Все время полета он раздумывал, по кому из женщин он в большей мере соскучился. В Ливане ему было как-то не до этого, а теперь эти мысли навалились на него с особой силой. Но прийти к какому-то конкретному выводу так и не смог. Обе были для него дороги и, главное, желанны. Ни от одной он не собирался отказываться.

«Ну значит, так тому и быть. Время покажет», – сделал Ирек для себя вывод уже на подлете к Орли. Во внутреннем кармане пиджака у него лежали две коробочки. Одна – для жены. В ней серебряный перстень с крупным агатом. Это в комплект к любимым серьгам Анет, тоже серебряным с агатами. Перстень был ручной работы, с замысловатым восточным узором. Жена любила такие вещи. Она их называла «вульгарными», по первому смыслу слова. «Вульгарис» в переводе с латыни означало «народный». В другой коробочке лежал золотой кулон с рубином для Луизы. Она не очень жаловала украшения, но Ивон надеялся, что его подарок придется ей по вкусу. Кроваво-красный камень так и притягивал взгляд. Этот камень на Востоке считался символом принадлежности к высшей власти. Это должно польстить мадам Шенье, директору успешной фирмы «Армейский текстиль».

«Главное не перепутать», – пришла грустная мысль.

Встреча с женой прошла даже теплее, чем он ожидал. Анет искренне радовалась его возвращению, заранее приготовила торжественный ужин, создала романтическую обстановку для ночи любви. Честно говоря, Ивона такой настрой немного напрягал, приходилось подыгрывать супруге. От этого иногда возникал вопрос «так для кого этот праздник».

В спальне на ночном столике мужчина заметил толстую книгу в яркой обложке.

– «Анжелика, маркиза ангелов», – прочитал он на обложке и с ехидством посмотрел на жену. – Следишь за вкусами французской публики?

– Это очень популярная серия романов и не только. – Анет почему-то замялась. – Авторы Анн и Серж Голон, вот мне и захотелось почитать.

В ее ответе была явно недосказанность.

– И что же? – продолжал недоумевать супруг. Он пролистал несколько страниц. Обычный любовный роман на историческом фоне.

– Голон – литературный псевдоним семейной пары Симоны Шанже и Всеволода Сергеевича Голубинова.

Все встало на свои места. По условиям конспирации разведчикам нельзя было иметь предметов, хоть как-то связанных с Россией и Советским Союзом. Книги, музыка, журналы, живопись – все под запретом. Не должно быть никаких ассоциаций с Родиной. Камелия не удержалась, ей так захотелось иметь хоть частичку чего-то родного, русского, что она приобрела книгу русского эмигранта.

Анет распустила волосы, вплотную подошла к супругу, откинула в сторону книгу и, положив руки ему на плечи, прильнула к телу супруга.

К обсуждению дел разведки они вернулись только на следующий день, когда, наскоро позавтракав, отправились прогуляться в ближайший парк.

– Шеф прежде всего просил тебя по возвращении возобновить контакт с агентом Виктором. – Женщина крепко держала спутника под руку, склонив голову как можно ближе к его плечу. – Передать деньги и выяснить ситуацию вокруг него. Несколько дней тайно понаблюдать за ним.

– Понятно, обычные проверочные мероприятия относительно ценного источника, – вполголоса проговорил Ивон. – Еще что?

– Это первоочередное. Затем попытаться через Тартюфа получить как можно больше информации о долгосрочном плане развития ядерных сил.

– Хорошо. Еще что?

– Я вчера забыла тебе сказать. – Анет засмущалась. – Ты был такой нетерпеливый и страстный, что я совсем потеряла голову. – Женщина бросила на мужа задорный взгляд, от которого он даже слегка растерялся. Ранее Анет никогда не позволяла себе такие фривольности.

– Так что ты забыла сказать? – откашлявшись от неловкости, переспросил мужчина.

– Тебе присвоили внеочередное звание капитан, дорогой. Поздравляю. – Она звонко чмокнула его в щеку.

«Так вот почему Разумков представил меня капитаном. Он уже знал. Очевидно, начальство КГБ решило повысить статус участников операции «Алмаз» в глазах прямых конкурентов из военной разведки, – догадался Икар. – Хотя и операция «Карфаген» тоже наверняка повлияла на повышение звания». В любом случае это было приятно.

