Я всегда винила Миру в тех неприятностях, в которых оказывалась. Но если покопаться в себе и признаться себе честно, то кажется, что я сама всегда о них мечтала, но мне никогда не хватало смелости совершить хоть один безумный поступок. Мира оказалась рядом и расширила мои границы. Наверное, поэтому я дружу с ней столько лет.

Но сейчас не о Мире. Сейчас обо мне. Меня никто не подталкивал, не уговаривал, не угрожал. Я сама оказалась там, где я сейчас нахожусь, а именно – в постели с Максом. Я добровольно согласилась перешагивать из одного дерьма в другое, как будто это для меня обычное дело. Первой остановкой был наш поцелуй, после которого он сбежал, словно ему в трусы закинули килограмм тараканов. За вторым я нырнула (очень хочется сказать «в глубокие синие воды», но все-таки в вонючие и коричневые), когда оказалась с ним в постели. Ну а на третий раз я решила заняться исследованием дна – потому что я не знаю, как по-другому назвать то место, в котором я сейчас находилась. На дне какого-то ужасного дерьма – и я не знала, что теперь со всем этим делать и как выбираться.

Макс спал, его дыхание было глубоким и ровным. Я лежала рядом и думала, что у меня раздвоение личности. С одной стороны, у меня только что был лучший секс в моей жизни. Правда, как мы все помним, опыт у меня небольшой, но я чувствовала, что страсть, была яркой и настоящей. С другой стороны, как теперь жить с тем, что я дважды переспала с лучшим другом моего брата, который терпеть меня не может и должен следить за мной, чтобы отгонять от меня Тимура?

Тимур.

Его образ нарисовался в голове, но я не испытала совершенно ничего. Похоже, мои чувства к Тимуру поменялись на чувства к Максу. О нет, неужели я из тех девушек, которые не могут находиться в отношениях только с самими собой? Мне все время нужно быть в кого-то влюбленной? У меня что, синдром Адель Гюго? Похоже, поскольку я испытываю чувства к тем людям, которым я совершенно не нужна. Я закрыла глаза и тут же поняла, какую ошибку совершила: передо мной сразу всплыли сцены нашего поцелуя на кухне и продолжения в спальне. Черт возьми, что же делать? Завтра Макс проснется, все осознает, возненавидит себя и меня еще больше. Я и сама запуталась, что уж говорить про него. Я вздохнула и посмотрела на небо, то есть на потолок, и прошептала:

– Мне нужен знак, хоть какой-нибудь.

В этот момент Макс заворочался во сне, обнял меня и крепко прижал к себе. Жар его тела, его глубокое неспешное дыхание подействовали на меня как снотворное. Я расслабилась и провалилась в сон.

Утром я проснулась от запаха кофе. Он маняще разливался в воздухе, призывая открыть глаза и насладиться терпким горьковатым вкусом. Я села на кровати. Макса не было. Наверное, напился кофе и сбежал. Я надела его футболку, которая валялась рядом с моей кроватью, и побрела на кухню.

Макс стоял возле окна, держа в руках чашку. Он был одет в одни спортивные брюки. Я посмотрела на его голый торс, и во рту тотчас пересохло.

– Хочешь кофе? – Его голос был хриплым.

Я кивнула и села за стол. Неловкость – слово дня. Он поставил передо мной чашку и снова отошел к окну.

– Слушай, Миш… – Он провел рукой по волосам, взлохматив их. Жест не предвещал ничего хорошего. – Нам нужно обсудить то, что происходит… произошло.

Я посмотрела на него, стоящего на фоне утреннего света, льющегося из окна. Его глаза были непроницаемыми, как раз под стать серому ноябрьскому небу. Еще несколько часов, и снова будет темно; в ноябре всегда так – отвратительно и беспросветно и стопроцентно соответствует моему настроению.

– Если ты считаешь, что у нас есть тема для обсуждения, то я готова, – пробормотала я.

– Миш, я… – он помедлил, словно подбирая слова, – я не знаю, что со мной происходит последнее время, но я не могу мыслить ясно, когда ты рядом. Я завожусь от одного взгляда.

Черт. Что он говорит? Я замерла, впитывая каждое его слово.

– Я раньше думал, это во мне кипит ярость, но сейчас мне кажется, это… – Наши взгляды встретились. Меня окатило волной страсти. – Это желание.

Послышался крякающий звук. Не хочу думать, что это я его издала, потому что он торопливо продолжил:

– Я не понял, когда это произошло. Я не понял, когда захотел тебя. Сначала просто требовалось оторвать тебя от Тимура, а потом… все вышло из-под контроля.

Так, я растаяла, несите швабру, нужно вытереть пол.

– Наверное, это неправильно, иррационально. Я обещал, что буду присматривать за тобой, но вместо этого воспользовался ситуацией…

Он замолчал, собираясь с мыслями.

– Ты не должен винить себя, – выдавила я. – Это было взаимно. Я… я была не против.

Как же ужасно говорить об этом.

– Нет. Ты – младшая сестра моего друга. Мы не могли, я не мог… – Он беспомощно опустил руки.

