– Микрокристаллический воск, канделильский воск, гидрогенизированное касторовое масло, гидрогенизированное пальмоядровое масло, оксид железа… – Майор бросил на стол результаты лабораторной экспертизы.
В ресторане семьи Янь витал приятный аромат изысканных блюд и звучала плавная фортепианная музыка. Голоса гостей и смех остались за закрытой дверью отдельного кабинета, сквозь приоткрытое панорамное окно доносилось пение птиц.
Они вернулись в Цзяньнин к трём часам ночи и сразу же направились в больницу. Новость о вооружённом нападении Фань У и его подельников на заместителя Яня подняла на уши всё руководство муниципального управления. Начальник Люй примчался в больницу посреди ночи в домашних тапочках и даже забыл прихватить свою любимую кружку с чаем, с которой обычно не расставался.
В дежурную часть поступила неполная информация, поэтому все решили, что майор серьёзно ранен и находится на грани жизни и смерти. Однако о стойкости Янь Се не зря ходили легенды: пропустив несколько серьёзных ударов по голове, он отделался лишь ссадинами, мозг не пострадал. Лёжа под капельницей в палате, майор доложил начальнику Люю о результатах обыска дома Фань Сы, передал изъятые двести пятьдесят тысяч юаней наличными и приписал Хань Сяомэй все заслуги по обезвреживанию вооружённого преступника, как они и договорились по дороге в Цзяньнин. Стажёрка сильно волновалась, но начальник Люй лишь смерил её взглядом и не стал задавать никаких уточняющих вопросов.
Пообщавшись с хитрым лисом Люем и успокоив своих родителей, которые тоже в панике посреди ночи прибежали в больницу, Янь Се лёг спать. Проснулся майор только к полудню, голодный как волк и весьма бодрый. Он быстро умылся, побрился, надел сшитые на заказ брюки и рубашку и с забинтованной, как у героя боевиков, головой с результатами экспертизы поехал за Цзян Тином, чтобы вместе пообедать.
Капитан уже поел и сидел с чашкой горячего кофе и пирожным. Взяв в руки отчёт, он нахмурился:
– Косметика?
– Да, это косметические ингредиенты. – Майор в считанью секунды расправился с порцией пасты с лобстером и глубоко вздохнул. – Лао Хуан сказал, что полученные результаты совпадают с составом карандаша для бровей, который они позаимствовали у сотрудницы отдела.
Цзян Тин кивнул, сделал глоток кофе и услышал голос Янь Се:
– Но ты-то как это понял? Сам, что ли, красился? Капитан поперхнулся и прикрыл рот ладонью.
– Ян Мэй таким пользуется.
– Да что у вас за отношения? То плойка, то карандаш для бровей. Может, у вас ещё очищающее молочко одно на двоих?
– Ян Мэй была моим информатором в Гунчжоу. Однажды ей пришлось срочно передать сведения, а под рукой были только карандаш для бровей и губная помада. С тех пор она, видимо, прониклась духом шпионских фильмов и всегда использовала косметику в таких случаях, меняя цвета в зависимости от надёжности источника…
– Пусть больше так не делает. Поверь моему богатому детективному опыту: она пытается тебя соблазнить.
Они обменялись долгим взглядом, а затем капитан подбородком указал на отчёт:
– Помаду ещё можно посчитать сексуальной, но вот карандаш для бровей – вряд ли. В данном случае это свидетельствует только о том, что деньги Фань Чжэнъюаню передала женщина.
Майор сощурился:
– Червонная дама?
Цзян Тин хотел что-то сказать, но в дверь постучали и показался молодой парень. Судя по выражению лица, ему явно было неловко отвлекать старших от разговора.
– Ма Сян?! – удивился Янь Се. – Что ты тут делаешь?
Капитан жестом пригласил его войти и пояснил:
– Это я его позвал. Ты принёс?
– Принёс, принёс. Даже специально ноутбук захватил.
Ма Сян снял рюкзак и подозвал официанта, чтобы заказать еду. Поскольку ресторан принадлежал семье Янь Се, он уже не раз бывал здесь и чувствовал себя как дома. Сделав заказ, Ма Сян попросил официанта закрыть за собой дверь и под пристальным взглядом майора достал жёсткий диск и ноутбук.
– Что вы двое проворачиваете за моей спиной? – насторожился Янь Се.
– Я попросил Ма Сяна заглянуть к вашим техническим специалистам и скопировать кое-что с компьютера Ван Синъе. Я звонил ему при тебе ночью по дороге из Цзянъяна, Хань Сяомэй может подтвердить.
– Что-то не припоминаю…
– Ты как раз бредил от жара, – парировал Цзян Тин.
Он открыл ноутбук, подключил жёсткий диск, и через несколько секунд экран заполнился ярлыками файлов и папок.
