– Тони! – вздох облегчения, окрашенный его именем, едва покинул губы, как я сразу же схватилась за сердце.
– Джесс? Что ты здесь делаешь?!
– Это ты что здесь делаешь?! – Голос прошуршал ядовитым шепотом. – Чуть прямо здесь от ужаса и не окочурилась из-за тебя! Зачем так пугаешь?!
– Я ж того, не хотел! Уж светает скоро, топить пора. Только прежде еще дельце надо завершить… – Он слегка кивнул, открывая взгляду несколько высоких фигур.
Трое.
Облаченные в черное, головы их покрывали простые шляпы, а лица скрывались за высокими воротами таких же черных рубашек. Единственную свечу держал Тони, а потому я едва улавливала, где заканчивался один мужчина и начинался другой.
Вот они. Люди Жестокого Графа Одерли. Убийцы. Убийцы, которые мне так нужны.
– Так а ты чего… Этого… Помочь тебе, может?
– Нет, все в порядке. Я темноты боюсь до жути, а как вас услышала, вообразила невесть что и спряталась без раздумий.
Мужчины так охотно верят в женскую слабость, что не использовать это несносное убеждение – грешно.
– А, понял… Ну, это… Раз боишься, чего в ночи шастать удумала? Да и слыхал от девок, что больна была, так? Тебе, может, того, в постель вернуться?
– За водой вставала. Кончилась. – Я напряженно смотрела на три недвижимые фигуры, судорожно перебирая варианты разговора, которые приблизят меня к ним.
Фортуна, какой же неудачный момент! Не так я представляла нашу встречу. Без Тони, при свете дня, да и в одежде… Что делать?!
Один из мужчин громко прочистил горло, привлекая к себе внимание. Тони, обернувшись, закивал и засуетился.
– Ах, верно… Ну, нам, пожалуй, пора. Ты побереги силы, ступай обратно в постель. И, Джесс… – Он наклонился ко мне чуть ближе, обдавая запахом дерева и копоти. – Ни слова о том, кого видела. И рта не разевай – ни за себя, ни за меня. Хорошо?
– Конечно, Тони.
Он отступил, выпуская меня из укрытия. Под взглядами всех четверых я засеменила по коридору в сторону чердака. Не успела свернуть к парадной лестнице, как шаги возобновились, и я, прижавшись спиной к холодной стене, осторожно выглянула за угол.
Три крупные фигуры, на фоне которых Тони казался неуклюжим мальчишкой, по очереди исчезли в кабинете экономки.
Портрет. Вот вы и пришли, чтобы уничтожить его. Поэтому кабинет был не заперт. Констанция ждала вас. А Тони, встав, по обыкновению, до первых лучей, служит вам проводником, пока все спят.
Я вспомнила слова Софи, которая защищала его в разговоре с Бекки в деревне. Вот вам и хороший парень. С убийцами якшается да поручения Жестокого Графа исполнять помогает.
Человек, что был мне нужен все это время для знакомства с убийцами, – это щербатый Тони?
Какая-то злая, рваная улыбка вспыхнула на лице. Захотелось разрыдаться и стечь на пол, но я не могла. Нужно было возвращаться на чердак и отдохнуть перед новым рабочим днем. Поэтому пришлось взять себя в руки, вновь стать сильной и продолжить жить эту жизнь с новым потоком обрушившейся информации.
Возвращаться к работе экономка запретила под угрозой розог, а на чердаке стало невыносимо скучно. Я перестелила постель, перебрала личные вещи в общем сундуке, пересчитала накопления, написала еще одно письмо Энни. Времени до обеда оставалось полно, поэтому выудила дневник и принялась писать все, что болезненному сознанию удалось запомнить.
«Анкер. Господин Эттвуд, личные счеты. Хочет присмотреться к нему, Ричард предложил позвать в гости. Охота с лордом Бэллом. Портрет графа кисти Альберта Аддингтона. Без шрама. Шепелявый Тони и три убийцы».
Вот и все, что вышло из-под пера, хотя яркие вспышки последних дней слепили совсем другим: как ринулся ко мне. Как неистово горели глаза его, когда прижал к себе и вопросил: «Кто ты такая?» Как длинные пальцы бродили по моему запястью, когда сам он сидел подле постели.
Я встряхнула головой, отгоняя бредни. Если раскроет, пальцы, что касались ласково, без колебания станут удавкой на моей шее.
