Макс

Двадцать тысяч сто шестьдесят мучительных минут я не видел Мишу, не слышал, как она смеется, не обнимал ее, не гладил ее волосы и не целовал. Двадцать тысяч сто шестьдесят минут назад я потерял лучших друзей и девушку. Если бы я не был таким придурком, я бы объявил всему миру, что она моя, я бы упивался тем, что можно больше не прятать наши отношения. Но я трус. Самый настоящий трус – из тех, кого презирал всю жизнь. Я вздохнул.

– Исаев, – голос тренера низкий и отдается эхом по всей арене, – ты сегодня утром нацепил чужие руки и ноги? Еле передвигаешься. Где твоя хваленая скорость?

Нужно выбросить Мишу из головы хотя бы на три часа, пока идет тренировка, потом спортзал, но вес можно поднимать и на автомате. Я кивнул тренеру и поехал на отработку упражнений. Концентрация на шайбе и скорости.

– Что с тобой такое? – донимал меня Ли в раздевалке. – Сам не свой последнее время.

– Все в порядке, – процедил я, натягивая худи, – тебе показалось.

– Как Мишель? – Кирилл массировал икру. – Роберт, кстати, отличный парень. Хорошо, что он приехал на твой день рождения.

– Ага, – промычал я, – действительно хорошо. – И, накинув капюшон, вышел в коридор, оставив Ли посередине разговора.

Никогда в жизни мне не было так плохо, как последние две недели. В сущности, у меня никогда и не было больших проблем: у нас всегда был достаток, у меня живы оба родителя, есть машина и квартира в Москве. Природа наградила меня приятной внешностью, так что страдать от чего-либо мне особо не приходилось. Даже ситуацию с родителями я не считал слишком ужасной. Кстати, на удивление, она стала немного лучше после того, как приходила Миша.

Миша…

Мне было так больно внутри, что хотелось выть. Казалось, из меня вырвали кусок и выбросили. Я почти не спал по ночам, мне не хватало Миши, к которой я привык за считаные дни, а точнее, ночи. Привык к тому, как она закидывает на меня ногу во сне, как неслышно дышит, как смешно сопит, когда я щекочу ее.

Я все время боялся, что потеряю своих друзей, а теперь, когда я потерял и их, и Мишу одним махом, я кое-что понял. Ребята были для меня спутниками, а Миша стала целой вселенной. Я не смог бы жить без своих друзей, но без Миши не получалось дышать.

Я всегда старался делать все правильно и вот каким-то образом разрушил все. Все, что только можно. Я предал дружбу Роба, которому обещал присматривать за его сестрой, предал Тима, не разрешая ему общаться с Мишей, а сам начал с ней встречаться. И предал Мишу. Как я восхищался ею, когда она признавалась в своих чувствах перед всеми и просила меня о малости – лишь быть честным и побороться за нашу любовь. Но я не смог. В тот момент я горел от стыда и был отвратителен сам себе, я не мог смотреть в глаза Робу, Тиму и Мише. Я был жалок. Господи, да я и сейчас жалок, спрятал голову в песок. И теперь у меня нет ни друзей, ни девушки.

Провалившись в свои мысли, я чуть не забыл, что после тренировки мне нужно было встретить маминого племянника, чтобы передать ему документы. Игорь редко бывал в Москве и каждый раз приезжал на Красную площадь послушать бой часов на Спасской башне, полюбоваться собором Василия Блаженного и съесть мороженое в ГУМе. Туда-то я и направился. С парковкой в центре сложно, поэтому я бросил машину и решил доехать пару станций на метро. Настроение было паршивое, несмотря на новогоднюю красивую Москву. Я вышел на Лубянке и решил пройтись, подышать воздухом и немного развеяться.

Над Никольской парили новогодние огни, вспыхивали витрины магазинов и кафе, вокруг – гул голосов и смех, но мне было все равно. Все равно, что через несколько дней наступит самый любимый Мишин праздник. Я не смогу быть счастлив, потому что ее нет рядом.

Я брел по улицам, под ногами скрипел снег, на улице похолодало, но я не чувствовал холода. Я вообще ничего не чувствовал, кроме черной всепоглощающей пустоты. Мой взгляд бездумно скользил от одного прохожего к другому, пока не запнулся о смешную, замотанную в шарф до самых глаз женскую фигуру. Эту подпрыгивающую походку и оранжевую шапку я уже где-то видел… Мира. Я одновременно испытал ужас и радость от того, что встретил ее. Мне захотелось задать ей миллион вопросов о Мише, но я боялся. Снова трусил. Боялся услышать новости о ней, хорошо ей без меня или она грустит. Сердцу стало тесно в груди, и, похоже, оно мечтало выбраться наружу. Я следил за Мирой словно коршун, боясь выпустить из виду. Через минуту к ней подбежала девчонка с двумя косами. Такая странная прическа могла быть только у Арины. Я смотрел, как они обнимаются, приветствуя друг друга, и оглянулся, втайне надеясь увидеть спешащую к ним Мишу. Но ее не было.

