Резидента советской разведки полковника Лазарева вызвали в Москву. У руководства накопилось много вопросов. По линии официальной дипломатии в Кремль шли сообщения о развитии советско-французских связей, о высоком авторитете товарища Хрущева в глазах французского президента, об одобрении миролюбивой политики Советского Союза, прежде всего в отношениях со странами Ближнего Востока и Африки. Однако сообщения от представителя КГБ в Париже часто противоречили таким сообщениям. Недавно назначенный Председатель комитета госбезопасности и его предшественник с пониманием относились к материалам, где указывалось о снижении интереса Де Голля к Никите Сергеевичу. Его оценка советского лидера как недалекого грубого мужика, не терпящего критики, поэтому негибкого и легко уязвимого, их не удивляла. Франция действительно находилась с Америкой в напряженных отношениях, но не военных, как СССР, а экономических. Штаты окончательно уверовали в свою миссию освобождения Европы и вели себя как оккупационные власти. Это могли терпеть побежденные Германия, Италия, но никак не гордая Франция. Допустив выход Алжира из своей орбиты влияния, Де Голль не собирался отпускать других своих вассалов и всячески пресекал в странах, зависимых от Пятой Республики, проявления советского и китайского коммунистического влияния. Лазареву предстояло дать объяснение по всем этим вопросам и перед своим непосредственным начальством, и перед Международным отделом ЦК партии.

Накануне возвращения в Париж Анатолия Ивановича снова вызвал к себе начальник разведки генерал Сахаровский.

– Ваше решение, товарищ Лазарев, по заморозке отношений с американским сержантом Джонсоном признано обоснованным. Но речь сейчас не об этом. Недавно состоялось расширенное заседание Центрального Комитета партии по оборонным вопросам. Виды вооружений постоянно обновляются. То одна сторона вырвется вперед, то другая. Нам нельзя стоять на месте. Проверить эффективность оружия можно реально только в бою. Мы не можем позволить себе повоевать немного с НАТО, втянемся в войну – и весь мир сгорит в ядерном огне. Другое дело третья сторона. Мы поставили нашим арабским друзьям новые МиГ-21. Как он сражается с американскими самолетами, мы знаем, но Израиль недавно закупил у Франции новейшие Мираж-3Е. Специалисты оценивают этот самолет как очень перспективный. Ваши сотрудники и военная разведка добыли по нему документацию, но этого, как вы понимаете, маловато.

Генерал сделал паузу, давая подчиненному самому развить мысль начальства, тем самым не только включить его в обсуждение проблемы, но и понять его отношение к затронутой теме. Либо сразу начнет отнекиваться, либо начнет набивать цену, либо тотчас ухватится за тему. В этом случае и приказывать не надо, надо лишь отечески поощрять. Когда ты отдаешь приказ, значит, и сам несешь ответственность за его выполнение. Другое дело, когда подчиненный просится в бой, тогда и ответственность на нем.

– Конечно, товарищ генерал. Это все равно как по фото судить, сладкий это фрукт или кислый. Надо пробовать.

– Именно. Нам надо знать его боевые возможности. Не за горами арабы опять попрут на израильтян. Значит, наша авиация и ПВО должны быть готовы. Для разработки эффективной воздушной тактики против «миража» нам необходим настоящий самолет для уточнения его боевых возможностей в пробных воздушных схватках в контролируемых условиях.

– Вы хотите сказать, что нам надо угнать боевой современный истребитель? – не смог скрыть удивления Лазарев.

– Не сказать, а приказать, товарищ полковник. – Начальник разведки снова сделал паузу и с вызовом в голосе продолжил: – Теперь это еще вопрос престижа советской разведки.

Подчиненный вопросительно посмотрел на хозяина кабинета.

– Некоторое время назад израильская разведка Моссад смогла угнать из Ирака наш МиГ-21. Руководство страны считает, что мы обязаны ответить адекватно на этот вызов.

– Точно это сделали израильтяне, а не американцы? Не думаю, что такую операцию Моссад мог провернуть без ЦРУ, – предположил опытный резидент.

– Выясняем. Пока известно, что оперативник Моссада смог завербовать иракского летчика, и тот во время планового полета рванул через Иорданию прямо на аэродром Израиля. Там лететь всего-то чуть больше 20 минут. Уходил на бреющем, поэтому радары ПВО не могли его засечь. Партийные чиновники считают, что это провал КГБ. Теперь за упущение контрразведки должна ответить разведка. Теперь этот вопрос на контроле в ЦК КПСС, а это значит, что задание должно быть выполнено несмотря ни на что.

– Это задача скорее по профилю больше подходит для военной разведки, чем нам, – осторожно заметил резидент.