Убрав дневник между хлипким изголовьем и стеной, я рухнула на кровать. Дощатый потолок над головой почему-то казался роднее выбеленного господского. Уставившись на его трещины, я копалась в скомканных мыслях, и сама не заметила, как сон укутал тяжелым одеялом грез.
– Джесс… А ну, просыпайся давай, тож мне попадет потом, что долго тебя вела!
Обиженный голос Бекки со скрипом продирался сквозь завесу сна. Веки были слишком тяжелы, чтобы их открыть, а потому я лишь недовольно промычала.
– Я тебе дам! А ну, вставай! Доктор ждет, давай же! – Крепкие руки затрясли за плечи.
– Бекки-и-и, я хоть и скучала по тебе, но теперь вот – нет.
– Да что ж это такое? Экономка за тобой послала! Доктору показаться. Умойся быстро и идем!
Жалобно скуля, я поднялась и подбрела к медному тазу с ледяной водой. Он, не в обиду Бекки, сразу же взбодрил меня.
– Как ты, Джесс? Мы с Джеком так переживали за тебя! – Все еще сидящая на кровати подруга неотрывно смотрела на меня. – Ходить к тебе хотели, да экономка не пускала! Говорила, нечего заразу разносить, мы тут голову и ломали! А я ведь переживала о тебе! – Рука ее прижалась к пышной груди, а серые глаза заблестели.
Такое тепло разлилось внутри. За меня переживали. Не сэр Ридл, на которого я работаю, не малышка Энни и не я сама.
Друг. Друг, которому я вру так же безбожно, как и всем остальным.
Кажется, слезы застлали взор, когда я порывисто обняла Бекки. В нос тут же ударил запах масла и раствора, а вокруг спины обвились крепкие руки.
– Спасибо, Бекки.
– Да за что ж?
– За все.
– То, что решила из покоев уйти, то опрометчиво, юная леди, очень опрометчиво… – Доктор в задумчивости гладил седую бородку, глядя в свои записи. – Если не хочешь, чтобы болезнь вновь разбушевалась, два дня постельного режима и продолжай принимать лекарства. Никакой работы.
Лицо его было добрым, как у любящего дедушки, которого у меня никогда не было. Морщинистые руки скрывались в манжетах накрахмаленной рубашки, обувь была начищена, а утепленный костюм явно шили на заказ.
– Как, говоришь, болело горло?
– Саднило. И кашель, все началось с него – я вдруг начала задыхаться там, на улице, и еле добежала обратно.
– Страдаешь ли приступами удушья? От пыльцы, быть может, пыли?
– Нет. Вернее, только от мака. Было всего пару приступов, но в детстве.
– Кхм… Исключено, опиумных настоек я тебе не давал… – Он тяжко вздохнул. – Продолжай лечение, отдыхай и больше не выбегай на мороз в тонком платье. – Он оторвал лист с записями из толстого блокнота, прежде чем подняться.
– Благодарю вас.
– Будь здорова и да хранит тебя Бог, – попрощавшись этими словами, он покинул малую гостинную залу.
Отлежавшись следующие дни, я чуть не порхала, вернувшись к работе. Безделье опустошает ум. Да, мой труд не был обременен интеллектуальными потугами, но хотя бы руки были заняты, а тело вспоминало, что такое бег по лестницам с полсотни раз на дню и тяжелые ведра.
Констанция неохотно, но все же пустила меня в церковь. В деревню не хотела позволять идти, но, вспомнив об указе графа к покупке теплой одежды, изменила решение. Поэтому, отсидев самую топорную проповедь в жизни, я чуть отстала от Бекки и Абигейл и поспешила проверить тайник в третьем ряду.
«Кузница. Весь день. Х.».
Едва не прижала клочок пожелтевшей бумажки к груди, предвкушая встречу с мистером Холтом. Казалось, что нас разделяют годы прожитых жизней – столько произошло за время разлуки!
В деревню я бежала почти бегом, тесно укутываясь в тонкую шаль. Сославшись на желание купить трав для целебного чая, пообещала подругам, что выбирать накидку мы будем непременно вместе, а сама пустилась на поиски кузницы. Долго искать не пришлось.
Запах раскаленного железа и огня привели меня прямо к высокому джентльмену, пытливо разглядывающему толпу.
– Луиза! – Имя клубком пара вырвалось с губ мистера Холта, и он крепко обнял меня, не соблюдая приличий. – Я уж думал, все… Как же вы нас напугали! Вы здоровы? Почему так долго не было вестей? Я даже арендовал комнаты неподалеку, все думал…
– Мистер Холт, – осторожно прервала его, отстраняясь. – Давайте отойдем чуть дальше.