Ее. Не. Было.

Не знаю, что заставило меня сделать шаг в сторону девушек, потом еще один и еще.

– Мира? – позвал я негромко. – Арина?

Они не слышали. Мира рылась в сумке, Арина быстро листала ленту в телефоне.

– Девчонки, – позвал я еще раз, подойдя почти вплотную. Они удивленно взглянули на меня, секунду молчали, узнавая, а потом в их глазах зажегся огонь, от которого я мгновенно захотел сбежать. Но я остался, потому что возможность узнать хоть что-то про Мишу перевешивала все на свете.

– Макс, – выдохнула Арина и стала оглядываться.

– Макс, – протянула Мира и прищурилась, рассматривая меня. И, словно ее удовлетворило увиденное, довольно цокнула: – Выглядишь паршиво.

Я проигнорировал ее комментарий и спросил:

– Что вы здесь делаете?

Мира переглянулась с Ариной, презрительно поджала губы и процедила:

– Я вообще-то учусь здесь, – и указала на здание за спиной.

Точно. Я и забыл, что она учится в РГГУ.

– А я просто приехала, чтобы встретить Миру, потому что мы сейчас пойдем в кино, – пробормотала Арина, смутившись.

– В кино? – В моем тоне слышались нотки надежды, хоть я и пытался скрыть их. – А Миша с вами?

– Какой интересный вопрос… – удовлетворенно тянула Мира. Ей бы только в пыточной работать. – Что же заставило тебя поинтересоваться после двух недель молчания? Неужели ты осознал, каким был придурком?

– Мира, – испуганно вскрикнула Арина.

Я благодарно посмотрел на нее, пытавшуюся хоть как-то щадить мои чувства, в отличие от Миры. Но я не испытывал злости. Я реально заслужил это.

– Миша пойдет с вами в кино? Она приедет? – повторил свой вопрос, пытаясь скрыть нетерпение и желание услышать положительный ответ.

– Я не скажу тебе. – Мира скрестила руки на груди и с вызовом уставилась на меня.

– Она не придет, – пробормотала Арина, – она заболела.

– Что?

– Бедная Миша так плохо себя чувствовала, что заболела, – еле слышно сказала Арина.

Внутри меня потекла черная отвратительная смола… Миша…

– А ведь она вообще никогда не болела, – Мира ткнула в меня пальцем, – но ты разбил ей сердце, а теперь вот гуляешь по вечерней Москве, любуясь новогодним настроением. – Она махнула на цветные лампочки над головой.

Я схватил Миру за предплечья. Арина охнула.

– Как она? Что с ней?

– Отпусти меня, придурок! – Она вырывалась, но я не замечал ее жалких попыток.

– Скажи мне, – потребовал я.

– Мише уже лучше, – пискнула Арина. – Отцепись от Миры.

– Я скажу тебе только одно: ты мог стать самым счастливым человеком на свете, когда Миша открыла тебе сердце. А она лучший человек на земле. Но ты предпочел бежать и спрятать голову в песок. Ты легко отпустил своих друзей, отпустил Мишу просто потому, что испугался. Извини меня, Макс, – Мира смотрела зло, жестко, – но ты не хоккеист. Ты слабак.

На этих словах она сбросила мои руки и пошла в противоположную сторону. Арина бежала следом.

Я слабак. Эти слова и раньше звучали в моей голове, но пока они не были сказаны вслух, у меня оставалась надежда, что я сделал так, как должен был, и тем, что отпустил Мишу, искупаю свою вину. Но сейчас кажется, это была полная чушь. Две недели ада, чтобы понять: я самый настоящий идиот. Я закрыл глаза. Могу ли я попробовать все исправить? Хотя бы сделать попытку объяснить, как все началось и к чему все это привело. Я вздохнул и посмотрел наверх, на зажженные разноцветные лампочки. Скоро Новый год, и нужно попробовать успеть починить то, что можно.

Мозг заработал ясно и четко, в голове уже созрел план, а пальцы летали над клавиатурой телефона. Через час я мчал в сторону аэропорта: с чего-то нужно начать, и здесь ответ казался очевидным.

Парковка у тренировочной базы «Кельнских пингвинов» была полупустой, но я все же надеялся застать Роба здесь. У меня есть всего пять часов, чтобы найти его и все объяснить. Звонить ему заранее я не хотел по нескольким причинам: он просто не возьмет трубку, а если возьмет, то предложит мне пойти далеко и надолго более неформальным языком.

В Германии нет такой строгости, как у нас на площадках: совершенно спокойно можно пройти на базу, и никто тебя не остановит, правда, на лед не пустят: тренировочный процесс – тайна. Придется подождать. У меня не было выбора. Я взял кофе в местном кафе и сел на небольшой диван недалеко от раздевалки. Если ничего не поменялось, то тренировка у Роба должна закончиться минут через сорок.