– Именно ей и поручено провести эту операцию, но в связи с важностью и сложностью задачи нам приказано подстраховать ГРУ. Наш бывший Председатель, товарищ Шелепин, решил проявить осведомленность и заявил на заседании, что у КГБ есть агенты, которым по плечу такая задача, если военная разведка не справляется.

– Он назвал кого-то конкретно? – с досадой спросил парижский резидент.

– Да, Икара.

– Но Икар служил хоть и на французской территории, но на американской базе в Марокко и имел отношение к авиации США. Насколько я в курсе, французских «миражей» там не было. Да и оттуда он уже отбыл.

– Начальство в такие мелочи не вникает. Теперь-то ваш сотрудник закрепился во Франции. Он парень грамотный, самолетная тема для него не нова. Ориентируйте его на новый «мираж». Только прошу, постарайтесь не перейти дорогу коллегам из ГРУ. Это наверху между начальством идет конкуренция, а в «поле» мы с военными в одном окопе. Так что доводите до Икара приказ, и пусть начинает разрабатывать план. Потом согласуем с военной разведкой.

Этих подробностей Лазарев до Икара, конечно, доводить не стал. Просто поставил боевую задачу. Их встреча прошла накоротке. У резидента за время отсутствия накопилась большая куча дел в парижской резидентуре. Анатолий Иванович хотел расспросить подчиненного, как у него складываются отношения с Анет и Луизой, но времени катастрофически не хватало. Отношения с женщинами – важный пункт в жизни любого разведчика. Прием «медовая ловушка» использовали в разведке со времен Древнего Египта. Фараоны дарили важным сановникам как своим, так и чужеземным восточных красавиц. В парфюмерии тогда был не очень большой выбор ингредиентов. В ходу были преимущественно масла, мед и их составляющие. Считалось, что мед увлажняет кожу, делает ее более упругой, сохраняет молодость и дает тонкий чарующий аромат. Соблазненный мужчина становился откровенным и менее бдительным, что упрощало доступ к тайнам политики или торговли. Потому и метод обольщения получил название «медовой ловушки».

Ивон сначала был шокирован предложением Луизы быть «мужчиной по вторникам». Он долго и мучительно раздумывал, как ему вести себя в сложившемся любовном треугольнике. Неожиданно для себя Икар открыл великую тайну, известную многим, но мало кто из мужчин умел правильно воспользоваться данным знанием о женщинах. Каждая женщина жаждет внимания. Вот только в это понятие каждая вкладывает свой смысл. Для кого-то хватает слов. Она не успокоится, пока за день не задаст минимум трижды вопрос «Дорогой, ты меня любишь?» или вариант – «Я тебе правда нравлюсь?». Для другой внимание – это подарки. Здесь все просто. Чем дороже подарок, тем, она считает, больше внимания уделяет ей мужчина. Но подарки должны быть всегда, пусть даже какая-то мелочь в виде нескольких купюр. Третий вариант самый тяжелый. Надо разделять ее увлечения. Это могут быть посещения скучнейших вернисажей современных художников, но там хотя бы может быть фуршет. Самое тяжкое, если избранница обожает оперу, балет или симфонический концерт. Даже буфет в антракте с парой рюмок крепкого коньяка не может скрасить тоску от посещения такого храма искусств. Однако это ее жизнь, ее страсть, и ты должен разделять и эту сторону жизни своей любимой. Так распорядилась злодейка-судьба. Любовь требует жертв.

В первый вторник Дюваль пришел с пустыми руками и такой же пустой головой. Луиза встретила его довольно прохладно. Ей было не до него, ее мучил токсикоз, и женщина была сильно раздражена. Для начала они поцапались из-за какого-то пустяка.

– Что ты от меня хочешь? – взмолился Ивон.

– Бананов, – прозвучал неожиданный ответ. Неожиданный даже для самой женщины.

Благо недалеко от ее дома располагалась небольшая овощная лавка, которую держала семья выходцев из Алжира. Дюваль выбрал связку спелых ароматных бананов и застыл в раздумьях.

– Могу я вам чем-то помочь, месье? – обратилась к нему пожилая арабка.

– У меня подруга беременна. Захотела бананов, а я не знаю, можно их беременным или нет.

– Тогда возьмите еще ананас, яблоки, виноград и сливы, – посоветовала женщина.

– Зачем? Она же просила только бананы?

– Поверьте, так будет лучше.

Когда он вернулся в дом и, радостный, вынул из пакета связку бананов, Луиза истерично завопила:

– Убери от меня эту гадость! От одного запаха меня сейчас вырвет. Чтобы их в моем доме больше не было!

