Цзян Тин вгляделся в лицо майора, едва слышно вздохнул – не то с облегчением, не то разочарованно – и снова посмотрел на экран ноутбука. Капитан почувствовал привкус горечи на языке и сунул в рот оставшуюся половину пельменя, чтобы его заглушить. Вместе с едой он проглотил все чувства, которые и сам не мог себе объяснить, затем аккуратно поставил тарелку на стол и отложил палочки. «Что за человек…» – подумал он, но вдруг раздался голос Янь Се:

– У него неплохое тело.

– Что?

Майор, потирая подбородок, улыбнулся.

– А вот из второго актёр так себе, переигрывает. Кожа тоже не очень. Внешне он вообще ни в какое сравнение с тобой не идёт. За операторскую работу и спецэффекты я бы дал этому фильму семьдесят пять баллов из ста.

Капитан молчал. На первый взгляд его лицо оставалось непроницаемым, но, если присмотреться, мышцы на лбу слегка напряглись. Янь Се улыбнулся шире, медленно повернул экран к Цзян Тину.

– О чём задумался?

– У тебя ведь скоро день рождения, – тихим с хрипотцой голосом произнёс капитан, – хочу подарить тебе кое-что.

– Хм? И что же?

Цзян Тин фыркнул и оттолкнул майора.

– Скалку! Иди спать. Сегодня был длинный день, мы оба устали. Спокойной ночи.

Янь Се приподнялся, его взгляд упал на бледное плечо капитана, и он застыл. Майора будто окатили ведром ледяной воды. За несколько секунд, пока он сидел в замешательстве, Цзян Тин пробрался вдоль дивана, опираясь ладонью о край столика, и скрылся в гостевой спальне.

Хлопок двери вывел Янь Се из оцепенения. Он только тогда заметил, как сбилось дыхание, медленно опустился на диван, и сердце наконец вернулось к привычному ритму.

«Я ведь себя не выдал? – подумал майор. – Да вроде нет. А даже если так, Цзян Тин был в таком состоянии, что вряд ли заметил».

Перед глазами у Янь Се стояло плечо капитана. У подмышечной впадины проглядывала крохотная, едва заметная красная точка. Родинка.

Муниципальное управление.

– Кто тебя из больницы выписал? Кто разрешил вернуться в Цзяньнин? Тридцать лет спокойно жил и теперь решил нервы себе пощекотать? Тоже мне сорвиголова! Никому из руководства не по силам тебя удержать, да?..

Начальник Люй с улыбкой шёл впереди, сжимая обеими руками большую чайную кружку из белого фарфора, и совершенно не обращал внимания на бушующую за его спиной бурю. Замначальника Вэй, красный как рак от гнева, шагал следом, громко бранился и то и дело грозился запустить папкой, которую сжимал в руке, в Янь Се. Майор замыкал эту цепочку. Сунув руки в карманы брюк, он высоко держал голову и делал вид, что не замечает летящие в его сторону брызги слюны.

– Нарушение дисциплины! Безрассудство! Ты совсем не заботишься о собственной безопасности! Кем ты себя возомнил? Думаешь, раз уже взрослый, я не стану звонить твоим родителям? Они-то из тебя всю дурь выбьют! Всыплют по первое число! И хватит на меня так смотреть! Что, возразить-то нечего, а?..

Майор внезапно остановился, схватился за живот и простонал:

– Ай! Больно! Кто-нибудь, помогите… Вызовите скорую… А! Не могу…

Коллеги тотчас ринулись на помощь, подхватили бледного как мел заместителя Яня и наперебой заголосили:

– Майор Янь! Майор Янь, что с вами?

– Держитесь, у вас ещё всё впереди!

– Пожалуйста, откройте глаза! Не покидайте нас!

Голос Янь Се задрожал:

– П-под подушкой… двести пятьдесят юаней…

– Мы поняли, майор! Они не пропадут зря!

Вэй Яо выглядел так, будто проглотил солёное утиное яйцо целиком. При виде оравы здоровенных парней, которые подняли Янь Се и унесли в глубь коридора, у замначальника управления задёргался глаз.

– Беспредел, полнейший беспредел…

– А я говорил, лао Вэй. – На лице начальника Люя сияла умиротворённая улыбка. – Не стоит волноваться из-за мелочей. Молодёжь всегда себе на уме. Чем больше на них давишь, тем сильнее они протестуют. Что нам, старикам, остаётся? Вот ты, например, злишься, кричишь, а посмотри на меня. – Он провёл ладонью по седой шевелюре. – Знаешь, почему у меня волос больше, чем у тебя? – Последовала короткая пауза. – Потому что я не нервничаю по пустякам. Пойдём.

Глаз у Вэй Яо всё ещё дёргался, он тяжело вздохнул и последовал за начальником.

Сотрудники отдела уголовного розыска довели Янь Се до кабинета главного судмедэксперта и по его приказу разошлись. У лифта майор столкнулся с Гоу Ли. Тот в белом халате с термосом в руках вышел из кабины и воскликнул:

– О, лао Янь! Что ты здесь делаешь? Зашёл меня на обед пригласить?

В коридоре, помимо них, были ещё люди, поэтому Янь Се не стал сразу переходить к делу.

– Ты кроме еды хоть о чём-нибудь ещё думаешь? Тебе маминой стряпни мало?

