Около пяти часов утра машина затормозила у ворот следственного изолятора уезда Цзянъян. Янь Се опустил стекло и протянул своё удостоверение. Постовой, взглянув на документ, сразу принял более серьёзный вид и махнул рукой, чтобы подняли шлагбаум.

Для Янь Се и Цзян Тина это была не первая поездка в следственный изолятор. Здесь содержались подозреваемые до вынесения приговора и осуждённые, чей срок заключения составлял не больше полугода. Остальных, как это называли в народе, «отправляли на гору», то есть переводили в тюрьмы.

За кражу Ли Юйсинь дали меньше года, и с учётом времени, проведённого под стражей до суда, оставалось пять с небольшим месяцев. Пусть формально это была не совсем тюрьма, условия «под горой» иногда казались даже хуже, чем на ней. В тюрьмах действовали строгие регламенты, приговорённые к смертной казни и совершившие тяжкие преступления находились под особым контролем. В следственных изоляторах же содержали вместе всех подряд: от серийных убийц и поджигателей до наркоторговцев и контрабандистов.

После регистрации дежурный руководитель следственного изолятора лично проводил четверых гостей из муниципального управления Цзяньнина в комнату для допросов. Янь Се оставил Ма Сяна и сяо Чжана за железными решётчатыми дверями и прошёл внутрь вместе с Цзян Тином. Десять минут спустя сотрудники изолятора завели в комнату сонную Ли Юйсинь.

Янь Се тихо хмыкнул. Девушка оказалась гораздо симпатичнее, чем выглядела на фотографиях. Бу Вэй, конечно, затмить она не могла, но тонкие черты лица определённо приковывали к себе взгляд. Ни полгода заключения и ежедневных десятичасовых принудительных работ, ни грубая уродливая тюремная роба не испортили её природной красоты. Когда сотрудники усадили Ли Юйсинь в кресло, её тонкие пальцы судорожно вцепились в подлокотники, и костяшки приобрели цвет слоновой кости.

Майор скользнул взглядом по лицу девушки и нахмурился. Она отчаянно пыталась скрыть страх.

– Её били? – спросил Янь Се.

Оба сотрудника наперебой принялись отрицать:

– Конечно нет! Она целыми днями работает, а после ещё ходит в библиотеку книжки читать!

– С чего бы? Ведёт себя отлично, очень скромная, послушная. Руководство даже распорядилось, чтобы к ней не подселяли всяких наркоторговцев и убийц.

Сомнения продолжали терзать майора. Он жестом велел не надевать на Ли Юйсинь наручники и подошёл ближе. Затем осторожно задрал рукава тюремной робы, осмотрел руки, голову и шею девушки. Ни гематом, ни следов побоев не было, но по какой-то причине она очень нервничала и не могла унять дрожь. Если бы они снимались в сериале, Янь Се предположил бы, что местные надзиратели измываются над бедняжкой, но следственный изолятор Цзянъяна считался образцовым учреждением, и здесь строго следили за исполнением закона.

Майор вернулся за стол, ещё раз оглядел Ли Юйсинь и потёр подбородок:

– Вы боитесь меня?

После долгой паузы послышался тоненький голосок:

– Н-нет…

Это означало «да». Янь Се жестом попросил сотрудников изолятора выйти. Железная дверь с грохотом затворилась, и в комнате для допросов остались трое. В гнетущей тишине майор бросил взгляд на Цзян Тина. Капитан откинулся на спинку стула, спрятав руки в карманах брюк, и не выказывал никакого интереса к происходящему.

– Кхм! – Майор прочистил горло и, сосредоточившись, обратился к девушке: – Ли Юйсинь? – Та вжала голову в плечи. – Меня зовут Янь Се, я заместитель начальника отдела уголовного розыска муниципального управления Цзяньнина. Хочу расспросить вас о похищении Хэ Ляна двенадцатого июля прошлого года.

Когда прозвучало имя парня, на лице Ли Юйсинь отразился ужас. Дрожь в теле стала видна невооружённым взглядом, будто плотина рушилась под мощным напором воды. Тем не менее голос девушки прозвучал поразительно твёрдо и ровно:

– Я не знаю. Я ничего не знаю. Я вообще не знакома с этим человеком.