Через час я услышал мужские голоса и смех. Я встал и внутренне собрался, как на экзамене, приготовился к худшему. Реакцию Роба я предсказать не мог. Запросто может и кулаки в ход пустить. Наконец показались парни, одетые в спортивные костюмы и куртки с эмблемой клуба. Роберт шел в конце и болтал с товарищем примерно нашего возраста. Насколько я знал, сегодня была последняя тренировка перед рождественскими каникулами. Настроение у всех было приподнятым, кроме меня. Я сглотнул. Ладно.

– Роб, – окликнул я его.

Он замер, словно не поверил. Медленно обернулся. Изумление, которое было написано на его лице, невозможно описать, но через несколько секунд оно сменилось агрессией.

– Что ты тут делаешь? – бросился он на меня.

– Я приехал поговорить, – выдавил я.

– Нам не о чем говорить. – Он отвернулся и пошел вслед за остальными.

– Роб, пожалуйста, за все годы, что мы дружим, я оступился только один раз, и я хочу все объяснить. Выслушай меня, пожалуйста.

Он остановился, словно принимал решение: достоин ли я его времени или ему стоит вычеркнуть меня из жизни навсегда.

– Ладно. – Он провел рукой по волосам. – Думаю, что можно выпить чего-нибудь. Тренировка закончилась, игр не будет все каникулы. Пятнадцать лет дружбы чего-нибудь да стоят.

Я кивнул и выдохнул:

– Спасибо.

– То есть ты хочешь сказать, что не соблазнял Мишу? – Мы сидели уже долго, и через три часа мне нужно было ехать в аэропорт.

– Роб, – я приложил руку к сердцу, – клянусь тебе, что не соблазнял ее. Я делал все, чтобы она прекратила общаться с Тимом, но в какой-то момент… я не знаю, как это произошло, мы оказались слишком близко, и нас притянуло как магнитом. Я был в ужасе, сопротивлялся, убеждал ее, что это ошибка, но снова наступал вечер, и мы…

– Все, все, не продолжай. Слушать про то, как ты спал с моей сестрой, выше моих сил.

Я хмыкнул, но, набравшись смелости, сказал:

– Я люблю ее, Роб.

Он внимательно посмотрел на меня, пытаясь понять, насколько я честен с ним. Потом кивнул:

– Я так и думал.

Э-э-э… Что?

– Я долго думал о тебе и Мише. И чем больше размышлял, тем чаще приходил к выводу, что ты бы не поступил так. Ты бы никогда не позволил себе играть с ней. Ты не такой.

В глазах противно защипало.

– Спасибо, – прошептал я.

– Но ты потерял ее, ты знаешь? – Он отхлебнул из кружки.

На секунду я закрыл глаза.

– Когда увидел тебя на вечеринке, я понял, что облажался и подвел тебя, был нечестным с Тимом, но я не мог рассказывать Мише про свои чувства. Я трус. Однозначно. Но я не разобрался тогда, все случилось так неожиданно. – Я закрыл лицо руками. – Мне нужно все исправить, нужно сказать ей, как я люблю ее.

Роберт смотрел на меня долгим изучающим взглядом.

– Это будет странно, но ладно. Думаю, что смогу к этому привыкнуть.

– К чему? – не понял я.

– К тому, что мой лучший друг – парень моей сестры. Поехали.

– Куда? – Я смотрел, как Роб расплатился по счету, встал и схватил свою куртку.

– Мы должны все уладить.

А дальше все произошло очень быстро. Мы заехали к Роберту, где он за пятнадцать минут собрал небольшой рюкзак. В дороге мы поменяли билеты, и теперь наш конечный пункт назначения – Москва – откладывался из-за дополнительной остановки. Мы должны заехать в Питер.

Перелеты вместе с Робертом напомнили мне о детстве, когда мы без конца летали вместе с командой на соревнования. Сколько часов мы убили, играя в телефон, болтая или смотря тупые видео на YouTube. В этот раз все было по-другому – мы говорили обо всем на свете: о наших страхах, о будущем, о дружбе. Я рассказал о давлении, которое на меня оказывали дома, и о том, как Миша пришла, чтобы поддержать меня, о том, как она помогала волонтерить мне в больнице, как сдавала кровь и как подарила мне уроки игры на гитаре. Роб только удивленно смотрел на меня и качал головой. Он не знал Мишу так, как знал ее я.

– Макс, больше не делай ей больно, слышишь? – Роб подхватил сумку и пошел к выходу из аэропорта.

– Никогда, – прошептал я и пошел за Робертом. – Надеюсь, что у меня будет возможность доказать тебе это.

Теперь мне предстояло поговорить с Тимуром.