Начальник Гоу до сих пор оставался холост, и во многом это была заслуга его матери. После выпуска из университета Гоу Ли пригласили на работу в муниципальное управление. Тогда он был стройным красавцем с выразительными чертами лица и часто ловил на себе взгляды сотрудниц полицейских участков. Юй Чжу даже как-то сказала, что в юности он был красивее Янь Се. Если бы в то время Гоу Ли всерьёз озаботился поиском спутницы жизни, то сейчас, возможно, уже вовсю бы нянчил детишек. Однако родителей Гоу Ли распирало от гордости за сына, который сразу получил хорошую должность в таком солидном учреждении, и его мать, женщина традиционных взглядов, совершила ту же ошибку, что и мать Янь Се. Она решила, что её сын достоин принцессы, чем породила кучу несбыточных фантазий и сильно завысила планку требований к будущей невестке. Параллельно мать Гоу Ли наладила быт, чтобы лишние мелочи не отвлекали сына от работы, и, несмотря на преклонный возраст, даже пошла на кулинарные курсы. Цзэн Цуйцуй быстро поняла, что никакое программное обеспечение не компенсирует фатальные недостатки техники, и отступилась. Она пыталась добавить сыну очков другим способом: настояла, чтобы тот ходил в спортзал пять раз в неделю, а однажды даже попыталась уговорить его на пластическую операцию, но майор твёрдо отказался от этой затеи. Мать Гоу Ли оказалась не так прозорлива. Она щедро кормила сына три раза в день и, пока он заметно прибавлял в весе, отмахивалась от попыток его начальства из управления сосватать ему кого-нибудь. Мама и до сих пор наивно верила, что однажды её мальчик приведёт домой достойную девушку, умницу и красавицу. В управлении считали иначе: узнай мама, что Гоу Ли всё своё свободное время проводит за компьютерными играми в компании коллег и читает маньхуа для подростков, возможно, уже спустилась бы с небес на землю.

– Тогда зачем пришёл? – недовольно спросил начальник Гоу, открывая дверь кабинета. – Дел невпроворот: то какой-то дурацкий обмен опытом, из-за которого половину отдела отправили в разные полицейские участки по городу, то завалы с судебными экспертизами по ДТП. На днях я даже заявил замначальника Вэю, что если они и дальше будут забирать моих ребят, то пусть и меня отправляют читать лекции. И вообще, почему у тебя в отделе стажёры всегда под рукой, один усерднее другого, а мне даже воду кипятить приходится самому? Возмутительно! Выделил бы нам кого-нибудь из своих, что ли.

– Возьми себе помощника.

– Откуда? Ты хоть представляешь, как сейчас туго с кадрами? Когда я учился, для работы в провинциальном ведомстве требовали минимум диплом магистра, а сейчас они уже за пятикурсниками охотятся. Мне каждый год приходится ездить в академию и заманивать к нам студентов. И это при том, что в Цзяньнине и Гунчжоу есть кафедры судебно-медицинской экспертизы! Слушай, мы ведь одна семья, почему бы тебе по-дружески не одолжить нам Ма Сяна?

Майор зашёл вслед за Гоу Ли в кабинет.

– Пожалей парня, он мимо морга даже пройти боится!

– А чего там бояться? Поработает тут полгода, и я гарантирую: ни один разлагающийся труп не сможет испортить ему аппетит!

Гоу Ли сел на стул, открыл термос и собирался приступить к еде, когда Янь Се постучал пальцами по столу и отвлёк его:

– Подожди, я сюда не болтать пришёл.

– А зачем? – насторожился судмедэксперт.

– Тело Ли Юйсинь уже доставили?

После того как бригада скорой не смогла спасти Ли Юйсинь, её труп отправили в прозекторскую похоронного бюро Цзянъяна. Позже замначальника Вэй вместе с Хуан Сином и другими сотрудниками управления прибыли на место происшествия, взяли расследование под личный контроль и под предлогом наличия в управлении первоклассной лаборатории велели местной полиции перевезти тело девушки туда.

– Отчёт о вскрытии ещё не готов. Что тебе нужно?

– Дай мне взглянуть на неё.

Гоу Ли с ложкой в руке смерил майора подозрительным взглядом, и тот нетерпеливо воскликнул:

– Просто взглянуть!

– Почему ты вечно лезешь со своими просьбами в обеденный перерыв? – пробормотал начальник Гоу.

Не выпуская ложки из руки, он отвёл Янь Се к двери прозекторской. Гоу Ли долго шарил по карманам белого халата, затем наконец выудил ключ с красной нитью – судмедэксперты прикрепляли такую, чтобы отогнать злых духов, – и впустил майора внутрь.

Тело Ли Юйсинь лежало на патологоанатомическом столе. Гоу Ли ещё не успел до конца зашить брюшную полость. До завершения вскрытия труп не принято накрывать, но, вероятно, из жалости к молодой девушке, он натянул белую ткань до самого подбородка. Если бы не чуть посиневшее застывшее лицо, можно было решить, что Ли Юйсинь просто крепко спит.

– Вот. Я бы мог закончить ещё утром, но решил: займусь после обеда, без спешки, сделаю аккуратные красивые швы… Эй, ты что творишь?

Майор молча наклонился и приподнял ткань. Под холодным белым светом справа над грудью среди трупных пятен заметно выделялась красная точка. Янь Се больше не слышал, что говорит Гоу Ли, и, казалось, даже перестал дышать. Он впился ногтями в ладонь и крепко стиснул зубы, будто стоило ему разжать их, и сердце могло выскочить из горла.

Соскользнувшая с плеча Бу Вэй лямка больничной сорочки, бледная кожа Цзян Тина в тишине ночи, покрытое трупными пятнами тело Ли Юйсинь на патологоанатомическом столе… Перед глазами майора стояли три почти идентичные родинки.

Ему вдруг привиделось, как Ли Юйсинь поднимает гниющий палец, осторожно прикасается к кроваво-красной точке над грудью и загадочно улыбается.