Янь Се и Цзян Тин удивлённо переглянулись.

– Тогда чего вы боитесь?

– Я ничего не знаю, – повторила Ли Юйсинь.

– Двенадцатого июля прошлого года Хэ Лян исчез по пути из школы, а его родителям позвонил похититель и потребовал миллион юаней наличными. Примерно тогда же ваши родители сообщили в полицию о пропаже дочери. Они предположили, что вы ушли из дома из-за ссоры, но, если сопоставить время, когда мать видела вас в последний раз, вы исчезли тогда же, когда и Хэ Лян.

Девушка молчала.

– Вы ведь не сбегали из дома, верно?

Снова молчание.

– Вы знаете, что произошло с Хэ Ляном, просто боитесь сказать. – Янь Се подался вперёд, опустил руки на стол и посмотрел на тёмную макушку девушки. – Чего вы боитесь, Ли Юйсинь?

– Я не знаю! Я же сказала, я ничего не знаю! – Она так пронзительно закричала, что майор отпрянул. – Я совсем его не знаю! Я ничего не знаю! Отпустите меня! Отпустите!

Ли Юйсинь в истерике начала бить себя по голове и отчаянно вырывать волосы. Дверь тотчас распахнулась, и вбежали полицейские. Янь Се вскочил и заломил девушке руки за спину.

– Уберите наручники! – приказал Цзян Тин. – Мы сами справимся!

– Мы обязаны действовать по протоколу…

– Делайте как он говорит! – рявкнул майор. – В наручниках она ничего не скажет!

Пока они препирались, Ли Юйсинь сменила тактику и попыталась удариться головой об острый край железного стола, но Цзян Тин подставил ладонь. Руку капитана пронзила острая боль, он поморщился и шумно втянул воздух сквозь зубы.

– Ты в порядке? – тихо спросил Янь Се, затем крикнул сотрудникам изолятора: – Всё под контролем! Мы справимся! Я сам всё объясню вашему руководству!

Полицейские растерянно переглянулись и покинули комнату для допросов.

– Ты в порядке? – вновь поинтересовался майор.

Цзян Тин сжал пострадавшую кисть другой рукой. Боль всё не отпускала, он не мог даже говорить и лишь кивнул, чтобы Янь Се сосредоточился на деле. Майор сделал глубокий вдох и подавил зарождающийся в груди гнев.

Ли Юйсинь продолжала извиваться, пытаясь вырваться из крепкой хватки майора. В её сверкающих холодным блеском глазах читалось отчаяние загнанного в угол зверя. Янь Се вгляделся в профиль девушки и прислушался к интуиции.

– Совсем? – вдруг спросил он. Ли Юйсинь стиснула зубы. – Я всего лишь попросил вас помочь с делом о похищении Хэ Ляна, а вы начали так яростно всё отрицать и кричать, что его не знаете. Вас уже допрашивали насчёт него? – Девушка молчала. – А может, вы уже не раз представляли себе этот разговор?

Ли Юйсинь постепенно перестала бороться и вскоре совсем затихла. Майор ослабил хватку, но девушка не отреагировала.

– Ли Юйсинь, посмотрите мне в глаза.

Взгляд девушки был пустым и рассеянным.

– Мы здесь не для того, чтобы обвинять вас, – тон Янь Се смягчился. – Мы приехали посреди ночи, потому что похитили ещё одну пару подростков.

Ли Юйсинь едва заметно вздрогнула.

– Да. Позавчера супружеской паре из Цзяньнина позвонил похититель. Он потребовал выкуп в двести миллионов, но у них не наберётся и десятой части от этой суммы. Когда вас с Хэ Ляном похитили, вам было по восемнадцать? Этим ребятам столько же. Девушку зовут Бу Вэй, парня – Шэнь Сяоци. Похититель сказал, что до казни мальчишки осталось чуть больше десяти часов. Шэнь Сяоци тоже единственный ребёнок в семье, как вы с Хэ Ляном. – Майор сделал паузу. Он стоял спиной к зарешеченному окну, за которым ночную мглу медленно сменяли сизые предрассветные сумерки, и пристально смотрел на Ли Юйсинь. – Хэ Лян мёртв, верно? – Девушка оставалась неподвижна. – Но вы живы. Шэнь Сяоци и Бу Вэй тоже должны жить. Мы не можем упустить шанс спасти их, понимаете?

