– Я повторяю еще раз, – заорал мой брат, – что это за хрень здесь происходит?!

Как будущий ученый, я до секунды знаю, что сейчас со мной произойдет.

В первую секунду глаза и уши передадут сигнал «Опасность!» в миндалину. На второй-третьей секунде она, игнорируя префронтальную кору, отвечающую за логическое мышление, прикажет надпочечникам выбросить адреналин и кортизол – гормоны стресса. Организм мгновенно отреагирует: я начну потеть для охлаждения, дыхание и пульс участятся, чтобы снабдить мышцы кислородом, а зрачки расширятся, позволяя лучше разглядеть угрозу. «Врага» я знаю очень хорошо, как и знаю, на что он способен.

Пройдет пять секунд, и мозг начинает вырабатывать естественные анальгетики – эндорфины и дофамин, но, к сожалению, не в таком количестве, чтобы подавить панику.

Еще несколько секунд. Если успокоиться никак не удается, выход один – бежать от опасности. Когда пугающий объект или звук исчезнет из поля зрения, префронтальная кора головного мозга сможет снова взять управление на себя и заставить мозжечковую миндалину остановить выброс стрессовых гормонов.

Но как сестра Роберта я знаю, что никуда сбежать мне не удастся. И остается только один выход – сражаться за себя и за свою любовь. Надевай доспехи, Мишель, – мы идем на поле боя!

– Думаю, что нам нужно прекратить кричать, успокоиться и поговорить, – сказала я, обращаясь к брату.

Он послал мне взгляд василиска, который должен был убить на месте, но на мне броня, а на кону самое важное, что у меня есть, поэтому я не боюсь.

– Я с тобой потом поговорю, – прорычал он, – а сейчас я разберусь с ним. – Он указал на Макса. Тот вздрогнул, но ничего не сказал, он был бледным, как китайская невеста, пудрившая лицо не один час.

– Роберт, прекрати себя вести как пещерный человек, – спокойно сказала я. – Что случилось? Почему ты прилетел?

Теперь под его пылающим взглядом, судя по всему, на мне должна была загореться одежда.

– Что случилось? – Он продолжал кричать. – Ночью я смотрю матч ЦСКА – «Спартак» и вижу, как ты целуешься с Тимуром, лечу сюда с пересадками весь день и нахожу тебя целующейся с Максом! Ты совсем с ума сошла?

Да, в такой интерпретации все выглядит и впрямь не очень.

– Миша имеет право целоваться с кем хочет, она взрослый, совершеннолетний человек. – Мира проскользнула в комнату и, скрестив руки на груди, в упор смотрела на Роберта.

Он не удостоил ее вниманием, продолжая пытаться убить меня взглядом.

– Меня не интересует твое мнение, – процедил он, по всей видимости, обращаясь к Мире. – Я хочу понять, как так произошло, что два моих лучших друга во время моего отсутствия воспользовались моей младшей сестрой.

Тимур изменился в лице, злости как не бывало. На Макса вообще было страшно смотреть, он молчал, уставившись в пол.

Так, нужно прекращать эту дораму.

– Никто мной не пользовался, черт возьми! Как Мира сказала, я могу сама решить, с кем мне целоваться, а с кем нет.

– То есть это все-таки в тебе дело? – Роберт сделал два угрожающих шага в мою сторону. – Ты всегда была влюблена в Тимура, добилась от него чего хотела и переключилась на Макса?

Господи, какой кошмар…

– Роберт, я не знаю, о чем с тобой говорить: у тебя все либо черное, либо вообще вантаблэк. С Тимуром у нас ничего нет, мы просто друзья. Поцеловались, потому что нас показали на камере поцелуев. Так ведь, Тимур?

Он, чуть помедлив, кивнул. В его взгляде читалось что-то, что я не могла разобрать, но я поговорю с ним потом, сейчас мне нужно утихомирить вулкан. Роберт посмотрел на него и потер кулак, только сейчас я заметила красное пятно на скуле Тимура. Отлично, именно так и ведут себя цивилизованные неандертальцы: приезжают и бьют своим друзьям лица, не разобравшись, в чем дело!

