Цзян Тин с глухим звуком ударился головой о дверь, и на его лице проступило удивлённое выражение. Капитан никак не ожидал подобной выходки, в ушах у него зазвенело. Он потянулся оттолкнуть Янь Се, но тот поймал его руку и тоже прижал к двери. Тело капитана забила дрожь, голова закружилась. Он с трудом вырвался из крепкой хватки и всё же отпихнул Янь Се.

Цзян Тин не верил, что всё это происходит на самом деле. В палате повисла тишина, из глубины коридора послышались шаги и тихие голоса медсестёр. Грудь майора часто вздымалась, он прижал ладонь к ране на животе и наконец спросил:

– И что?

Капитан с силой вжал подушечку большого пальца в сустав среднего, чтобы сосредоточиться и придать тону твёрдость:

– Что «и что»?

На последнем слове голос всё же сорвался. Янь Се не мог не заметить этого, но не стал заострять внимание и только уточнил:

– Неужели я не заслуживаю правды?

Доверие вопреки всем слухам, работа в команде несмотря на противоречия, готовность прийти на помощь даже ценой собственной жизни – неужели этого недостаточно, чтобы Цзян Тин открылся ему?

После долгого молчания капитан холодно произнёс:

– Я действительно солгал Ли Юйсинь. Король пик – наркобарон, а я – полицейский. Что бы я ни сделал, ни о каком предательстве между нами не может быть и речи. Если твой разум захватили мысли о психопате, очень скоро ты всех вокруг начнёшь считать предателями. – Он взялся за дверную ручку, вздёрнул подбородок и посмотрел на майора: – Тебе уже за тридцать. Остынь и обдумай всё как следует. Хватит играть со своей жизнью.

Дверь открылась и закрылась. Вскоре шаги Цзян Тина стихли в коридоре. Янь Се добрёл до больничной койки, сел на край, запустил пальцы в волосы и взъерошил их. Через несколько минут он тяжело вздохнул, схватил новый мобильный и вставил в него симку.

– Алло, пап? – Майор сделал паузу. – Со мной тут кое-что приключилось в Цзянъяне. Пожалуйста, помоги с машиной. Мне срочно нужно в Цзяньнин.

Цзян Тин сел на переднее пассажирское сиденье, пристегнул ремень и скомандовал:

– Поехали.

Ян Мэй выглядела взволнованной и явно очень спешила к капитану: в этот раз даже не успела накраситься, что случалось с ней крайне редко. С водительского места послышался нерешительный голос:

– Цзян-гэ…

– Со мной всё в порядке, – заявил Цзян Тин, предвосхищая вопрос подруги. – Не я же тот идиот, что словил пулю.

Беспокойство в тоне Ян Мэй только усилилось:

– Цзян-гэ, может, стоит бросить это дело, раз ничего не получается? Китай огромный, неужели мы не найдём местечка, чтобы укрыться? Сначала в больнице, теперь здесь… Его даже полицейская машина не смутила! Он просто… просто…

– Ты про Короля пик?

Когда он произнёс кличку вслух, по коже Ян Мэй пробежал мороз.

– Нападение не его рук дело. Но прежде он не допускал ошибок, и теперь я просто обязан выследить его.

– О… ошибок?

Цзян Тин достал из бардачка тёмные очки и медицинскую маску, надел их и слегка откинул назад спинку сиденья, чтобы не попасть в камеру видеонаблюдения на шоссе.

– Поехали. Я немного посплю. Как устанешь – разбуди.

Караоке-клуб «Дворец негаснущих огней».

Цзян Тин вспомнил, как они в прошлый раз подъезжали к служебному входу – после его выписки из больницы. Он захлопнул дверцу и мельком посмотрел на то место, где видел под фонарём парня в синем джемпере с рюкзаком. Капитан отвёл взгляд и обратился к Ян Мэй:

– Не утруждай повара, я не буду ужинать. Пойду наверх, посмотрю кое-что.

Хрупкое девичье сердце словно окатили ведром ледяной воды.

Цзян Тин закрыл за собой дверь и включил настольную лампу.

С тех пор как он спешно покинул комнату на третьем этаже караоке-клуба, в ней многое изменилось. Постель застелили свежими бельём и покрывалом, убрали недопитую бутылку воды, стаканы вымыли до блеска и поставили на столик перед диваном. Капитан задёрнул шторы, расстегнул пуговицы, бросил рубашку на кровать и пошёл в ванную.

Из душа полилась горячая вода, и всё вокруг быстро заволокло паром. Цзян Тин закрыл глаза. Было время, когда он считал, что лучший способ попрощаться с миром – утонуть в тёплой воде. Спокойно, в тишине – всё равно что вернуться в утробу матери, лицо которой он уже давно не мог вспомнить. Но когда капитан, пристёгнутый ремнём безопасности, пошёл вместе с машиной ко дну реки, в сознании промелькнула только одна мысль: «Как я могу умереть?»

Цзян Тин не собирался рассказывать Янь Се, что в момент, когда дверь «Гранд-Чероки» впервые открылась под водой, он был в сознании. Он понимал, что майора, а затем и девушку, сидевшую рядом с ним, спасли. И ничуть не удивился, что остался в салоне один, брошенный в ледяные объятия смерти. В голове пронеслось: «Вот и всё». Он не ожидал, что дверь откроется вновь, его схватят, крепко прижмут к себе и вытащат обратно на берег – к жизни.

Капитан вздохнул, открыл глаза и протёр ладонью запотевшее зеркало напротив. Мужчина в отражении выглядел немного моложе своего возраста. В уголках глаз уже намечались тонкие морщинки, но, поскольку он редко улыбался, кожа возле губ оставалась гладкой и ровной, без намёка на носогубные складки, которые уже имелись у его сверстников.

