На лице Янь Се отразилась растерянность, по спине пробежал холодок.

– Янь-гэ.

Он молчал.

– Янь-гэ!

Майор наконец обернулся и увидел перед собой Гао Пань-цина.

– Ты в порядке?

– А, да. Просто немного устал. Что там у тебя?

Он задал вопрос, только чтобы сменить тему: ответ был очевиден. Если Хань Сяомэй не решила вдруг перевестись на работу в офис, то, разумеется, она приедет.

– Может, тебе лучше пойти домой отдохнуть? – забеспокоился Гао Паньцин. – Ты сегодня часов девять провёл за рулём, вымотался, а Хань Сяомэй ещё нужно время, чтобы добраться.

Янь Се рассеянно кивнул и вновь заглянул в палату через окно. Бу Вэй свернулась калачиком на больничной койке, повернувшись к двери худой спиной.

– Ты что-то заметил, Янь-гэ? – осторожно спросил Гао Паньцин и кивнул в сторону палаты. – Неужели она…

– Мне наверняка показалось, – оборвал его майор. Ему не хотелось обсуждать эту тему. – Не видел консультанта Лу? Я его подвезу.

Как раз в этот момент капитан вышел из туалета в конце коридора, и Янь Се, кивнув Гао Паньцину, широким шагом направился к нему. Майор коснулся плеча Цзян Тина, судя по движению губ, сказал что-то вроде «поехали» и уверенно повёл его к лифту.

В тот вечер Янь Се так и не удалось угостить капитана «настоящей» кашей с морепродуктами: Цзян Тин уснул в машине по дороге домой. Майор припарковал «гелендваген» в подземном гараже элитного жилого комплекса, заглушил двигатель, но будить капитана не стал.

В тусклом свете лампочки ресницы Цзян Тина напоминали бархатные веера и подрагивали в такт дыханию. Янь Се скользил взглядом по выдающимся надбровным дугам, узкой переносице и прямому носу. Когда капитан погружался в размышления, то становился холодным и неприступным, подобно высеченной из мрамора статуе. Но во сне в лучах мягкого света он напоминал тонко написанную тушью картину.

Майор заставил себя сосредоточиться. Действительно ли во внешности Цзян Тина есть сходство с Бу Вэй? Почему в больнице его посетило такое чувство?

Здравый смысл подсказывал, что у капитана полиции тридцати с небольшим лет, который последние годы провёл в коме, не может быть ничего общего с юной и очаровательной, словно цветущая камелия, девушкой. Но в тот миг в больнице сходство казалось поразительным. Теперь Янь Се силился понять, так ли это на самом деле или всему виной игра воображения.

Цзян Тин шевельнулся и сонно позвал:

– Янь Се?

От звука низкого с хрипотцой голоса горло майора сжалось, он неловко откинулся на спинку водительского сиденья и сказал:

– Приехали.

Капитан разлепил веки, растерянно огляделся и, хмыкнув, лениво выбрался из машины.

Янь Се, как муравей, мало-помалу перетаскивал одежду, обувь, часы и мелкую бытовую технику в холодные необжитые апартаменты, превращая их в холостяцкую берлогу. Цзян Тин, напротив, жил как бедный родственник: принёс всего несколько комплектов сменной одежды и даже зубную пасту брал из ванной майора.

Капитан вышел из душа и взглянул на часы – десять вечера. Сна не было ни в одном глазу, и он проголодался. Если сейчас выключит свет и попытается уснуть, завтра наверняка проснётся ни свет ни заря. Цзян Тин посидел на кровати и решил пойти на кухню поискать в холодильнике что-нибудь съестное.

В плане бытовых привычек Янь Се был довольно противоречив. С одной стороны, он собирал в телефоне отзывы на сотни разных видов лапши быстрого приготовления, забивал шкаф до отказа одеждой с распродаж в интернете и хранил в ванной полотенца с потёртой окантовкой и торчащими нитками, а на кухне – «сокровища» вроде стеклянной бутылки из-под соуса «Лаоганьма», которую он почему-то решил вымыть и поставить на полку. С другой стороны, у майора имелись замашки богача. Например, его рубашки стоили столько, сколько рядовой сотрудник полиции зарабатывал за месяц, костюмы и пальто шились на заказ, и он коллекционировал часы. По словам Янь Се, в молодости он обожал яркие необычные элементы вроде минутного репетира и двойного турбийона, но после тридцати стал отдавать предпочтение сдержанному и элегантному дизайну часов с двойным хронографом. Если бы семья майора разорилась, он смог бы ещё несколько десятков лет жить в комфорте, продавая экземпляры из своей коллекции.

Памятуя об ужине при свечах, который приготовили приехавшие на дом повара, Цзян Тин надеялся, что Янь Се регулярно забивает холодильник свежими дорогими продуктами или хотя бы хранит там полуфабрикаты, которые достаточно разогреть в микроволновой печи. Открыв дверцу холодильника, капитан осознал, как же был наивен. Внутри обнаружились несколько бутылок пива, кока-кола, нарезанный лимон и кусок корня имбиря, который уже давно покрылся плесенью.

Цзян Тин долго смотрел на имбирь, пытаясь понять: зачем человеку, который никогда не готовит, понадобился имбирь? Для имбирной колы?

– Что ты там делаешь? – раздался голос Янь Се. – Проголодался?