– Макс, я хочу задать тебе один вопрос: ты чувствуешь то же самое, что и я? – Я сама не ожидала от себя такой смелости.

– А что ты чувствуешь? – Голос его был свистящим и низким.

– Я не знаю, как это назвать. Я чувствую напряжение между нами в хорошем смысле. Чувствую, как нам хорошо вместе. Чувствую, что хотела поцеловать тебя и хочу…

– Хочешь? – Он выдохнул.

Я кивнула, мое дыхание участилось.

– Не знаю, как это произошло, почему и зачем, но знаю, что мы взрослые люди и между нами есть страсть. Плевать на всех. Разве мы не можем просто наслаждаться тем, что у нас есть?

В его взгляде борьба и мука.

– Не знаю… можем ли?

– Конечно. Кому будет хуже, если мы воспользуемся тем, что имеем?

– Но Роберт?

– Его здесь нет. Он не хозяин моей жизни, и он не узнает.

Макс закрыл глаза, его кулаки сжимались и разжимались, словно он боролся с собой. Но когда я снова увидела его глаза, в них появилась синева, и он сказал:

– Иди ко мне.

Макс ждал меня возле своей машины. Я заметила его сразу, как только вышла из университета. Он стоял в распахнутой куртке, надетой поверх футболки. Да, он был еще более лояльным к холоду, чем я. Волосы идеально уложены так, что кажется, будто они беспечно растрепаны. Девчонки столбенели, когда выходили на крыльцо. В нашем университете таких парней днем с огнем не найти: все будущие ученые, ну вы сами про них все понимаете.

«Кто это?» – слышалось со всех сторон.

«Секс-ангел посетил наш забытый богом универ?»

«Девочки, он настоящий?»

«Неужели бывают такие парни?»

Я улыбнулась и направилась к Максу.

– Привет. – Я прижалась к его губам и рассмеялась.

– Что? – не понял он.

– Я уверена, что сейчас половина девчонок, стоящих на крыльце, потеряла сознание. Ты неотразим.

Он ухмыльнулся и прошептал:

– Давай тогда отправим в обморок вторую половину. – И поцеловал меня так, что я сама почти отправилась к праотцам.

Да, мы с Максом вместе или типа того. После нашего разговора, полного смущения, мы стали вести себя как пара, хотя толком этого не обсуждали. Договорились просто плыть по течению и наслаждаться тем, что мы молоды, полны энергии и страсти. Этот разговор отпустил тормоза, и теперь мы старались проводить все свободное время вместе. Когда мы были дома, не выбирались из постели. Казалось, мы созданы, чтобы быть вдвоем, и наши тела идеально подходят друг для друга.

– Прогуляемся? – Макс затянул мой шарф.

– Настолько мерзко на улице, что гулять в такую погоду могут только влюбленные парочки, – вырвалось у меня.

Макс улыбнулся и сказал:

– Давай притворимся.

На секунду во рту стало горько, но я постаралась спрятать противное чувство, которое рвалось наружу.

– Поехали к «Лужникам», пройдемся по набережной.

Он кивнул и открыл мне дверь.

С неба мокрыми хлопьями сыпал снег, превращаясь на асфальте в жижу, тушь капала с ресниц на щеки. Макс вытирал черные капли большим пальцем и каждый раз целовал меня. Я закрывала глаза от удовольствия, и тушь большой черной каплей снова ползла на щеку. Макс снова вытирал и целовал. От машины при такой занятости мы сумели отойти метров на десять.

– У меня через три часа самолет, – сказал Макс. – Как мне бы ни нравилось утыкаться своим холодным носом в твой, нужно все-таки идти, – нехотя сказал он.

– Как ты успеешь?

– Доедем до Павелецкой. – Он пожал плечами. – Домой поедешь на моей машине.

Что? Макс никому никогда не разрешал садиться за руль своей машины. Я помню, как Роберт жаловался, что у Макса только одна постоянная любовница – его тачка. Я поморщилась от воспоминания. Очень вовремя.

– Ты разрешишь мне? – недоверчиво спросила я.

– Почему нет? Езжай аккуратно и не попадай в аварии.

Небеса, помогите мне, пожалуйста, окончательно не влюбиться в этого парня.

Вечер я решила провести за поеданием пиццы и просмотром «Дневников вампира». Было странно пусто и одиноко. Мне не хватало Макса. Я в сотый раз взяла телефон, чтобы проверить, нет ли от него сообщения. От Макса не было ничего, зато от Тимура было целых два. Черт возьми.

Тимур

Буду завтра в Москве.

Тимур

Давай сходим на хоккей.

Э-э-э, что? Идти с Тимуром на хоккей просто так, в смысле, не на игру его самого, или Макса, или Роберта – это очень странно.

Миша

В смысле – смотреть?

Тимур

Прикольно, да? Завтра матч ЦСКА – «Спартак». Достану билеты на отличные места.

Очень прикольно.

Миша

Не знаю.

Тимур

Если ты переживаешь из-за Макса, то я напишу ему сейчас и скажу, что мы проведем завтрашний вечер вместе.