– Да, да, конечно. Я лишь безмерно рад встрече. Рассказывайте же, что произошло? – Завернув за кузницу на краю деревушки, он выудил из нагрудного кармана записную книжку.
– Ох, мистер Холт, с чего бы начать… С причин моего отсутствия, полагаю. Простите, но я слегла с болезнью. Ангина, но, уверяю, сейчас я полностью здорова и полна сил!
– Луиза, мне так…
– Не стоит, все в порядке, правда. Обо мне позаботились. Перейдем лучше к делу, новостей у меня много. Мистер Эттвуд. С этим господином граф хочет встретиться, но недолюбливает его, подозревает в чем-то. Леди Аделаида Солсберри. Его деловой партнер и бывшая невеста. Мисс Бэлл – его невеста нынешняя, но помолвка еще не объявлена.
Ошарашенный мистер Холт глядел на меня во все глаза, я кивнула на книжку, напоминая о необходимости записать.
– Сэр Ридл ведь знал про связь графа Одерли с лордом Бэллом, верно? – Не страшась, я пронзительно смотрела на мужчину. – Он наказал в случае раскрытия назвать его имя, сказать, что ему служу.
– Знал, поэтому так и велел. Сэр Ридл подозревал, что они затевают некое дело…
Ткацкая фабрика.
Я закусила щеку изнутри, поддаваясь испуганной нерешительности. Сведенья о совместном предприятии казались столь судьбоносными, что никак не желали слетать с языка.
Лишь оттого, что я не уверена в них до конца. Да, удалось подслушать разговор лорда Бэлла с милордом, но…
Но его забота обо мне, бдение у постели и нанятый доктор встали поперек необходимости рассказать.
Еще успею.
– Это еще не все. – Я набрала в грудь больше воздуха. – Граф не болел во время своего отсутствия, это выяснила определенно. Он хочет собрать высший свет на рождественском балу в Дарктон-Холле, для чего уже готовит комнаты. Нужно ли мне узнать список гостей?
– Д-да, – ошарашенно отвечал мистер Холт. – Если сумеете, это будет чудесно. Но как вы?..
– Я смышленая, успели забыть? – хохотнула я. – Впрочем, не настолько, чтобы выведать что-либо о пропаже Лоры. Простите.
– Ничего, Луиза, наши поиски также пока ни к чему не привели.
– А зачем вы ее ищете?
– Если удалось бежать, значит, и узнать что-то сумела, и хитрости для побега хватило. Сэру Ридлу нужны такие люди. – Я кивнула, принимая такой ответ.
– Что касается самого поместья… Экономки, слуг? Как они с вами обращаются, Луиза? – по-отечески заботливо спросил он.
– Все хорошо, не о чем беспокоиться. Я с переменным успехом избегаю серьезных наказаний. Пока что.
– Хорошо… Еще что-то?
– Да. Мне нужно, чтобы вы нашли одного человека. Альберт Аддингтон. Художник.
– Его нужно найти для…
– Пока точно не знаю, но… мне бы хотелось с ним побеседовать.
– Почему? Что нам нужно знать?
– Пока ничего. Большинство портретов в поместье написаны его кистью. Вот и решила, что он может что-то знать.
Не хочу открывать правду.
– Хорошо, – отозвался Холт и, нацарапав последние заметки, убрал книжку в нагрудный карман, а из другого тут же выудил туго набитый кошель. – Видит Бог, этого вновь слишком мало.
Я приняла из его рук мешок монет, оценивая его вес.
– Мистер Холт, есть ли возможность переменить оплату на векселя? Полагаю, они будут занимать места меньше, да и в глаза, в случае чего, бросятся не так сильно.
– Думаю, в этом не будет никаких проблем, – кивнул мистер Холт, кладя руку на мое плечо. – Уверяю, сэр Ридл будет несказанно рад новостям о вас.
– Как и я буду рада новой встрече. – Я порывисто обняла мистера Холта. От него пахло свежим снегом, а колючая шерсть пальто защекотала мне нос. Так тепло от встречи с ним.
– Ах да, едва не забыла! – спохватилась я, отпрянув. – Будете ли вы ближайшее время проездом в Уинчестере?
– В Уинчестере? Пока не могу сказать…
– Если будете… – Я вытащила из-за пояса несколько сложенных пополам листков. – Можете ли заехать в гостевой дом и передать это Джону? Скажите, что для Энни.
Он принял письмо, глядя на меня с опаской.
– Там что-то?..
