Рука прижалась к животу. Глаза забегали по темнеющей пустоте коридора, в попытке рассмотреть там хотя бы огонечек спасения.

Его нет. Это конец. Нужно быть полной дурой, чтобы полагать, что все обойдется. – Я оперлась на оконную раму, чтобы сохранить шаткое равновесие. – Как это будет? Как он раскроет меня?..

Пугающие образы загорались под веками: ярко-голубые глаза сменялись черными кудрями, тонкими пальцами, хитрой ухмылкой и кружили меня в хороводе устрашающих вспышек.

Проведи со мной вечность, Луиза.

– Замолчи. – Мольба вырвалась из легких натужным хрипом.

Я больше не шестнадцатилетняя дурочка, чье сердце кричит громче разума, а руки никогда не знали цены труду. Я больше не та Луиза, что сбежала в погоне за большой любовью и наивными мечтами о свободе.

Мне хватит ума избежать встречи с ним – твердо решила я. Выпутаться из истории с графом, вернуть прежнюю жизнь и устроить ее так, как пожелаю я.

Новый план.

На праздниках соберу все деньги, что есть, и уеду домой, отдам их Джейн.

Не вернусь в Дарктон-Холл.

Встречусь с сэром Ридлом и поблагодарю за возможность, которую он мне предоставил.

Я не выйду замуж. Расплатившись по долгу, найму управляющего землей, и тогда… Открою в Беркшире школу.

А Нордфолк? Как же теперь безразлична его судьба… Да и Асим после всего произошедшего точно помочь не согласится. Что же с ним делать?

Я поджала губы.

Генри… Сбегу, не объяснившись?

Эта мысль зажгла глаза, а потому я откинула ее и стремительно зашагала к кабинету его сиятельства.

* * *

– Вы совсем не умеете развлекаться, господа! – С очаровательной улыбкой Аделаида запрокинула голову, и золотые кудри рассыпались по плечам.

Сегодня к ее запаху фиалок добавилось что-то еще – более томное и пьянящее.

Лилии! Как на портрете!

Позади женской фигуры, на подоконнике, покоился пышный букет – ароматные лепестки белели на фоне чернеющей за окном зимы.

– Джесс, – тепло улыбнулся Генри, откидываясь в кресле за столом.

– Милорд. Миссис Клиффорд просила передать. – Отвесив необходимые поклоны господам и поймав кивок Раджа, я приблизилась к столу и протянула Генри список.

Пока обсидиановые глаза изучали косые строки, я пыталась набрать в грудь больше воздуха и унять пальцы, теребившие передник.

– Хм. – Меж густых бровей залегла морщина, когда он вчитывался в третий лист. – Ле Клер… Знакомая фамилия. Это не та девушка, о которой говорил Эттвуд?

– Точно, точно! – закивал Радж, поднося ко рту ложечку сливочного пудинга.

– «Виконтесса, леди Элизабет Уэлсли в сопровождении баронессы, леди Джейн Ле Клер», – прочел Генри будничным тоном.

– Да… Что ж, быть может, это неплохая возможность расспросить ее о новом друге. Что с его отцом, кстати? Прислал ответное письмо? Кажется мне, что…

Голос Аделаиды расплывался где-то позади меня, тонул в волнах накатывающего смятения, что поглощал звуки. Наверное, кровь от моего лица отхлынула. Я замерла, глаза бездумно глядели в одну точку.

Джейн. Любимая Джейн.

– Джесс? – Мягкий голос Генри вернул в настоящее. – Ты хотела что-то сказать?

Не пойти из-за страха встречи с Нордфолком? Лишиться возможности увидеть сестру? Фортуна, да что ж это такое?! Как правильно поступить?

– Джесс? – Генри поднялся, голос сделался тише. – Все в порядке?

– Да, да… Конечно, милорд. Нет, ничего не хотела сказать. Если позволите… – Я поклонилась, пятясь назад.

Нужно срочно все обдумать. Нордфолк, Джейн, деньги, люди, которых ищет граф… Мне необходимо соединить все ниточки, необходимо…

– Постой-ка, Джесс. – Аделаида впервые обратилась ко мне, особо выделив имя. Головы всех присутствующих вмиг обернулись к ней. – А что, если мы… Что, если мы попросим нашу милую Джесс помочь нам на балу?