Официант принёс блюда. Ма Сян закинул ногу на ногу и принялся уплетать еду за обе щеки. Янь Се пододвинул стул ближе к Цзян Тину и заглянул ему через плечо. Названия файлов на японском и английском языках перемежались с традиционной иероглификой и непонятными символами. Капитан листал вниз, пока не наткнулся на папку «Материалы для художественной выставки».
– Этот тип и впрямь странный. Зачем хранить рабочие файлы вперемешку с фильмами? Самому-то удобно было искать? – озадаченно спросил Ма Сян. – Или это такой способ чередовать дела с отдыхом?
– Нет, – ответил Цзян Тин.
В папке оказалось полно фотографий. Капитан щёлкнул по первой, и, к удивлению Янь Се, на экране крупным планом предстали женские ноги в весьма эффектной позе.
– Это личная коллекция Ван Синъе, – ровным тоном пояснял Цзян Тин, пока в его зрачках отражались меняющиеся снимки. – Своего рода увлечение, о котором он не заявлял открыто, а тайно наслаждался в одиночку… – Он сделал короткую паузу. – Фут-фетиш.
Ма Сян, копируя файлы, даже не заглядывал в эту папку и теперь на пару с майором изумлённо таращился на экран.
– С чего ты так решил? – поинтересовался Янь Се.
Капитан вздохнул:
– Помнишь, когда Ван Синъе сбежал, ваши оперативники в ходе обыска его квартиры нашли груду разных женских носков?
– Потом мы допросили его «подруг», и каждая признала свои… – растерянно подтвердил Ма Сян.
– Думаешь, он хранил их, чтобы похвастаться? – спросил Цзян Тин и сразу сам ответил: – Нет. Коллекционирование поношенной обуви и носков – один из типичных признаков фут-фетишиста. Однако моё внимание привлекло кое-что другое: возраст его любовниц колеблется от тридцати четырёх до сорока лет.
– Я тоже это заметил, – сказал Янь Се, потирая подбородок. – Решил, что он предпочитает зрелых женщин…
– Не просто предпочитает, он зациклен на них. Посмотри на эти снимки. – На экране замелькали фотографии ног. – У них есть очевидные общие черты: это не изящные стройные ножки юных девушек, а, напротив, пухлые ноги взрослых женщин. И ногти обязательно покрыты лаком. Когда у человека формируется фетиш, изменить его почти невозможно. Лишь определённый образ способен вызвать у фетишиста физическое возбуждение. Другими словами, только полные зрелые женщины с накрашенными ногтями на ногах могли по-настоящему привлечь Ван Синъе. Неужели вы до сих пор не понимаете, к чему я веду?
Повисла тишина. Ма Сян даже позабыл о еде, и вилка с куском говяжьего стейка зависла в воздухе.
– Бу Вэй… – пробормотал майор. – Она говорила, что Ван Синъе домогался её и даже чуть не изнасиловал…
– Это невозможно. Если бы Ван Синъе действительно был увлечён Бу Вэй, то украл бы у неё обувь или носки. Но, как только что сказал Ма Сян, все женские вещи из его коллекции были опознаны. Среди них нет ничего принадлежащего Бу Вэй.
– Получается, девчонка нам солгала! – ошарашенно воскликнул Ма Сян.
– Когда я увидел надпись на бумаге с наличными, почерк показался мне слишком изящным для взрослого мужчины, а лёгкий восковой блеск и цвет сразу указывали на карандаш для бровей. И тогда меня осенило. – Цзян Тин закрыл ноутбук и поднял глаза на Янь Се. – Мы догадываемся о причине убийства Фань Чжэнъюаня, но тут есть парадокс. Если это было наказание за оплошность, то почему Ван Синъе, который нанял его, чтобы убить меня, в тот раз остался цел и невредим? Единственное объяснение: он не имел к этому никакого отношения. Фань Чжэнъюаня наняла в частном порядке какая-то женщина.
– Что? Чтобы убить вас? – озадаченно переспросил Ма Сян, но его вопрос остался без ответа.
– Женщина, которая могла не только связаться с подчинёнными Ван Синъе, но и договориться с убийцей в обход толстяка… – Майор соединил в голове разрозненные части мозаики в единое целое. – Неужели это…
– Бу Вэй, – холодно заключил Цзян Тин.
В тишине кабинета ресторана кусок стейка глухо шмякнулся на тарелку. Янь Се схватил телефон, обошёл вокруг стола, остановился у панорамного окна и набрал номер.
– Алло, Хань Сяомэй? Ты говорила, что сегодня собираешься в больницу навестить Бу Вэй? – Майор дождался ответа и низким голосом велел: – Слушай меня внимательно и не задавай вопросов. Тебе прямо сейчас нужно сделать одну вещь.
Больничный коридор.
Хань Сяомэй повесила трубку, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, а затем открыла дверь.
