– Вот черт. – Макс отбросил телефон и посмотрел на свою татуировку.

– Что такое?

– Пришло письмо, что нужно сдать кровь моей группы. Я обычно сразу реагирую, а сейчас, – он выставил локоть, – не могу.

– Точно, ты говорил, что нужно взять паузу. – Я убрала телефон, в котором листала ленту соцсетей. – Может быть, я могу? Я, правда, как ты помнишь, не знаю, какая у меня.

Макс посмотрел на меня, словно я только что сочинила поэму на тысячу страниц, в его глазах светилась гордость.

– Давай поедем и узнаем, можешь ли ты сдать по состоянию здоровья, заодно узнаем и группу.

Это было так странно: я столько лет увлекалась анатомией и физиологией, но меня никогда не интересовала я сама как объект изучения. Я становилась одержимым исследователем, а материалом всегда становились окружающие.

На календаре конец ноября – самое темное и слякотное время в году, но впервые в жизни мне все равно, какая погода за окном, мне здорово от того, что рядом Макс. Когда человек счастлив, ему хочется делиться радостью и помогать другим. Недалеко от моего дома две детские больницы, к одной из них мы и подъехали. Наши пальцы переплелись, когда мы шли к зданию. Ох ты! Я боялась дышать, чтобы не напугать Макса своим волнением.

Я заполнила предварительную анкету, где указала болезни, которыми болела, рост, вес и еще много различной информации, потом мы пошли к врачу на осмотр.

– Давайте я возьму кровь из пальца, чтобы узнать вашу группу крови и уровень гемоглобина, пока анализ будет готовиться, я вас быстро осмотрю.

Я кивнула.

– Вас в космос запускать с такими анализами, – улыбнулся доктор, – давно таких здоровых не видел. Группа крови – четвертая положительная. Идите и сдавайте.

Макс ждал меня у двери.

– Ну?

– Все в порядке. Иду сдавать.

– Я подожду здесь. – Он махнул на стул в коридоре. – После сдачи зайди в буфет и съешь что-нибудь, выпей чай, хорошо?

Я снова кивнула – такой заботливый. Я уже пошла в направлении кабинета, как Макс спросил вдогонку:

– Какая группа крови?

– Четвертая положительная.

– И у меня, – сказал он и почему-то улыбнулся.

Сдавать оказалось гораздо легче, чем я думала. Перенесла я это нормально: посидела, попила и ни разу не упала в обморок. Шутка. Я же на биоинжиниринге все-таки учусь. Хотя при мне один парень пытался потерять сознание, но опытные медсестры сразу сунули под нос ватку с нашатырем. В общем, было нескучно.

– Поехали, – скомандовал Макс, когда увидел меня в коридоре.

– Куда? – не поняла я.

– Купим тебе подарок. Такой поступок должен быть обязательно вознагражден.

– Что? Это совсем не нужно, – запротестовала я.

Но Макс был неумолим:

– Поехали.

Мы приехали в большой молл. Честно говоря, я даже обрадовалась тому, что предложил Макс. В начале декабря у него день рождения, и я надеялась, что смогу приметить, куда упадет его взгляд. По крайней мере, это было проще сделать в магазине, чем неожиданно спрашивать за завтраком.

– С чего начнем? – Макс оглядел магазины на первом этаже торгового центра.

– Я бы предпочла получить в подарок за свой геройский поступок книжку. – Я потянула его к эскалатору.

– Отличная идея.

Мы поднимались и поднимались, сменяя эскалаторы. Книжный магазин оказался на предпоследнем этаже. Макс вставал на эскалатор первым и подавал мне руку, чтобы со мной ничего не случилось во время подъема. Это было так мило и так непривычно. Я хотела было пошутить, но прикусила язык: Макс раскрывался для меня с новой стороны, и это точно не было поводом для шуток.

– Ну и какие планы у нас на покупки? Что-нибудь интеллектуальное? Биология? Айти? – Макс оглядывал полки магазина с выставленными книгами в завлекающих обложках.

– Мне нужно время подумать, – сказала я. – Давай ненадолго разойдемся: я выберу что-нибудь себе, и ты тоже присмотри.

Макс кивнул и пошел вглубь, проводя кончиками пальцев по корешкам книг, выставленных на полках. Разной научной литературы мне хватало в университете, поэтому я подошла к полкам с фэнтези и стала читать аннотации. Выбрав книгу, я отправилась искать Макса. Он листал подарочное издание о гитарах. На гладких глянцевых страницах яркими пятнами выделялись корпуса разноцветных электронных гитар, принадлежащих известным музыкантам. Интересно, я никогда не слышала, чтобы он интересовался игрой на музыкальных инструментах, но, возможно, здесь есть что-то, о чем он сам не догадывался.

– Нашел что-то интересное? – Я вышла из-за стеллажа. Макс резко захлопнул книгу и поставил на полку.