– Нет, – отрезал граф.

– Почему же нет? – Улыбка девушки обращалась хищным оскалом. Она приблизилась ко мне, разглядывая придирчиво, будто новую шляпку в лондонской витрине. – Разве ты не говорил, что ей можно доверять?

– Аделаида, достаточно.

– Разве же ты не говорил, что она умна?

– Я сказал, достаточно. – В считаные мгновения Генри оказался подле и, взяв меня за руку, завел себе за спину, став живым щитом.

– Ну что ты, Генри. Я уверена, Джесс и самой бы хотелось помочь своему господину, не так ли? Не только помочь, но и подтвердить свою преданность.

Последние слова стрелой вонзились в самую больную точку посреди груди. Туда, где жила моя ложь. Ложь, стыд, вина – все, что я испытывала из-за обмана, который разрастается с каждым днем. Я – одна большая ложь.

Но что, если выдастся шанс доказать ему обратное?…

– Аделаида, оставь дешевые уловки слугам поместья Солсберри и своему мужу.

– Генри, что же ты лишаешь милую Джесс такой блестящей возможности? Мы ведь никогда не усомнимся в ней, докажи она свою преданность!

– Милорд. – Жалкий стон растворился в его широкой спине. – Милорд. Позвольте послушать леди Солсберри?.. Даруйте свободу сделать самостоятельный выбор, если в любом из исходов он будет в вашу пользу. Если леди Солсберри предложит помочь вам и я соглашусь, вашим делам ведь только лучше стать должно? Если же откажусь, стало быть, склонюсь пред волей вашей. Так позвольте же выслушать, и только.

Граф коснулся моей руки в мимолетном поглаживающем жесте, но преисполнен он был такой нежности, что все тело немедленно омыло волнением.

– Надо же. – Улыбка Аделаиды растрескалась, сменяясь искренним удивлением. – Не соврал ты, девоч… кхм… Джесс действительно неглупа. Что ж, раз уж ты изъявила желание помочь, тогда позволь рассказать тебе о предложении.

Обернувшись к Ричарду, она жестом попросила его встать, и тот настороженно повиновался. Аделаида усадила меня за небольшой столик, и запах лилий заботливо принял в пьянящие объятия.

– На балу соберется весь высший свет Англии, как тебе известно, в том числе и люди, которых мы… Как бы это выразиться… Люди, за которыми нам полагается присмотреть.

– Особая диета или потребности здоровья?

– О, нет-нет, дело не в этом. Дело в том, что… Эти люди обладают некоторой информацией, которую могут не раскрыть нам лично, но вполне себе могут обронить в присутствии… прислуги.

Я так и приросла к краю кресла.

– Леди Солсберри, – голос вышел хриплым. – Вы хотите, чтобы я шпионила для вас?

– Конечно, нет, милая Джесс. Это лишь бдительность. Хорошая прислуга всегда готова услужить гостям своего господина, не так ли?

– Так.

– Именно. Это не шпионаж, это… предусмотрительность. Мы укажем на людей, к которым стоит присмотреться, а ты в течение вечера будешь особенно внимательна к ним, а затем поведаешь, остались ли господа довольны, что подумали о вине и блюдах, какие светские беседы вели и о чем… Только и всего.

– Ты не должна этого делать, – процедил Генри сквозь зубы. Взгляд мой обратился к Раджу, стоящему подле.

– Прости, но я не вижу в этом ничего плохого, – на выдохе сказал он. – Несмотря на наших людей, прислуге вправду будет легче затеряться, сам знаешь…

– Исключено.

– Подумай вот о чем. – Радж понизил голос. – Все может закончиться на этом балу, мы все на это рассчитываем. Немного помощи не помешает, учитывая, что Джесс смогла самостоятельно найти Лору. Если ей действительно удастся узнать что-либо – прекрасно, все обретем столь долгожданное возмездие. Но если не выйдет – пусть так. Какой риск? Никакого, Генри. Лишь прислуга, выполняющая свою работу.

Ты не прав, Радж. Для меня риск огромен.