Сквозь чистые оконные стёкла в палату проникали солнечные лучи, в свете которых фарфоровая кожа юной девушки казалась почти прозрачной. Бу Вэй, услышав щелчок дверной ручки, подняла взгляд от альбома в руках, и розовые губы изогнулись в очаровательной улыбке:
– Цзецзе, вы пришли!
Стажёрка улыбнулась, стараясь вести себя как можно естественнее, и посмотрела в глаза Бу Вэй.
– Я только вырвалась с работы и как раз наткнулась на вашего лечащего врача. Он поднял вопрос о стоимости дальнейшего лечения.
Девушка закрыла альбом и взволнованно спросила:
– Что именно он сказал?
– Не волнуйтесь. Вы пострадавшая, и основные расходы вам возместят, – поспешила успокоить Хань Сяомэй. – Но есть кое-что, что мы не можем решить за вас. Это касается выбора препаратов для дальнейшей реабилитации. Врач сказал, что есть несколько опций. Разумеется, разных по стоимости – сами понимаете, больница как-никак…
– У меня почти нет денег, – тихо проговорила Бу Вэй. – Я могу выписаться прямо сейчас…
– Доктор хотел обсудить этот вопрос с вашим опекуном. – Стажёрка пристально смотрела девушке в глаза, сохраняя непринуждённый тон. – Я объяснила, что пока у вас его нет, но вы уже взрослая и вполне можете самостоятельно принимать решения. Что думаете?
Бу Вэй устремила на стажёрку ясный взгляд. Похоже, эти слова её успокоили, и она тихо уточнила:
– Хм, самостоятельно?
– Если нет, я могу попросить управление связаться с вашими родственниками. Может, родители при жизни делились с вами чьими-нибудь контактами? Двоюродные дяди и тёти тоже подойдут.
Разумеется, Бу Вэй тотчас отложила альбом и возразила:
– Нет-нет, я сама всё сделаю, правда. Я справлюсь. С кем нужно поговорить?
Хань Сяомэй с улыбкой кивнула. Ещё пару дней назад Бу Вэй казалась ей милой беззащитной девушкой, но теперь в её поведении произошла необъяснимая перемена. Каждым словом и движением она словно вытягивала из палаты кислород, и дышать становилось всё труднее.
– С доктором Ли, это тот, который обычно совершает обход. – Стажёрка посмотрела Бу Вэй в спину и добавила: – Идите прямо по коридору и увидите его кабинет.
Девушка тепло поблагодарила Хань Сяомэй и вышла за дверь. Стажёрка осталась стоять на месте, но через три секунды, словно щёлкнул переключатель, опомнилась и выглянула в коридор. Убедившись, что Бу Вэй направляется к посту медсестры, Хань Сяомэй задёрнула занавеску на двери и бросилась к запертой тумбочке возле кровати. Она достала из кармана брюк полицейской формы две шпильки для волос, воткнула их в замочную скважину, и вскоре раздался тихий щелчок. Внутри оказался красный рюкзак Бу Вэй.
Каждый удар сердца отдавался в горле Хань Сяомэй. Дрожащими руками она расстегнула молнию и нащупала то, о чём просил Янь Се, – связку ключей от квартиры.
– Доктор Ли сейчас на операции, освободится только к концу рабочего дня. У вас что-то срочное?
Мимо поста медсестры сновали люди. Бу Вэй, одетая в белую сорочку в мелкий цветочек, едва заметно изменилась в лице.
– У вас к нему какой-то вопрос? – Старшая медсестра обеспокоенно оглядела пациентку. – Хотите, я ему позвоню?
Бу Вэй отступила на полшага, но быстро совладала с эмоциями и выдавила из себя лёгкую улыбку:
– Нет, ничего срочного, спасибо. Я поговорю с ним завтра!
– Подождите, вы…
Медсестра хотела сказать что-то ещё, но девушка быстро зашагала по коридору. Бу Вэй подошла к палате и без колебаний толкнула дверь. В кресле спиной к двери сидел высокий стройный мужчина и листал альбом. Зрачки девушки тотчас расширились.
– Здравствуйте. Я консультант Лу Чанцзян из муниципального управления Цзяньнина. – Цзян Тин закрыл альбом и повернул голову. – Надеюсь, вы согласитесь ответить на несколько вопросов.
Воздух в палате превратился в ледяные осколки, которые впивались в кожу и медленно поднимались по позвоночнику к затылку. Дыхание девушки сбилось, но капитан, не придав этому значения, указал подбородком на больничную койку:
– Присаживайтесь.
Тем временем у входа в больницу
Хань Сяомэй быстро сбежала по ступеням и упёрлась ладонями в колени, пытаясь отдышаться. Когда она подняла голову, к ней бесшумно подъехал «фаэтон», стекло у переднего пассажирского места опустилось, и показалось напряжённое лицо Янь Се.
– Садись.