– Бесполезно, – раздался тихий охрипший голос.

Майор только спустя несколько секунд смог разобрать, что именно сказала девушка.

– Бесполезно?

– Он умрёт. А она станет такой же, как я.

Янь Се посмотрел на Цзян Тина. Они не ошиблись. Это действительно серия похищений.

– Вы видели преступника? Он заставил вас смотреть, как казнит Хэ Ляна?

Губы Ли Юйсинь изогнулись в жуткой улыбке. Майор торопливо продолжил:

– Как выглядит похититель? Почему он это делает? Как он убил Хэ Ляна? – Девушка по-прежнему улыбалась, и Янь Се не выдержал: – Ли Юйсинь! На кону жизнь двух ваших сверстников! Если вы согласитесь помочь, я помогу вам выйти отсюда, даю слово! Ли Юйсинь!

– А что плохого в смерти? – девушка говорила так тихо, будто боялась спугнуть сон. – Я мечтаю умереть.

Услышав это, полицейские растерялись, и тут Ли Юйсинь с размаху ударилась головой об стол!

На этот раз Цзян Тин замешкался, и Янь Се запоздало сжал девушку в объятиях, не обращая внимания на её истеричные попытки вырваться и хлещущую из раны на голове кровь, которая пропитывала его одежду.

Железная дверь в очередной раз шумно распахнулась, вбежал дежурный руководитель вместе с другими сотрудниками изолятора, и воцарился хаос. Топот ботинок, крики, ругань смешались воедино. Один звал врача, другой звонил по телефону, третий пытался надеть на Ли Юйсинь наручники. Среди всей этой суматохи Цзян Тин медленно встал и подался вперёд, не отрывая взгляда от губ девушки. Струйки крови стекали по крыльям носа к уголкам рта и окрашивали зубы в алый.

– Летние… ночи… Июль… – пробормотала она.

Летние ночи, середина июля[8]. Словно когтистая лапа разорвала пелену тумана, и сердце Цзян Тина сжалось, а голова будто наполнилась ледяной водой. Эти слова связали похищение, окровавленную футболку, казнь, восемь ноль девять… Все смутно знакомые детали махом сложились в единую картину.

Капитан опустил руку и молча сел на стул. Полицейские заковали Ли Юйсинь в наручники и увели в медпункт. Янь Се на повышенных тонах что-то объяснял дежурному руководителю, на крики прибежали Ма Сян и сяо Чжан, но всё это происходило где-то далеко. Цзян Тин тонул, медленно погружаясь на дно, и никому не было до него дела.

«Вот, значит, что… Но зачем? Когда последний луч заходящего солнца исчезает за горизонтом… Для чего весь этот грандиозный кровавый спектакль?»

– Консультант Лу…

– Консультант Лу!

Цзян Тин вскинул голову и словно очнулся ото сна. Толпа разошлась, суета стихла, и в комнате для допросов помимо него остались только трое полицейских из Цзяньнина и хмурый дежурный руководитель изолятора. Майор опустился на корточки и встревоженно спросил:

– Что с тобой? Ты в порядке?

Цзян Тин, вздохнув, поднялся со стула и почувствовал, что спина взмокла от холодного пота.

– В полном.

Янь Се встал следом, всё так же держа его за ладонь.

– Ты ранен.

Цзян Тин опустил взгляд. Три пальца на левой руке распухли, кожа лопнула, и сочилась кровь. Можно представить, что стало со лбом Ли Юйсинь.

Майор, придерживая капитана за плечо, тихо сказал:

– Пойдём в медпункт, надо обработать раны. – И вывел его за дверь.