С минуту комната была погружена в молчание. Каждый размышлял о будущем деле, что может связать нас еще одной общей тайной, и я не была исключением.

– Мы будем очень признательны, если ты поможешь, – наконец произнесла Аделаида, сжав мои пальцы. – Подумай, Джесс.

С этими словами она поднялась, и, взяв охапку лилий, направилась к выходу из кабинета.

– Вы со мной?

– Конечно. – Радж, похлопав Генри по плечу, заспешил вслед за подругой.

– Я догоню, – граф кивнул друзьям, что удалились за дверь, и опустился напротив меня. – Ты не должна этого делать.

– Почему?

– Потому что это низко.

Во рту загорчило.

– Я хочу помочь.

– Аделаида знает, какие слова подобрать, чтобы люди начали исполнять ее волю, даже не подозревая, что были блестяще обведены вокруг пальца.

– Что ж, у меня таких талантов нет, есть лишь форма прислуги, глаза и уши, и я хочу… помочь вам. – Хочу, чтобы мои навыки пригодились вам, а не сэру Ридлу.

– Я и без этого знаю, что могу доверять тебе. Если твердо решила – препятствовать не стану. Но если вдруг передумаешь – только скажи, Джесс. – Я кивнула, борясь со слезами. – И еще кое-что… Завтра вечером прошу тебя быть в поместье.

– Конечно, милорд, – вновь кивнула я, едва не забыв, что завтра воскресенье. – Могу спросить, зачем?

– Не можешь. Это сюрприз. – Один уголок его губ поднялся в улыбке столь искренней, что сердце мое болезненно сжалось.

– Милорд, мне ничего не нужно! Вы и так заботитесь обо мне как ник…

– Джесс, ты ведь даже не знаешь, что это. Неужели не любопытно узнать, прежде чем ранить меня отказом?

– Нет! Я не… Спасибо, милорд. Буду с нетерпением ждать.

Убрав кабинет после чаепития господ, я направилась в большую залу, чтобы продолжить уборку. Начав с распахивания массивных гардин персикового цвета, я отвлеклась на происходящее за заснеженным окном, выходящим на густой хвойный лес.

Снежинки беспокойным роем обрушивались на иголки сосен, и на три фигуры, что подходили к их зарослям. Без сопровождения, лошадей или даже видимой тропинки в чащу леса ступали двое мужчин и одна женщина.

Златокудрая девушка, без страха идущая в лес, прижимала к груди букет белых лилий.

* * *

– Я своими глазами видел! Черное яйцо! – утверждал Джек, жуя краюшку хлеба.

– Давай, ври мне тут, ты что думаешь, я кур никогда не видела да яйца не собирала?! – воскликнула Бекки. – Вот если б сказал, что видел коня, что яйцо снес, я б с большей охотой тебе поверила, а ты!

Джек поперхнулся, зайдясь смехом, мне пришлось похлопать его по спине.

– Смотри, Бекки, твое недоверие чуть его не убило! – рассмеялась я. – Так что давайте-ка добью вас окончательно… Слыхала, что в Шотландии с десяток лет назад родился барашек… – Я распахнула глаза для пущего ужаса. – С двумя головами!

– Так то не новость, – спокойно ответила Бекки. – Сестра рассказывала, что у них в округе таких аж два случая за последние десять лет было, и ничего.

– И что с такими барашками делают? – Кончик носа Джека порозовел от мороза.

– Не живут они долго, так что ничего и не поделать. А что до козочек…

Под брань и смех друзей я держала путь в деревню, где хотела купить сахарный пряник и просить мистера Холта передать сладости Энни. Под ясным небом тайны становились незначительными, переживания рассеивались вместе с жалкими перышками облаков, распахивая мою душу чему-то совершенно искреннему и чистому.

Дружбе.

В записке сегодня значилась таверна, поэтому, распрощавшись с друзьями и условившись встретиться через полчаса, я направилась к покосившемуся деревянному дому, откуда валил дым и запах овощной похлебки.