До планового контакта с американским сержантом осталось несколько дней, и Икар решил встретиться с капитаном, теперь уже майором Шенье. Именно он проходил в картотеке КГБ как Источник с позывным Тартюф. Икар позвонил Клоду, тот обрадовался возвращению друга, и они договорились вместе поужинать. Икар давно усвоил, что знаки внимания, оказываемые людям, пусть даже небольшие, очень способствуют укреплению контактов. Перед отлетом из Бейрута в аэропорту он купил несколько коробок щербета. Одну коробку он передал Клоду для детей. Любящий отец остался доволен. Ивон рассказал о своей поездке на авиабазу в Ливан.

– Нам с местными специалистами так и не удалось окончательно определиться, какой вариант маскировки и защиты самолета подойдет для их условий – маскировочная сеть или камуфлированный брезентовый полог, – поделился он сомнениями. – Придется изготовить оба варианта, проверять уже на месте и потом принимать решение, какой вариант лучше.

– Так в чем проблема? Пусть будут оба варианта.

– Но это выйдет в два раза дороже.

– Ты не бизнесмен, Ивон, – вздохнул Шенье. – Мы хотим заработать деньги для себя, а не сэкономить их для министерства обороны. В комплекте маскировки новейшего самолета, на который затрачены миллионы франков, должно быть не два, а четыре набора маскировки. Прекрати считать чужие деньги, – наставительно изрек майор, пережевывая кусок любимой говядины. – Утверждение сметы – это уже моя работа.

– Откуда четыре? – удивился Дюваль.

– Ты забыл учесть смены сезона. Весна-лето, осень-зима и для полога, и для сетки. Пусть сами на месте выбирают. Плюс к тому, я думаю, надо предусмотреть периодическую замену наших изделий. Надо будет подготовить обоснование замены из-за износа материала. Подумай, на какой срок, на три или четыре года. Уверен, после списания местные быстро подберут, для каких нужд можно будет использовать нашу маскировку, и будут нам за это благодарны.

В ответ Ивон только крякнул.

– Клод, так может, и на баллистические ракеты, для которых мы также разрабатываем варианты маскировки, тоже сделать несколько модификаций? В Ливане только песок и бетон, а для ракетных установок надо гораздо больше условий.

– Конечно, ракеты стоят намного дороже самолетов, значит, и защита должна быть более надежной. Жаль только, что их не так много, как самолетов.

С мясом и салатами они разобрались под бутылочку вина, теперь можно было заказывать арманьяк. Шенье называл себя патриотом и предпочитал этот напиток, произведенный на винодельнях родной Гасконии. Подобревший Клод подозвал официанта и пустился в объяснения.

– Гарсон, принесите нам арманьяк. Только обязательно из Гаскони. Он у нас славится богатым и сложным вкусом. В отличие от коньяка у него больше фруктовых ноток, за счет них он легче пьется. Только учтите, чтобы была хорошая выдержка. Именно с возрастом арманьяк приобретает более сложные и глубокие вкусы, включая ноты сухофруктов, орехов, дуба и даже легкие намеки на карамель или ваниль.

Официант изобразил понимание и почтение и удалился выполнять заказ.

– Клод, я тут подумал, – начал подбираться к главному вопросу разведчик. – У нас с тобой получается удачно работать по новым видам вооружений. Так?

– Естественно, – согласился майор. – Те, которые произведены ранее, уже используются без нас, с помощью других подрядчиков.

– Так скажи мне, дорогой друг, не дай умереть дурой, есть во французской армии некий план перспективных военных разработок хотя бы лет на пять? Мы могли бы по ним начать сотрудничать заранее.

Военный задумался.

– Такого глобального нет. Хотя, может быть, просто я о нем не знаю. В некоторых родах войск есть долгосрочные планы перевооружения. Например, не так давно была утверждена долгосрочная программа развития ядерных сил «Каэлканш-1»…

Он осекся и с опаской посмотрел по сторонам.

– Но это совершенно секретная информация. Я не имею права ее разглашать.

Услужливый официант как раз принес бутылку Marquise de Livry.

– Наш сомелье рекомендует господам «Маркизу де Ливри» и желает приятного вечера.

Ивон жестом попросил разлить напиток по рюмкам и отпустил гарсона. Они сделали по небольшому глотку.

– Чувствуется букет абрикосов, инжира и еще чего-то, – оценил Дюваль.

– Ваниль с лакрицей, – подсказал Шенье. – Напиток богов.

– Клод, меня не интересуют ваши секреты. Просто скажи, вернее, порассуждай вслух, что там для нас может быть полезным. Только не торопись, ты же грамотный аналитик, штабной офицер с большим стажем.