– Да ничего такого особенного. Просто попалась под руку. А ты выбрала книгу?

Я показала ему обложку. Макс приподнял одну бровь.

– Не похоже на научпоп.

– Иногда нужно отдыхать даже от любимой учебы, чтобы на следующий день окунуться в нее с головой.

Макс усмехнулся.

– Дальше по плану у нас еда, для восстановления сил, – сказал Макс и потащил меня по направлению к ресторану.

– Да я же не хочу, – сопротивлялась я.

– Постарайся поесть через «не хочу». Так нужно, – настаивал Макс.

Я вздохнула и уселась за столик.

Заказал он на четверых, не меньше, и я не могла понять, то ли он сам такой голодный, то ли так беспокоился обо мне, то ли поддался уговорам отчаянно флиртующей с ним официантки. Он не поднимал на нее глаз, уставившись в меню, и только соглашался на все, что она предлагала.

– А у нас еще есть замечательный десерт, я могу подать его после горячего вместе с кофе.

– Думаю, нам хватит того, что мы уже заказали, – не выдержала я и послала ей красноречивый взгляд.

Макс хмыкнул.

– Не смейся, с тобой ходить куда-то сомнительное удовольствие: официантки флиртуют, девушки головы сворачивают.

– Никто не сворачивает, – запротестовал Макс.

– Посмотри, вон там девчонки не сводят с тебя глаз.

Макс обернулся и заметил двух девушек, которые тут же сделали вид, что заняты разговором. Он пожал плечами.

– Мне все равно. – И улыбнулся.

Ему все равно. Ладони сразу вспотели, и я схватила стакан с водой, чтобы скрыть свою радость. Почему его равнодушие к другим девушкам мне так понравилось? Я хотела быть у него единственной? Но тогда это означало бы, что мы пара. А мы вообще никак не обозначали статус наших отношений. Договорились жить так, как идет, и все, но с каждым днем мне все больше хотелось ясности и каких-никаких критериев. Я вздохнула. Опять слишком много думаю.

Телефон Макса завибрировал, и он уставился на экран. Его желваки напряглись, брови чуть сдвинулись, даже его поза стала активной – еще секунда, и бросится в атаку.

– Что случилось? – не выдержала я.

– Да… – Макс неопределенно взмахнул рукой и замолчал.

– Колись.

Он посмотрел мне в глаза.

– Не хочу грузить тебя домашними проблемами.

– Многие говорят, что я могу дать хороший совет, – аккуратно сказала я, стараясь не давить на и без того напряженного Макса.

Он отвернулся, уставившись в окно, потом заговорил, торопясь и сбиваясь, словно боялся, что решимость исчезнет:

– По субботам у нас традиционный обед, собирается вся семья. Ты же их помнишь?

Я кивнула: еще в детстве постоянно видела его отца и деда на трибунах, когда играли «Викинги», но не знала подробностей о его семье. Роберт не делился, хотя, может, тоже не знал. Макс забарабанил пальцами по столу, словно подбирая слова.

– Все деньги в нашей семье – от фирмы, которую основал дед, поэтому он у нас директор не только на работе, но и дома. Как скажет, так все и делают, танцуют под его дудку, только бы умаслить. – Макс покраснел. Ему было нелегко говорить об этом. – Он всегда хотел играть в хоккей, но ему помешала травма, отец тоже не смог из-за здоровья, а я… я смог. – Он остановился и перевел дыхание. – И всю жизнь они требуют от меня результата, и чего бы я ни добился – им всегда недостаточно. Каждое мое достижение воспринимается как само собой разумеющееся, и немедленно требуется больше, еще и еще. Я немного выдохнул в прошлом году, когда был в Финляндии, но как вернулся – мне кажется, они усилили давление, и я не выдержал. Впервые в жизни поссорился с дедом. – Он сделал глоток воды, затем еще один.

Это признание далось ему непросто. Когда такой человек, как Макс, открывается, ни в коем случае не нужно его жалеть, он почувствует себя только хуже и немедленно испытает стыд. Лучше всего показать ему, что вас его откровения не шокируют, и отнестись к ним как к обыденности.

– Понимаю, – сказала я и сжала его руку. – Хочешь, мы сменим тему?

Он благодарно улыбнулся, и мы продолжили держаться за руки, не сводя взгляда друг с друга. Я чувствовала тепло его ладони и поняла одну необычную вещь: мы нужны друг другу не только потому, что нам хорошо вместе, но и потому, что, когда мы вместе, каждый становится сильнее.

Запавшая на Макса официантка кружила вокруг нашего столика, словно оса вокруг банки с вареньем.

– Так, ладно, – я махнула ей, чтобы она подошла ближе, – пожалуйста, упакуйте нам все с собой, мы вынуждены уехать.

Она кивнула и с тоской посмотрела на Макса. Никаких ей чаевых.