– Нет, – улыбнулась я. – Энни – дочь Джона. Я учила ее читать и не хочу, чтобы она все забыла.
Мистер Холт убрал письмо с глубоким вдохом, будто просьба моя была тяжелее груза всех полученных знаний.
– Вы заслуживаете лучшей жизни. Обязательно заеду при возможности. Да благословит вас Бог, Луиза.
– И вас, мистер Холт. – Несмотря на мое богохульство, я действительно желала этого.
Благословения. Для всех нас.
– Не, совсем какое-то простое, так не пойдет! – Недовольная Бекки раскидывала по топорному прилавку накидки одну за другой.
– Отчего ж не пойдет? Вон какая, изнутри аж простегана! – возмутилась Абигейл.
– Какая разница, какую брать? – отвечала я. – Главное, чтобы тепло было.
– Ну как – какая?! Ты господам на охоте прислуживать будешь, что-то эдакое надо! Приличное!
– Ага, может, и меха нашей Джесс прикажешь скупить? – усмехнулась Абигейл.
Захочу, хоть всю лавку выкуплю. Но, покуда я прислуга, одежда действительно не имеет значения. Чем теплее и скромнее буду – тем лучше.
– Пусть будет эта. – Я выудила из стопки самую плотную, на первый взгляд, шерсть. Изумрудная тяжеловесная накидка, подбитая стеганым пухом.
– О-о-о, – протянула Бекки, – То, что надо! Цвет какой нарядный, как глаза твои!
– Дай лучше края посмотреть. – Абигейл схватилась за накидку, ощупывая ткань и проводя осмотр краев. – Прошиты хорошо, да и вон, тяжеленькая какая. Греть должна хорошо.
– Надень-ка!
Я сразу ощутила вес на своих плечах. Руки продела в широкие рукава, а замерзшими пальцами застегнула единственную пуговицу под горлом.
– Беру эту, – решительно кивнула я торговке. – И еще кое-что. Мне нужны перчатки и ленты для волос.
Спустя четверть часа мы покинули лавку, затем пообедали наваристой говяжьей похлебкой, заглянули к пекарю, кожевнику и аптекарю. Всю дорогу домой Бекки пела непристойные песни, а Абигейл держалась за мою руку, сжимающую тяжелую корзину обновок, чуть захмелев после кружки темного эля.
Вернувшись в поместье, девушки уж хотели разбрестись по делам, но я остановила их в узком коридоре, ведущем на кухню.
– Погодите… Я вам сказать кое-что хочу.
В кои-то веки буду говорить правду.
В груди заискрилось непривычное волнение.
– Вы мне помогаете все время и… Не хочу, чтоб думали, что я не замечаю. Замечаю. Отблагодарить вас хочу. Если бы не вы, я… Мне страшно поначалу было, но с вами так оно все и проще стало… В общем, вот. – Я выудила из корзинки сверток свежих кренделей, мешок засахаренного арахиса и протянула Бекки.
– Дже-е-есс! – так громко начала она, что из кухни выглянули несколько голов. – Так ты для меня это, того! – Прижав руки к пышной груди, она кинулась обниматься. – Дай зацелую тебя! Зацелую! – И действительно, ее губы оставили громкий поцелуй на моей щеке. – Тебе спасибо, Джесс, что приехала, так хоть веселее жить стало, чудная ты вон какая!
– Абигейл… Я подумала, что тебе вот приглянется. – Руки протянули девушке розовую ленту для волос, как только высвободились из объятий.
– Ты чего это… Спасибо, конечно, но я же это по-человечески… Все мы здесь по одной участи, чего ж не помогать?
– Я это искренне, без хитрости, лишь из благодарности. У тебя волосы вон какие красивые, подумала, может, украсить захочешь. И цвет, как мне показалось, к лицу будет. Но если не нравится…
– Тогда я возьму! – хохотнула Бекки, успев откусить крендель.
– Вот еще! – тут же вспыхнула Абигейл. – Спасибо, Джесс. Правда, спасибо.
Грудь наполнилась легкостью, а по венам разбежалось тепло. Такие хорошие. Честные, работящие, храбрые. Не совладав с порывом, я крепко обняла сразу обеих подруг. Услышала, как шмыгает носом Абигейл и как чавкает Бекки.
Момент искренности раскололся цоканьем каблучков экономки.
– Вот ты где, – молвила загробным голосом. Никто из нас не сомневался, к кому именно обращается Констанция, а потому девушки расступились, открывая меня ее ледяному взору.
– Приведи себя в порядок. Хозяин вернулся, хочет видеть тебя. Немедленно.