– Добрый день, – поприветствовала я крупную женщину за стойкой. – Я ищу мужчину по имени Холт, не заглядывал? – слово в слово повторила я указания из записки. Смерив всю меня оценивающим взглядом, женщина отложила в сторону окровавленный топорик для мяса и, утерев нос рукавом, безмолвно кивнула в сторону лестницы. Не очень-то дружелюбно. С другой стороны, после трактирщика в Эймсбери эта дама казалась настоящей душкой.

Безмолвно следуя за ней к хлипкой лестнице, я поднялась в узкий коридор на четыре двери. Трактирщица, даже не вытерев руку о передник, шумно постучала в одну из них:

– Ваша девка, сэр!

Скрипнув, дверь отворилась, а женщина, посмотрев на меня столь осуждающе, будто я и вправду уличная девка, зашагала прочь. Горечь от прохладного приема не успела очутиться на языке – ее место занял легкий укол паники, а потому поспешила занять руки разглаживанием шерстяной накидки.

Так и не придумала, что на этот раз доложить мистеру Холту.

Подняв голову, я вошла в тесную комнатку, и воздух выскользнул из легких всхлипом.

Две серые льдинки впились в мое лицо.

– Здравствуй, Луиза.

– Сэр Ридл?

* * *

Его фигура темнела на фоне заснеженного окна. Я успела позабыть суровый профиль угловатых линий, шерстяное пальто и низкий голос с томной хрипотцой. Сердце застучало быстрее, перенося меня на четыре года назад.

– Сэр Ридл! – вскрикнула, подскочив к нему и порывисто обняв. Мужчина не ожидал подобного приветствия, а потому похлопал меня по спине лишь спустя несколько мгновений.

– Я тоже рад тебе, Луиза, – с намеком на улыбку произнес он. Фортуна, как же быстро его голос возвращал в прошлое. Когда-то знакомое лицо вмиг оживило размытые тени воспоминаний.

– Я не ожидала вас увидеть, думала, прибудет мистер Холт! С ним все в порядке?

– Конечно. Он выполняет поручение в другом месте, только и всего. Да и мне хотелось справиться о тебе лично. Только посмотри на себя, – он сделал шаг назад в крохотной комнате, почти сразу же упершись в подоконник. – Выглядишь чудесно, расцвела. Признаться, я опасался, как Жестокий Граф будет с тобой обращаться, но вижу, что переживания беспочвенны. Я прав?

Холодный огонек блеснул в его светлых глазах, и я поспешила закрыть за собой дверь.

– С чего бы начать…

Уж точно не с того, что буду собирать информацию для Генри на балу. И про опиум говорить нельзя. Что же тогда можно?

Я села на жесткую деревянную койку, опустив взор на руки, совсем как в гостевом доме.

– Да, обращаются в доме с прислугой хорошо, единственная, от кого можно ждать проблем, – это экономка, но, уверена, мистер Холт уже поведал об этом.

Сэр Ридл кивнул, и суровый лик разгладился улыбкой, словно он тоже поймал кончик этой ниточки – ниточки, что вела нас в бесчисленные вечера прошлого.

– Тогда вы все знаете. Слуги без языка – я называла их имена мистеру Холту – не пересекаются со мной на службе, а потому я не могу ничего у них выспросить. Пыталась искать их, но… Мои вопросы вызвали подозрения, и я перестала, стала осторожнее.

– Подозрения? Какого рода?

– Ну… – Не знаю, какого рода, это все ложь. – Одна девушка доложила графу, что я интересуюсь ими. Он вызвал на разговор. Я сказала, что испугалась таких сплетен, только и всего. Он приказал помалкивать и держаться подальше от того, что мне знать не положено, если не хочу разделить их судьбу.

С тобой такого никогда не случится, – вот что он сказал на самом деле.

– Сейчас все поместье вверх дном из-за подготовки к балу – убираемся и готовим комнаты для господ. Я получила список приглашенных лишь на пару минут, но успела запомнить несколько фамилий для вас. Бассет, Эттвуд, Кавендиш, Ботро, Сеймур, Эджертон и Сомерсет.

– Погоди, ты сказала Сеймур? – спросил он, глядя куда-то сквозь меня.