Лесть в сочетании с крепким алкоголем действовала не хуже «сыворотки правды».

– Долгосрочный план развития ядерных сил «Каэлканш-1», принятый в прошлом месяце, рассчитан на срок 25 лет. Он предусматривал формирование полноценной ядерной триады, включающей в себя авиационную, морскую и наземную составляющие. Авиационная часть предусматривает проектирование и создание сверхзвукового дальнего бомбардировщика Mirage IV. Прототип самолета поднялся в воздух в прошлом году, – начал излагать майор, как будто читал аналитическую записку.

– Это же наша тема, – с жаром проговорил советский разведчик.

– Согласен, – подумав, кивнул собеседник. – Я как-то упустил это из виду. Далее, создание атомного подводного ракетоносного флота.

– Вот это, мне кажется, не совсем наша тема, – высказал сомнение Икар, еще подливая в рюмки крепкий напиток.

– Опять же соглашусь с тобой. Мне до высот моряков точно не дотянуться. Так же, как и до создания стратегических баллистических ракет шахтного базирования и тактических мобильных комплексов.

– Это то, чем занимается наш друг Жак Прево из центра ракетостроения?

– Точно.

– Я читал в газетах, что у Франции есть своя атомная бомба. Не американская, а своя. Это правда?

– Первое французское ядерное взрывное устройство мы испытали более года назад на полигоне в пустыне Сахара в Алжире. Операция под кодовым названием «Синий тушканчик» прошла успешно.

– Как? – Дюваль едва не поперхнулся. – Ладно тушканчик. Он там прыгает по всей пустыне. Но почему синий?

– Ты не понимаешь. Это очень символично, – не совсем трезвым голосом заявил майор. – Синий – это первый цвет нашего флага. Поэтому второе испытание было закодировано как «Белый тушканчик». В честь второго цвета флага Французской Республики.

– А третье тогда должно называться «Красный тушканчик»? – ехидно поинтересовался собеседник.

– Именно так, – подтвердил Шенье совершенно серьезно. – Оно прошло несколько месяцев назад.

– Как тогда будет называться следующий атомный взрыв?

– Это секрет. Но тебе скажу. Он запланирован через месяц.

– Мне все равно, – внешне горячился Икар, хотя на самом деле это была очень важная информация. – Какого цвета будет тушканчик?

Клод оглядел не совсем трезвым взглядом соседние столики, но никто не проявлял к мужчинам никакого интереса. Он наклонился к приятелю и свистящим шепотом произнес:

– Зеленый, – потом откинулся назад и уже громко предложил: – Давай выпьем.

– За тушканчиков! – предложил советский разведчик.

– Никаких возражений. – Француз потянулся к рюмке.

Полученная важная стратегическая информация нуждалась в срочной передаче в Центр.

На следующий день, собравшись с духом, Ивон отправился навестить директора фирмы «Армейский текстиль» госпожу Шенье. Луизу, женщину, которая ждет от него ребенка. Сначала он заехал в магазин La Maison de L'Orchidée, долго и придирчиво выбирал цветы и наконец купил букет. Затем Pâtisserie [1]. Казалось, сами ароматы кондитерской отгоняют печальное настроение. Просыпался аппетит при взгляде на разнообразие свежеиспеченных круассанов, миндального печенья с всевозможными начинками, маленьких пирожков с карамелизированными фруктами, хрустящим тестом и нежной начинкой, ряды нежных заварных пирожных, легкие воздушные безе, неимоверные десерты на основе шоколада. Там также пришлось поломать голову с выбором.

Наконец он подошел к ее входной двери. Сердце от волнения колотилось как бешеное, ладони вспотели, рука никак не поднималась к дверному звонку. Мужчина вынужден был признать, что всеми этими покупками он просто оттягивал время встречи. Он никак не мог понять, почему так волнуется и нервничает. Это не было чувство страха, наоборот. Он очень хотел видеть Луизу и в то же время испытывал перед ней чувство вины.

Женщина встретила его, как будто не было никакой разлуки и они расстались только вчера. Удивление у нее вызвал только ворох принесенного Ивоном. Она была одета по-домашнему – в шелковый халатик. Фигура будущей матери потяжелела и округлилась, но это нисколько не портило ее, наоборот, худая, нескладная, почти бесполая девушка превратилась в привлекательную молодую женщину. Подарок из Ливана, золотой кулон с рубином, лишь на короткое время вызвал у нее любопытство и вежливую благодарность.