Ещё в детстве Цзян Тин выделялся на фоне остальных детей светлой кожей, а три года, проведённые в коме, придали ей и вовсе мертвенно-бледный оттенок, подчёркивающий чернильно-чёрные глаза. После окончания полицейской академии Цзян Тин поддерживал тело в тонусе и мог похвастаться отличной формой, но теперь от прежнего здоровья не осталось и следа. Капитану приходилось всё время следить за осанкой и держать голову прямо, чтобы не показывать слабость. И это была вовсе не та слабость, которая вызывает желание помочь и защитить, а другая, холодная, покрытая старыми шрамами, – та, что отталкивала людей.

Цзян Тин нахмурился. Он не нравился сам себе и считал, что любой молодой и энергичный парень на его фоне будет казаться в разы привлекательнее. Капитан усмехнулся, плеснул на зеркало воду и наблюдал, как искажается его отражение.

Через некоторое время Цзян Тин накинул халат и вышел в спальню. Лёгкими движениями он промокнул полотенцем мокрые волосы, затем достал из-за двери белую доску и вытащил из встроенного в стену сейфа под письменным столом несколько конвертов из крафтовой бумаги, перевязанных бечёвкой.

Вывалив на стол кучу разных заметок, старых газет и десятки фотографий, он отыскал среди них пожелтевшую карту короля пик, прикрепил магнитом к центру доски и маркером провёл от неё две стрелки в разные стороны. Под левой Цзян Тин написал «Отдел по борьбе с наркотиками Гунчжоу», ниже нарисовал ещё одну стрелку и пометил «Ху Вэйшэн». Правая стрелка от короля пик указывала на вопросительный знак, от которого тоже расходились стрелки к подписям: «Фан Чжэнъюань» и «Цзянъян».

Цзян Тин кратко обозначил ключевую информацию по каждому из пунктов, затем отступил на шаг и оглядел доску. Поразмыслив, он добавил на пустое место два слова: «похищение» и «казнь». «Казнь» капитан связал с королём пик, а «похищение», немного помешкав, соединил с вопросительным знаком.

В комнате горела одна настольная лампа, и, за исключением небольшого пространства перед Цзян Тином, окутанного тёплым жёлтым светом, всё остальное скрывалось в тени. Он поднёс руку с маркером к губам и задумчиво прикусил ноготь большого пальца. Его взгляд скользил по плотно исписанным листам бумаги и знакомым портретам полицейских на столе. Бесчисленные разрозненные мысли и догадки вертелись в голове, пока внимание капитана не остановилось на пустой бутылке из-под воды.

По словам Ма Сяна, все отпечатки на ней и ДНК на горлышке принадлежали Шэнь Сяоци. Пока оставалось неясно, как бутылка оказалась на месте происшествия – её забыли в спешке или подбросили намеренно, – но сам факт её присутствия навёл Цзян Тина на размышления: почему повторение прошлого так важно для Короля пик?

Если человек постоянно ходит на одну и ту же постановку в театр, значит, сюжет находит отклик в его сердце. Но если он перебирается из зрительного зала за кулисы, занимает кресло режиссёра и заставляет актёров каждый раз переосмысливать свою роль, это говорит о другом: оригинальный сценарий ему не по душе. Переписать прошлое невозможно, поэтому сожаление и горечь со временем переросли в навязчивую идею, которая вылилась в серию изощрённых жестоких убийств.

Цзян Тин сощурился. Самые опасные преступники – это не мстительные маньяки, а те, кто осознаёт свою извращённость, умеет её контролировать и получает от этого удовольствие. Хладнокровных психопатов трудно задеть по-настоящему: они почти лишены простых человеческих эмоций, но умеют мастерски их имитировать, чтобы играть на чувствах других.

Король пик – прекрасный тому пример, а среда, в которой он вырос, только способствовала его развитию и превратила в настоящего монстра. Тонкие губы Цзян Тина изогнулись. Выйдя из комы, он был разбит морально и физически и решил, что никогда в жизни не одолеет Короля пик, но пустая бутылка из-под воды подарила ему проблеск надежды. Похоже, тот уже плохо контролирует свои чувства, а значит, противник капитана уязвим.

Но с чего начать?

В тишине комнаты Цзян Тин снял с маркера колпачок, подошёл к доске и вдруг услышал стук в окно. Он резко обернулся и замер. Кто это мог быть? Опомнившись, капитан быстро собрал бумаги со стола и запер в сейфе, наспех стёр с доски записи и подошёл к окну. Двумя пальцами он отодвинул штору и застыл в изумлении:

– Ты…

По водосточной трубе к нему взобрался Янь Се! Сперва Цзян Тин решил, что ему померещилось, но майор вновь постучал по стеклу, взглядом умоляя: «Ну же, впусти меня, я так долго не продержусь!» Капитан открыл створку и схватил его за руку. Янь Се подтянулся, вскарабкался на подоконник и запрыгнул в комнату.

– Третий этаж! – в ярости воскликнул Цзян Тин.

Майор шумно втянул воздух сквозь зубы и зажал ладонью рану на животе.

– Я пять часов провёл за рулём…

«Кому ты врёшь? Когда твоя семья успела разориться настолько, чтобы ты не мог позволить себе машину с водителем за пару сотен юаней?» – мысленно возмутился Цзян Тин, но следующей фразой майор вмиг унял его гнев:

– Я хотел извиниться перед тобой. Мне не стоило устраивать тебе проверку, я был не прав.