– Да, – кивнула я, вспоминая лист, что так и лежал у графа на столе. Было сложно запомнить кого-то, кроме Нордфолка и сестры, но я специально выучила несколько случайных фамилий, чтобы передать сэру Ридлу хоть что-то.

– Хорошо. Продолжай.

– Это все, кого успела запомнить… Но в списке больше пятидесяти имен, и я не слышала, чтобы граф говорил о ком-то, кроме Эттвуда. – Я уже называла эту фамилию мистеру Холту, так что скрывать бессмысленно. – Это лишь приглашенная знать.

– И граф желает снискать их расположения, подкупить гостеприимством… Почему?

Чтобы собрать подозреваемых в злодеянии, совершенном несколько лет назад, и допросить их. Чтобы объявить о помолвке с мисс Бэлл. Чтобы завоевать доверие и уважение членов парламента и получить пост губернатора Бенгалии.

– Не знаю, господин.

– Какой же я тебе господин? – Выдохнув, сэр Ридл оттолкнулся от подоконника и сел подле меня. Руки, облаченные в черные перчатки, сжали мои. – Я горжусь тобой, Луиза. – Настоящее имя резало по сердцу глубже, чем мог бы топорик трактирщицы. – Я знал, что ты справишься. Потому что ты баронесса из славного дома Ле Клер, и ни я, ни Генри Одерли тебе не господин. Ты оправдала мое доверие.

Он похлопал меня по тыльной стороне ладони. Я не смела поднять стыдливого взгляда.

Я когда-нибудь сброшу бесконечные маски, вместо того чтобы менять одну за другой?

– Сэр Ридл… Есть еще кое-что. Девушки болтали, им кто-то в деревне сказал, а им – из другой деревни, а там уж след затерялся… Что Лору Баттлер – служанку, что просил разыскать мистер Холт, зарезали. Уж не знаю, насколько таким слухам можно верить… – сглотнула я подступающий к горлу ком, пытаясь сохранить самообладание. Он не должен знать, что я лично нашла ее. Что это я не успела.

– Святая Дева Мария, упокой Господь ее душу. Кто же мог желать ей смерти?

– Не знаю. Знаю, что через лес бежала, а потом… Вот… – Я заморгала, отчаянно борясь со слезами.

– Могла ли она что-то знать о графе? Что стоило бы ей жизни?

– Она сбежала до того, как я пришла в поместье. Девушки болтали, что к семье сбежала, не по нраву ей в Дарктон-Холле было, вот и решилась…

– Бедняжка. Пусть душа ее обретет покой. Есть ли что-то еще, что мне нужно знать, Луиза? – Голос его стал тише.

– М-м-м…

События прошлых недель заплясали перед глазами: портреты родителей Генри, опиум, партия в шахматы, письмо сводной сестре в Индию, речь Аделаиды, убеждающей меня помочь, кочерга, что обрушивается на голову пьяному Эттвуду…

– Нет, сэр Ридл. Больше ничего.

Улыбка искривилась на его лице, когда он вновь похлопал меня по руке и поднялся с кровати.

– Что ж, отличная работа. Как и всегда.

Принимать деньги от него в этот раз было особенно невыносимо, но я утешала себя скорым окончанием всей этой запутанной истории.

У меня есть новый план, а значит, уже после Рождества я скажу сэру Ридлу, что мне больше не место в Дарктон-Холле.

Тепло попрощавшись с покровителем, я пустилась на поиски друзей, которые ждали меня у пекарни в два раза дольше положенного.

– Явилась! – всплеснула руками Бекки. – Ты где была? Мы уж думали, эля хлебнула да уснула под лавкой!

– Эй, я бы не стала!

– А серьезно, где? – спросил Джек, вытирая рукавом рот. – Справлялся у трактирщицы о рыжей девушке, она лишь плечами пожала.

– Да ты ее видел? Она без лишнего медяка и название деревни не назовет, а ты тут про целого человека спрашиваешь! Ну а вы? Чем занимались?

– Во, смотри! – воодушевилась Бекки, указывая куда-то вперед.

– Что там?

– Не видишь? Вон же. – Теперь уже Джек указывал на какие-то крошечные следы на снегу. – Соревнование по плевкам.