Вся нервозность, напряжение от ожидания встречи мгновенно улетучились. Икар почувствовал себя необычайно комфортно, такая Луиза была ему хорошо знакома и не таила неприятных сюрпризов. Они расположились за столом. Женщина принесла кофейник и разлила напиток по чашкам.

– Кофе готовить ты, видимо, никогда не научишься, – заявил он с веселой обреченностью, но хозяйка дома пропустила эту колкость мимо ушей.

– Так что тебе удалось в Африке? – Вопросы бизнеса волновали Луизу прежде всего.

– Ливан – это Ближний Восток, – поправил Луизу гость. – Но не суть.

Он вкратце рассказал о результатах поездки. Женщина его молча выслушала.

– Теперь объясни мне, ради чего ты туда ездил? – Тон вопроса у директора был ровный, деловой.

– Получить новые заказы.

– Сколько? Я услышала только про два десятка самолетов. Это работы нашему производству меньше, чем на месяц.

– Клод берется пробить заявку на четыре изделия для каждой единицы техники.

– Хорошо. Два месяца, пусть даже три. Это все?

– Отнюдь. Мы говорим пока только про поставки в Ливан. Есть еще поставки во французскую армию, другие экспортные заказы.

– Какие объемы?

Так дотошно Икару не ставил вопросы даже резидент.

– Около тридцати машин в год.

– Тебе самому не смешно? – Луиза не издевалась, она так рассуждала. Критичность в оценках была ее отличительной чертой. Это заставляло собеседника активно искать и предлагать варианты решения. Дюваль неоднократно убеждался, что такой метод гораздо эффективнее обычного начальственного разноса. После выволочки и проработки хочется все послать к черту и уволиться, а здесь просто показывается, что было мало приложено усилий, и у подчиненного начинается мозговой штурм.

– Данную технологию защиты и маскировки мы можем применять и для других изделий. Например, для ракет. Помнишь, мы с тобой ездили в Бордо?

– Наши военные делают ракет больше, чем самолетов?

– Нет, конечно.

– Тогда о чем мы говорим? Это при том, если моему брату удастся пробить для нас эти заказы… Так на чем мы будем зарабатывать? Чем я буду кормить нашего ребенка?

Дюваль задумался. Луиза подлила ему еще уже остывшего кофе. Но сейчас их обоих вкусовые качества волновали меньше всего. Это был просто жест поддержки.

– Тебе знакомо слово «диверсификация»? – спросила лихорадочно думавшего подчиненного госпожа Шенье.

– Разнообразие, – тут же отреагировал Ивон.

– Ты что, филолог? Я не просила перевод, мне нужно содержание.

– Использование новых, других направлений в бизнесе, – поправился коммерческий директор.

– Правильно. Ну и?..

– Ты хочешь сказать, что не надо зацикливаться только на армейских вариантах, надо искать в том числе гражданские?

– Так, где могут быть еще использованы твои маскировочные сети и брезентовые пологи?

– Охотники, рыбаки, тенты от солнца. Не обязательно для маскировки, возможно, просто для интересной и полезной декорации интерьера, – стал перечислять Икар.

– Ну вот видишь, – наконец с чувством удовлетворения проговорила Луиза. – Ты меня утомил. Даю тебе неделю на проработку вариантов и поиск потребителей. Через неделю жду от тебя реальный план.

– Хорошо, дорогая, – с чувством облегчения человека, который понял наконец, куда ему идти, согласился Ивон.

– Надеюсь, ты не забыл, что сегодня вторник, и у тебя есть другие обязанности в отношении меня.

Несмотря на позднюю беременность, она легко поднялась из-за стола. Одно движение – и легкий халатик распахнулся. Луиза часто не надевала нижнее белье. Первый раз обнаружив это, Ивон ощутил растерянность. Постепенно он привык к этому и потому время от времени гадал про себя, глядя на женщину, надела она сегодня трусики или нет. Эти мысли, безусловно, отвлекали его от работы, но стали для него почти навязчивой идеей. Он несколько раз собирался спросить ее о причинах такой привычки, уверенный, что она откровенно и без стеснения поделилась бы с ним, с чем это связано. Проблема заключалась в том, что сам он не решался задать ей этот вопрос. Строгое воспитание, конечно, сыграло свою роль. Он предполагал, что такое поведение Луизы может быть связано с разными факторами. Прежде всего это могло быть выражением ее индивидуальности и стремлением к непокорности и свободе, как это она понимала. Возможно, она чувствует себя комфортно и уверенно, не надевая нижнее белье, и это может быть своеобразным способом самовыражения.