– А с Максом? – Теперь брат переключился на Макса, хорошо, в драку не лез.

Я ждала, что Макс сейчас все объяснит, расскажет, как мы влюбились друг в друга и потеряли голову от счастья, и нам хорошо вместе, и это лучшее, что с нами обоими случалось, но он молчал. Его плечи поникли, губы сжались, а в глазах отражалась паника. О нет, только не это.

– Мы – пара, – начала я, все же пытаясь увидеть поддержку в его глазах, – у нас все серьезно.

Самое тихое место на Земле находится в лаборатории Орфилда в США. Это безэховая камера, которая поглощает девяносто девять процентов звука.

Второе тихое место – моя спальня в эту секунду.

Без внешнего шума человек начинает слышать звуки собственного тела: биение сердца, движение крови, скрип суставов. Я, например, сейчас слышу, как у Роберта, Тимура и даже Миры идет обработка полученной от меня информации; дальше будет отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. У Миры может и не быть первых четырех стадий, а вот у Роберта будет за троих.

– Что?! – Роберт в три прыжка оказался возле Макса. – Ты спишь с ней? – И схватил его за футболку. Макс продолжал молчать и смотрел на Роберта с видом побитой собаки.

Да что такое?

– Отпусти его немедленно! – Я оказалась рядом с ними.

– Миш, отойди, – наконец выдавил из себя Макс. – Роберт прав, и нам нужно с этим разобраться без тебя. – Он выставил руку, чтобы не подпускать меня ближе. Я все же сумела ухватиться за предплечье Роберта, пытаясь оторвать брата от Макса.

– То есть – спишь, – выплюнул фразу Роберт.

В воздухе сверкнул кулак, послышался хруст, а дальше все по классике: смешались люди, кони и начался дурдом. Когда кулак Роберта достиг своей цели, Макс инстинктивно оттолкнул меня; силы у обоих хватало, поэтому от силы толчка я полетела на пол. Роберт, который готовился к следующему удару, оказался в неустойчивом положении, и я сумела утащить его за собой. Все, что я помню, – удар спиной и головой об пол, а сверху еще один удар – на меня упал Роб. Дальше – полный блэкаут. Спасибо богам, потому что наблюдать, что случилось потом, у меня не было сил.

Мое падение, как я узнала позже от Миры, охладило пыл тестостероновых самцов, и они переключили внимание на меня.

– Миша, – встревоженный голос Макса прорывался через плотную пелену беспамятства, – Миш, очнись.

– Это все из-за тебя! – слышался вдалеке голос Роберта. – Ты должен был присматривать за ней, чтобы она не влипла в какую-нибудь историю, а вместо этого ты соблазнил ее, развлекался с ней, пока рассказывал мне по телефону, как пытаешься не допустить ее общения с Тимуром, а теперь вот…

Наверное, я застонала, потому что дальше послышался одновременный взволнованный вскрик Макса и Роберта:

– Миша…

– Отойдите от нее, придурки! – скомандовала Мира. Голос ее звучал довольно бодро. – Миш, ты как?

Я моргнула и открыла глаза. Надо мной – худенькое лицо Миры, чуть дальше – испуганный Макс и растрепанный Роберт, Тимура я почти не видела.

– Болит спина, – простонала я.

– Ты упала на нее, – ласково сказала Мира. – Можешь встать?

Я пошевелила руками, ногами и попробовала сесть. Меня подхватили заботливые руки: с одной стороны – Мира, с другой – Макс, который делал все, чтобы не смотреть на меня.

Да в чем дело?

– Может, все же поговорим спокойно? – снова предложила я, морщась от боли.

Роберт нехотя кивнул. Макс молчал, впрочем, как и Тимур. Я села на единственное кресло, которое стояло в комнате. Мира забралась с ногами на кровать, Роберт присел с краю, окатив перед этим подругу ледяным взглядом. Тимур не сдвинулся с места, продолжая стоять рядом с дверью, а Макс… Макс встал посередине комнаты так, чтобы его было видно всем, словно он пришел на судилище и был готов к тому, что ему сейчас вынесут приговор.