Майор только вышел из душа, влажные волосы торчали в разные стороны, с кончиков стекала вода. По спине чёрной майки расползлись пятна от капель, которые он поленился вытереть полотенцем.

– У тебя в холодильнике мышь повесилась… – недовольно буркнул капитан.

– Что ты за человек: когда надо есть, спишь, когда пора спать, ешь. Отсюда все проблемы со здоровьем. Не смотри, ничего для перекуса ты там не найдёшь. Я планировал заварить лапшу с квашеными овощами и говядиной, могу поделиться.

– Я не ем лапшу быстрого приготовления.

– Тогда давай закажу тебе доставку. Как насчёт вонтонов с курицей и креветками?

– Сколько курьер будет сюда ехать?

– Тебе не угодишь. – Майор напустил на себя строгий вид. – В морозилке есть ещё полпачки пельменей, можешь сварить.

Препираться с Янь Се, как и готовить, Цзян Тину было лень, поэтому он отмахнулся:

– Забудь, я не очень голоден. – И расстроенный вышел из кухни.

Майор поставил ковшик с водой на плиту, не переставая возмущаться:

– Что значит «забудь»? Как можно быть таким привередой? И вообще, что плохого в лапше с говядиной и квашеными овощами? Сяо Ма с лао Гао едва не подрались за неё в прошлый раз…

Цзян Тин сел на диван в гостиной и решил перед сном сыграть партию в сянци онлайн. Из кухни периодически доносился звон посуды, и примерно через десять минут показался Янь Се с двумя тарелками. Одну из них он опустил на столик перед капитаном.

– Хватит играть, ешь.

Цзян Тин в изумлении уставился на горячие, только что сваренные пельмени с морепродуктами.

– Ты в шоке от моих кулинарных талантов? Смотри, ни один пельмень не порвался, все ровненькие, красивые. Знаешь, что для этого нужно? Всего лишь добавить немного соли, когда закипит вода. – Майор постучал указательным пальцем по столику. – Ты ведь понятия не имел, да?

Капитан едва не выпалил: «Вообще-то, замороженные пельмени и так обычно не рвутся», но решил, что не стоит кусать руку, которая его кормит.

– Я думал, ты за всю жизнь ни разу к плите не притрагивался.

– Но я умею искать информацию в интернете. Академический подход!

«Ага, театральной академии», – подумал Цзян Тин.

Янь Се плюхнулся на диван рядом с капитаном и начал за обе щеки уплетать лапшу с говядиной. Он ел с таким аппетитом, что Цзян Тину захотелось стащить немного себе и попробовать, хотя головой он прекрасно понимал, что пельмени в его тарелке вкуснее. Майор, заметив выражение его лица, усмехнулся.

– Над чем смеёшься? – спросил капитан.

Янь Се проглотил лапшу.

– Над тем, как ты облизываешься на чужую еду, совсем как ребёнок.

Цзян Тин снова деликатно промолчал.

– При виде вкусной еды ты сразу становишься таким добреньким, даже посуду предлагаешь помыть. А в остальное время каждой клеточкой своего тела источаешь холод, отталкивая всех на тысячу ли. Ничего, завтра я отведу тебя в мишленовский ресторан. Даже если небеса рухнут, у тебя будет вкусный ужин. Обещаю.

Капитан, «источая каждой клеточкой своего тела холод», ел пельмени и размышлял над достойным ответом. Через некоторое время он с досадой бросил:

– Доживёшь до моих лет, поймёшь, почему нельзя питаться чем попало.

– До твоих лет? – Янь Се фыркнул и показал два пальца. – Ты меня всего на два года старше! И потом, мы полицейские, а не спортсмены. По меркам системы общественной безопасности мы с тобой вообще молодняк. Если не веришь, взгляни на управление Цзяньнина: кто ещё, кроме начальника Люя или замначальника Вэя, носится в обнимку с кружкой чая?

Майор заговорил на опасную для Цзян Тина тему: так можно было постепенно дойти до стремительно уменьшающегося чайного блина в коробке на кухне. Капитан поспешно переложил два пельменя в тарелку Янь Се и прервал его рассуждения:

– Хватит болтать, ешь давай.

– Не надо, не надо.

– Ты много сварил, я столько не осилю.

– Я тоже! Как я сохраню пресс, если буду есть за двоих? Я в спортзале почти месяц не появлялся!

– А зачем он тебе? Расслабься, дай себе волю. Рельефный торс никак не повлияет на твою личную жизнь.

Тихим летним вечером они сидели на мягком кремовом диване. Падение в воду, стрельба и переживания у дверей отделения интенсивной терапии остались далеко позади. Цзян Тин сжимал палочками половину пельменя, не зная, доесть его или вернуть обратно в тарелку, и вдруг сказал:

– Ты иногда как ляпнешь!.. Лучше бы молчал.

– Просто я всегда говорю что думаю, а не хожу вокруг да около, как это делаешь ты.

Когда Янь Се язвил, на него можно было не обращать внимания. Но когда он, красавец с выразительными чертами лица и глубоким взглядом, смотрел прямо в глаза и говорил о чём-то искренне, без обиняков, это ставило в тупик. Любого, не только Цзян Тина.

Капитан опустил веки, избегая взгляда Янь Се, и уставился на тарелку с пельменями. За окном густела летняя ночь, горели огни юго-западного города, но на мгновение Цзян Тину показалось, будто они где-то на севере, сидят на тёплом кане[15], спасаясь от зимней стужи.