– Джек возомнил себя самым метким. Пришлось показать ему, кто здесь главный! – Бекки уперла руки в боки, задрав голову. – А ну-ка, Джесс, давай теперь ты!

– Я? Плевать? Господь с тобой, я вовсе такого не умею!

– А я научу, – встрял Джек. – Встаешь и набираешь полную грудь воздуха, а потом так горло прочищаешь, будто в глотке застряло что-то…

– Да, ай, ты все не так говоришь! – Бекки оттянула его и встала рядом. – Смотри, сначала надо вдохнуть…

Еще с полчаса друзья учили меня плеваться, пока звонкий смех не растопил снег под нашими ногами.

* * *

Экономка вызвала к графу еще до того, как я успела переодеться. Может, оно и к лучшему – выходное платье выгодно подчеркивало фигуру, да и ткань его была мягче, нежели у формы. Едва успев умыться и прочесать непослушные кудри пальцами, я постучала в массивную дверь белого дерева.

– Входи, Джесс.

Его голос задел нечто глубоко внутри. В смятении я распахнула дверь и шагнула внутрь, гадая, что приготовил для меня Генри.

За небольшим столиком у окна сидел пожилой мужчина с пышными седыми усами и крошечными очками на кончике носа. Его радушная улыбка озарила меня светом с ног до головы.

Мужчины поднялись, и Генри вмиг оказался подле меня, обдав жаром своего тела.

– Джесс, это господин Грейсток. – Не стесняясь, он легко сжал мою ладонь в приветствии. – Мистер Грейсток, эта юная леди – Джесс Лейтон. – Я была ошарашена столь явным вниманием ко мне при незнакомце, но все же вспомнила, что нужно поклониться.

– Приятно познакомиться, господин.

– А мне-то как приятно, леди Лейтон! – Мужчина склонился в ответном приветствии.

– Можно просто Джесс. – Потому что я не леди. Да и не Джесс.

– Прекрасно, Джесс. Что ж, полагаю, вы готовы приступить?

Я недоумевающе посмотрела на Генри. На его губах вспыхнула едва заметная, кошачья улыбка, будто он наслаждался моим замешательством.

– Приступить… К чему, господин?

– Как к чему? К обучению грамоте, конечно!

Нет-нет-нет, это шутка. Нет, не шутка – это издевательство! Проклятие!

Миг – и моя ладонь, что милорд нежно поглаживал, резко сомкнулась вокруг его кисти. Злость взбунтовалась в груди клубами темного дыма и заволокла глаза, что впились в его красивое лицо.

– Простите, милорд, я могу поговорить с вами наедине? – К черту условности.

– О, эм… – Смущенный учитель засуетился. – Конечно, конечно, оставлю вас.

– Нет-нет, я побеседую с юной леди и верну ее вам через пять минут, мистер Грейсток. – С этими словами Генри пропустил меня вперед из кабинета, будто бы я действительно была леди.

Разъяренной фурией я пронеслась по коридору северного крыла. Он хочет унизить меня? Ему ведь вскоре о помолвке с мисс Бэлл объявлять, почему он так безрассуден?! Казалось, злость могла донести меня до самого Беркшира или разорвать грудь в клочья, если не дать ей выхода.

Поэтому дверь малой голубой залы – наиболее удаленной от комнаты, я распахнула с особым усилием, прежде чем войти туда без позволения. Так же быстро, не оборачиваясь, отворила и еще одни двери, зашла на крохотный балкон, парящий над заснеженным садом.

– Ты замерзнешь, – констатировал граф, протягивая мне руку.

– Нет, милорд. У стен есть уши.

– Что ж… – Переступив невысокий порог, Генри оказался на балконе вместе со мной. Ладонь его опустилась на кованую решетку с витиеватыми узорами, что отделяла нас от вида заснеженных клумб и аккуратно подстриженных елей.

– Что вы делаете? – не теряя времени вспылила я.

– Что я делаю?

– Это, – я махнула рукой в сторону кабинета. – Зачем вы это сделали?

– Он твой учитель, я бы рекомендовал обращаться к нему по имени, а не «это».

– Ах, вы… Вы понимаете, о чем я спрашиваю. Зачем вы наняли мне учителя?