– Можно я начну? – Я снова поморщилась и потерла спину. Она не так сильно болела, но я хотела напомнить им о последствиях неадекватного поведения. – Роберт, ты примчался сюда, когда увидел, как мы с Тимуром поцеловались? Не позвонил? Как тренер отнесся к этому?

– Завтра я лечу назад, – буркнул он. – Как раз несколько дней нет игр, с тренировок я отпросился.

– Чтобы сделать что? – не унималась я.

– Чтобы набить ему морду. – Он кивнул на Тимура. – И поинтересоваться у Макса, как допускает такое.

– Получается, что ты выполнил все, за чем приехал, – хмыкнула Мира и получила от Роберта такой колючий взгляд, что мне стало не по себе.

– Я говорю тебе последний раз, – обратилась я к брату, – мы с Максом… у нас отношения. Он мой бойфренд. Так получилось. Иногда люди притягиваются друг к другу, даже если они не хотят. Тебе придется смириться.

Я взглянула на Макса, его лицо будто захлопнулось.

– Черта с два я смирюсь! – прорычал Роберт. – Ты была права: тебе нужно было ехать со мной. Я не думал, что мои друзья способны так со мной поступить.

На Макса было страшно смотреть: теперь его лицо посерело, Тимур тоже не выглядел счастливым.

– Макс, – не выдержала я, – да скажи ты ему, что нам хорошо вместе, что ты специально не поступал с ним плохо и ты сопротивлялся, но наши чувства были сильнее.

И снова второе тихое место на земле после американской бетонной камеры.

– Роб прав, – прошептал Макс, – мы не должны были. Я не должен был. Я виноват, Роб. – Он посмотрел ему прямо в глаза. – Обещал тебе, что не допущу, чтобы наша дружба омрачилась чувствами Миши к Тиму. Но я… я не совладал с собой. Зашел слишком далеко. Прости.

Что за черт? Мне послышалось. Явно же послышалось; еще десять минут назад он рассказывал мне, как скучал, как хочет целовать. А теперь – «прости, Роб»? А как же я?

– Макс, – я встала с кресла и сделала шаг в его сторону, – что ты говоришь такое, а как же мы?

– Миш, не надо. – Он провел рукой по волосам. – Ты знаешь, какой я: мне не нужны обязательства, не нужна постоянная подружка. Думаю, что нужно прекратить то, что мы так необдуманно начали…

– Прекрати нести чушь. – Я протянула руку и погладила его по щеке, мой голос был ласковым и тихим. – Макс, это же я, Миша, и ничего не изменилось. У нас все будет хорошо, – я заглядывала ему в глаза, – поверь мне, потому что… я люблю тебя.

Макс вздрогнул и умоляюще посмотрел на меня.

– Я люблю тебя, – повторила я.

– Ох ты… – послышалось от Миры.

– Ты едешь со мной! – прорычал Роберт.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Тимур.

– Прости меня, – прошептал Макс и убрал мою руку.

Я не понимала, что происходит. За что простить?

– И ты, Роб, прости. Тим. – Он обвел взглядом присутствующих, кивнул Мире и вышел из комнаты.

– Куда ты? – закричала я и побежала за ним, но меня за руку поймал брат.

– Прекрати концерт, Миш. Он ушел, так лучше. Вам не нужно быть вместе. Я знаю его характер, он не может два раза подряд спать с одной девушкой. Поверь, отношения – это не для него.

Что он говорит такое? И о ком? Точно не о Максе, не о том Максе, которого знаю я. Мой Макс проводит все свободное время со мной, сдает кровь и развлекает детей в больнице, он лучше всех играет в хоккей и точно испытывает ко мне чувства.

– Ты его не знаешь, – прошипела я, пытаясь вырваться.

– Это ты его не знаешь, – вздохнул Роберт. – Я видел не одну такую влюбленную дурочку, которая бегала за ним.

Тимур вышел из комнаты, за ним выскользнула Мира.

– Этого не может быть, – прошептала я. – Я знаю его.

– Это правда, Миш. Если бы он тоже любил тебя, то остался бы и сражался за свою любовь и за тебя. – Роберт притянул меня к себе и обнял. – Я так боялся, что кто-нибудь разобьет тебе сердце, и похоже, что это сделал мой лучший друг.