Господи, только не это.

Миша

Не нужно ему писать. Все ок. Пойдем, конечно.

Тимур

Отлично, давай завтра встретимся у входа.

Я вздохнула. Моей запутанной ситуации с Максом как раз не хватает Тимура с матчем ЦСКА – «Спартак». Лучше Максу ничего не знать, он приедет только послезавтра утром.

На следующий день, когда я подходила к арене, Тимур уже ждал меня. Он радостно воскликнул: «А вот и ты!» – и обнял меня. Его тело было большим и сильным, но не таким, как у Макса. Макс обладал врожденной гибкостью, и его мышцы были более сухими и рельефными. Если Тимура можно сравнить с медведем, то Макса – с гепардом.

– Каким ветром в Москве? – Мы поднимались по лестнице.

– Завтра игра в Череповце, а сегодня свободный вечер, решил провести его здесь. Хочешь чего-нибудь? – Он указал на небольшое кафе.

– Если только воды.

Он кивнул и встал в очередь. Мой телефон моргнул, на экране высветилось сообщение от Миры в наш общий девчачий чат.

Мира

Очень жду развития телесериала. Что в следующей серии?

Арина

Ты о чем?

Мира

О Мишиных похождениях.

Миша

Курицы, вот вам новость. Иду с Тимуром на хоккей.

Мира

Оценка новых серий на Кинопоиске – 9.8.

Арина

Ого! Ты счастлива?

Миша

Очень смешно, Мира. Арин, не знаю. Наверное, да.

Мира

Когда вечеринка? Хочется успеть до 80 лет.

Арина

Я тоже хочу вечеринку. Мне кажется, что пора социализироваться, а то я, кроме универа, нигде не бываю.

Миша

Арин, нужно срочно с этим что-то делать.

Мира

Сделай вечеринку.

Миша

😊

Мы с Тимуром прошли на трибуны. Это было очень странно – прийти с ним на хоккей. Еще месяц назад я бы с ума сходила от радости, но сейчас чувствовала, что это неправильно – сидеть с ним вот так.

Игра началась, и через три минуты меня уже захватили скорости, напряжение и зрелищность. Когда играют мастера, невозможно не поддаться. Через десять минут мои зеркальные нейроны объединили меня с командами, болельщиками и… Тимуром. Параллельно он рассказывал мне смешные истории со своих матчей, о привычках товарищей по команде и кличках, которые им дал тренер. Во втором периоде фанаты, разогретые игрой и общим настроением, требовали от любимых команд больше забитых шайб. Взмокшие игроки неслись к воротам соперника, клюшки стучали об лед, шайба летала от одного спортсмена к другому. Счет 1:1. Тренер просит тайм-аут.

– Мы можем после матча зайти куда-нибудь? – глаза Тимура встретились с моими. – Мне нужно поговорить с тобой.

Что? Господи.

– О… чем ты хочешь поговорить? – пробормотала я.

– Миш… – Он смущенно улыбнулся и взял меня за руку.

Я минуту назад призывала Господа, кого же сейчас призвать?

– Камера поцелуев! – Кто-то потряс меня за плечо.

– Что? – Я обернулась и непонимающе посмотрела на соседа справа.

Он указал на центральный экран, где, объединенные рамкой камеры поцелуев, мы с Тимуром держимся за руки. О нет.

Историю с поцелуями на матчах придумали в Америке в 90-х годах прошлого века, чтобы зрители не скучали, не уходили и не засыпали. Всем очень понравилось видеть себя на экранах, организаторы придумывали другие развлечения: разные конкурсы, танцы, но камера поцелуев до сих пор остается самой популярной.

Зрители вокруг начали скандировать: «Целуй, целуй!» Я переводила взгляд с экрана на Тимура, который довольно улыбался.

– Надо поцеловаться, – прошептал он мне. – Мы же не хотим, чтобы нас освистали? – И прильнул к моим губам.

Вокруг раздались аплодисменты и одобрительный рев. Его губы были теплыми и настойчивыми, а в моей голове стучала одна мысль: «Только бы Макс этого не увидел».

Все очень плохо.

Тимур наконец оторвался от меня, потому что я сама не могла этого сделать, внутри словно все парализовало. Я смотрела на наши сплетенные пальцы и не находила сил убрать руку. Закончился второй период, я не выдержу еще один.

– Тимур, прости, но мне нужно домой. Я неважно себя чувствую.

– Что такое? – Его лицо стало озабоченным.

– Да… – я не знала, что сказать, – женское недомогание, ну ты знаешь…

Он энергично закивал и зачем-то стал оглядываться.

– Ладно, скажу сейчас. Миш, слушай, – он погладил пальцами мою ладонь, – столько лет я воспринимал тебя как милую сестру Роберта. Мне всегда нравилось проводить с тобой время. Ты была как цветочек, всегда радостная и веселая. Но сейчас, – он сглотнул, а я почувствовала, как потею, – ты изменилась, ты выросла. И ты мне нравишься… как девушка.

Бойтесь своих желаний, когда-нибудь они могут исполниться.