Сержант американской армии Роберт Джонсон, агентурный позывной в советской разведке Виктор, как и положено, подъехал в почти назначенное время к месту встречи, на мгновение притормозил и посадил в машину своего куратора, нелегального разведчика с оперативным позывным Икар. Сотрудник КГБ первоначально всегда обращал внимание на состояние агента. Сегодня Джонсон выглядел довольно угнетенно.

– У вас что-то произошло, пока меня не было? – после приветствия задал вопрос Ивон.

– Много всего разного. Даже не знаю, с чего начать.

– Тогда давай с самого начала.

– Хорошо. Оказывается, моя жена прекратила пить таблетки. Может, забыла, а может, назло мне. Не знаю. И у нее случился очередной сильный приступ агрессии. Мы были в магазине, и ей показалось, что я слишком любезничаю с продавщицей. Она кинулась на нее, вцепилась в волосы и стала ее колошматить. Я и администраторша пытались ее оттащить, но во время приступа у нее силы как будто утраиваются. Она легко отшвырнула француженку, хотя в даме было не менее 80 килограмм. Досталось и мне, но больше всего продавщице. Сотрудники магазина вызвали полицию. Я пытался договориться, но бесполезно. Копы быстро поняли ситуацию и вызвали врачей. В конце концов мы оказались в нашем госпитале. Врачи диагностировали обострение психоза, вкололи лошадиную дозу успокоительного и, на всякий случай, надели смирительную рубашку. Главный врач заявил, что ее надо срочно госпитализировать и лечить в специализированной клинике. Здесь, во Франции, у них таких условий нет, а лечить у французских врачей будет очень дорого. В общем, надо везти Ядвигу на лечение в Штаты.

– Твое начальство знает об этом случае?

– Конечно. Шефу сразу сообщили. Он вызвал меня, посочувствовал и, учитывая сложившиеся обстоятельства, пообещал похлопотать, чтобы меня перевели служить домой.

– Даже так? – неприятно удивился Икар. Хотя резидент приказал временно заморозить операцию «Карфаген», но в душе куратор рассчитывал на ее продолжение. Теперь условия складывались так, что мероприятия по изъятию секретных материалов из курьерского центра американской армии прекратятся полностью.

– Вчера пришел приказ о моем переводе в США, – продолжал удивлять Джонсон. – Я только сейчас понял, как мне надоела эта Франция и особенно ее лягушатники. – Американец никогда не скрывал своих расистских взглядов.

– Куда переводят, известно?

– В такой же курьерский центр. Опять буду бумажки с места на место перекладывать.

То, что агент Виктор сохранит возможность доступа к секретным материалам, улучшило настроение Икара.

– Вот, Роберт, твои деньги. – Куратор передал конверт. – Так куда же ты отправишься теперь служить?

– Куда-то под Вашингтон, – повеселевшим после получения долларов голосом ответил Джонсон и попросил: – Надо бы добавить подъемные на переезд.

– Получишь, не сомневайся. Как только устроишься на новом месте службы, позвонишь по телефону, номер я тебе дам позже, и сразу получишь свои деньги от нового куратора. Скажи мне, Роберт, с кем из твоих коллег можно было пообщаться, заменив тобой?

Оставлять без присмотра такой ценный объект получения секретной информации было непрофессионально.

– В этом уже нет смысла, приятель, – флегматично проговорил американец.

– Почему?

– Начальник в разговоре обмолвился, что вскоре они все будут перебираться из Франции в другое место. Генералы опасаются, что Париж может выйти из НАТО, поэтому усиленно подыскивают другое место для фельдъегерского центра в Европе.

– Где, он не сказал? – Информация имела значительный интерес.

– Пока не решено. Рассматривают несколько вариантов.

«Значит, операция «Карфаген» окончательно закрывается. На новом месте и система безопасности будет другая, на гораздо более совершенном уровне», – сделал неутешительный вывод разведчик.

Расставание с агентом прошло довольно легко, уж больно много хлопот доставлял агент вместе со своей неуравновешенной супругой. Ивон реально замечал, что долгое общение с психически больной супругой негативно сказывается и на самом Роберте. Очевидно, психическое заражение все-таки существует. Не зря говорят «с кем поведешься, от того и наберешься».