– Куда мы должны ехать? – не понял Макс.

– К твоим родителям. – Я сунула телефон в рюкзак. – Давно их не видела. Соскучилась.

Наши глаза встретились, воздух стал тягучим, словно мед, невысказанные слова повисли на невидимых, протянутых между нами струнах.

– Мишель! – воскликнула мама Макса. – Как я давно тебя не видела! Ты так выросла! – Она протянула ко мне руки и обняла. – Какими судьбами?

Я открыла рот, чтобы ответить, но вмешался Макс:

– Я присматриваю за Мишей, пока Роб в отъезде.

Его мама понимающе кивнула и пригласила нас войти. Подозреваю, что она не очень разобралась, почему я приехала, но была рада приезду Макса и не стала вдаваться в подробности. В гостиной сидели отец Макса – высокий, поджарый, с темными, как у Макса, волосами, но уже с проседью, и его дед. Они втроем выглядели как матрешки, которых расставили по возрасту. Все одинакового роста и телосложения, у всех серые непроницаемые глаза, только цвет волос и количество морщин было разным. Я посмотрела на отца Макса – вот так Макс будет выглядеть через двадцать лет, перевела взгляд на деда – а вот так через сорок. Что ж, перспективы у него самые замечательные.

– Мишель! – Меня обнял его отец. – Очень рад тебя видеть!

– Здравствуйте, Виктор Витальевич! Здравствуйте, Виталий Евгеньевич!

– Проходи, рассказывай, чем живешь.

Я улыбнулась и уселась на диван. Все жадно смотрели на меня, словно я вернулась из фантастического путешествия и готовлюсь поведать о своих приключениях. На самом деле всем было немного неловко, и я оказалась лишним элементом, на который можно было отвлечься. Я рассказывала про университет, про отъезд Роберта и про то, как Макс составляет мне компанию, чтобы я не скучала одна. Быстро взглянув на Макса, я заметила, что его глаза хищно сверкнули. Он по-своему понял слово «не скучала».

– Ваши с Робертом родители были такими замечательными людьми… – Виктор Витальевич сжал мое плечо, выражая поддержку. Я кивнула; развивать эту тему очень не хотелось: боялась, что не смогу сдержать слезы.

– Все родители замечательные, если делают для своих детей то, что делали вы для нас, – сказала я. – Возили нас на тренировки, поддерживали. Я помню, сколько было сборов, соревнований, товарищеских игр… Страшно представить, как вам было непросто этим заниматься.

– А ведь Мишка-малышка дело говорит. – Дед подался вперед. Я внутренне сжалась: терпеть не могу это дурацкое прозвище. – Сколько мы в вас вложили – и не сосчитать. – И он уставился на Макса, щеки которого пылали.

– Но ведь и мы старались, Виталий Евгеньевич, – возразила ему я, но очень мягко, по-детски, помня о том, какой авторитарной фигурой он был. – Я помню, как тренировалась каждый день, включая выходные, а про ребят и говорить нечего. Роберт, Макс и Тимур с утра до вечера бредили хоккеем и после молодежки подписали контракты, а сколько ребят бросили: не смогли, не дотянули, не хватило таланта.

Он сочувственно посмотрел на меня, видимо, припомнив и мой отказ от хоккея.

– Но это не значит, что нужно останавливаться на достигнутом и довольствоваться тем, что есть. Нужно стремиться к большему, – хриплым голосом парировал он.

– Я с вами согласна. – Я влила в свой голос столько елея, сколько смогла, и сделала невинные глаза. – Нужно стремиться. При этом также нужно фиксироваться на уже достигнутом результате, закреплять его. Когда мы находимся в гонке, мы всегда собранны и напряжены; когда мы исследуем то пространство, где мы есть сейчас, мы расслабляемся и собираем силы для нового качественного рывка. Все просто. – Я пожала плечами.

В гостиной стало тихо, как ночью на кладбище. Все смотрели на меня и на Виталия Евгеньевича. Я чувствовала спиной напряжение и волнение, исходящее от Макса. Дед тоже молчал, не двигаясь в кресле; он прищурил глаза и рассматривал меня, словно решая, можно ли воспринимать мои слова всерьез.

– Я пойду на кухню, посмотрю, как пирог, – подскочила мама Макса и убежала на безопасную территорию.

– Возможно, в твоих словах что-то есть. Не зря ты поступила в университет; с мозгами у тебя все в порядке, – прищурившись, прохрипел дед.

Я рассмеялась, и все выдохнули. Все-таки семья – это хорошо, какой бы неудобной и странной она вам ни казалась. Это гораздо лучше, чем когда ее нет.

– Пирог готов, – объявила мама. – Давайте пить чай. Мишель, ты мне поможешь?

Я с готовностью подскочила и, проходя мимо Макса, прочитала по его губам: «Спасибо».