– Господи. – Он склонил голову, вглядываясь в меня с заинтересованным прищуром. – Я и не думал, что поступок, вызванный исключительно благими побуждениями, приведет тебя в бешенство. Уже почти вижу настоящую Джесс за маской услужливой прислуги. Но почему?

– Вы… – Я возвела глаза к небу в поисках успокоения. – Вы невыносимы!

– Я невыносим?

– Вы!

– Это я в ответ на бескорыстную помощь вытащил тебя на мороз и устроил разбирательство?

– Нет, не вы! Но вы… Вы… – Я глотала ртом воздух. Не говори, не говори, закрой свой рот, Луиза Ле Клер!

– Что я, Джесс? Скажи мне, чем я виноват перед тобой.

Я знала, что не сумею замолчать. Я чувствовала переливы слов, подступившие к горлу, ощущала их соленый вкус на языке, знала, что выскажу.

– Зачем вы так со мной? Зачем помогаете? Чего вы от меня хотите, милорд? Вы собираетесь жениться, но не предлагаете мне роль любовницы, не берете силой, не отсылаете, чтобы глаза не мозолила, вы просто… Вы добры ко мне! То и дело заботитесь, окружаете вниманием, а теперь еще и учителя наняли! Я устала задаваться вопросами: а что будет или чего мне ждать от дальнейшей службы, я лишь хочу знать! Зачем вы так со мной, милорд?..

Последнее слово сорвало голос высокой нотой, а после наступила тишина. Тишина вечерней зимы – мягкая и обволакивающая, она ложилась на плечи вместе с колючими снежинками и прерывалась лишь моим тяжелым дыханием.

Ожидать могла чего угодно. Что он застегнется внутри себя на все замки, надев любимое хмурое выражение, вновь станет холодным, отошлет или же скажет, что не может всем со мной поделиться, потому что это опасно.

Но я точно не ожидала, что он склонит голову, скрывая от меня взгляд, полный ярости, и плотно сжатые челюсти.

Я отступила на шаг, упершись в холодный чугун решетки.

– Не все могут быть такими правильными, как ты, Джесс. – Бархатный голос звенел теперь сталью. – Не все могут думать об условностях, и не всем под силу устоять перед искушением, когда оно так близко. Ежедневно. Рядом. Сводит с ума. Искушение, порождающее промахи, раз за разом, день за днем. Показывает, как я слаб.

Сделав всего шаг, он оказался почти вплотную, чтобы прогладить пальцами мою щеку.

– А я ведь должен быть сильным. Для всех нас. Так ведь? Генри Одерли – великий и ужасный, Жестокий Граф, не знающий пощады. Граф, который не может проиграть, сдаться и покинуть круговорот страданий и смертей, пока не доберется до правды. И он почти добирается, но… Появляешься ты. – Пальцы опустились к шее, и я задрожала от горячего следа его прикосновений. – Испуганная. Настоящая. Единственное честное, что есть в этом проклятом доме, и такая красивая, что смотреть на тебя больно. Так в чем ты обвиняешь меня, Джесс?

Его ладонь проскользнула под затылок, вынуждая задрать голову и встретиться с горящими глазами. В них отражались звезды.

– В том, что я слаб, раз не сумел отослать тебя, как только понял, что в тебе – моя погибель? Значит, я слаб. В том, что я мучаю тебя, оказывая внимание? Значит, я мучитель. Это все я. Настоящий, решивший впервые сделать что-то для себя, а не для кого-то другого. Я хочу забрать тебя себе и заберу, стоит новому плану осуществиться, и твое обучение – его крохотная часть. Так почему ты, Джесс Лейтон, – он стянул мои волосы на затылке, когда я попыталась отвести взгляд, – причина моих бед и терзаний, бессонных ночей и агонии, обвиняешь меня в жестокости?

Он отпустил меня резко, открыв тело пронзительному холоду.

– Это ты жестока, Джесс, а значит, мы поистине стоим друг друга. Возвращайся в кабинет, – он озвучил приказ ледяным тоном, после чего вышел с балкона. – И постарайся как можно быстрее обучиться чертовой грамоте. Еще не видел графинь, которые не умеют читать.