, – отвечаю я. – Уверяю вас, вы только что избежали крупного поражения.