Она закрыла рот и нос ладонями. Ивон тотчас сунул связку снова в пакет и достал ананас и другие фрукты. Ананас женщина сгрызла почти до корки и сразу подобрела. Они выпили по бокалу легкого вина. Теперь мадемуазель Шенье позволила себе расслабиться и насладиться моментом. Ее глаза, полные благодарности, встретились с глазами мужчины, и между ними пробежала искра. Медленно, но уверенно, его сильные ласковые руки начали гладить ее нежную кожу, принося расслабление и успокоение. Ее тело отвечало на каждое прикосновение, и вскоре в ней начало просыпаться желание. Она шаловливо посмотрела на него и сразу поняла, что он готов поддержать ее в этом.

В комнате стало тихо, только их дыхание нарушало покой. Мужчина наклонился ближе, его губы нежно коснулись ее шеи, вызывая дрожь по всему телу. Она притянула его к себе, и их губы встретились в страстном поцелуе. Каждое прикосновение, каждый вздох был наполнен страстью и желанием. Время остановилось, и в этот момент они были единственными в целом мире.

У Луизы развился жуткий аппетит. Ей все время хотелось есть. Ивон и Клод регулярно снабжали ее продуктами. В кафе ходить она категорически отказывалась. Она стеснялась проявления токсикоза и выступивших на лице красных пятен. Готовила дома сама, а по вторникам приготовление пищи легло на плечи Ивона. Ей почему-то нравилось все, что он готовил. Икару пришлось вспомнить, чему его учила в деревне бабушка, когда он приезжал к ней на каникулы. Плов, жареная картошка, кулеш, бешбармак, блины, тушеное с овощами мясо и рыба.

Со временем Икар стал покупать два пакета продуктов. Один для Луизы, а другой для дома. То, что он готовил по вторникам для француженки, на следующий день готовил для Анет. Оказывается, жена тоже любит фрукты и поесть. Супружеские отношения с Анет стабилизировались. Ранее Ивон никак не мог понять, как себя вести с двумя женщинами, он был подавлен, чувствуя вину перед обеими. Он терялся, приходя домой к жене, отводил глаза при разговоре, постоянно был задумчив. Такое его психологическое состояние прекрасно видела Анет. Это порождало у нее подозрения и разжигало ревность. Зато теперь, когда мужчина нашел свою формулу, как жить на две семьи, он успокоился, к нему вернулись уверенность, жизнерадостность. Он перестал делать выбор между двумя женщинами, он принял вариант «гарем», то есть жить на две независимые семьи. Успокоенность мужа Анет восприняла как выход из стресса и возврат к прежним ровным супружеским отношениям. Ивон стал даже более внимателен к ней. Теперь он иногда готовил для нее различные блюда, делал небольшие подарки. Только изредка острый укол ревности вдруг задевал ее.

Самое сложное для Икара оказалось не перепутать имена близких ему женщин. В порыве страсти рефлекторно можно назвать Луизу именем жены, и наоборот, а это провал. В конце концов разведчик приучил себя стараться вообще отказаться от имен, заменив на безымянное «дорогая». Теперь советский разведчик Ирек Дорохов не только играл роль француза Ивона Дюваля, но и роль хорошего мужа и заботливого любовника.

Еще не закончился рабочий день, а в офис компании «Армейский текстиль» ввалился сияющий Клод Шенье. Обычно он появлялся позже, соблюдая трудовую дисциплину в родном военном ведомстве. Он бурно поздоровался с Ивоном и сразу рассказал о новостях.

– Мы победили. Начальника, который хотел меня убрать, убрали самого. Представляешь, как удачно получилось. Депутаты-коммунисты где-то раскопали материалы, что министр обороны и мой начальник во время войны активно сотрудничали с предателями Виши, а полковник даже получил благодарность от немецкого командования. Министр смог отбиться от депутатов, а полковника уволили. На его место назначили полковника Бертрана, теперь он снова мой начальник. Об этом можно было только мечтать.

Шенье светился от радости. Угроза снять его с теплого местечка прошла стороной. Дюваль поздравил приятеля. Но раскрывать истинные причины данного события, конечно, не стал. Советская разведка не могла допустить чтобы капитана с этого важного места отправили в войска. Сотрудник резидентуры КГБ, связанный с французскими коммунистами, получил распоряжение из Центра найти в архивах времен войны компромат на неугодного начальника Клода. В свое время коммунисты успели захватить военные архивы коллаборационного правительства Виши и время от времени использовали эти материалы в своих целях, влияя на кадровую политику в правительстве, армии, службе безопасности. Вот и сейчас этот материал озвучили депутаты-коммунисты очень кстати. Но зачем французскому капитану знать о помощи ему со стороны советской разведки.

Они выпили за удачный исход дела.

– Клод, мы приобрели хороший опыт работы с самолетами в аэропорту Орли. Не хотелось бы, чтобы он пропал. Есть возможность применить его на военных самолетах? Я читал в газетах, что наша авиация активно переходит на новый истребитель Мираж-3Е. Неужели такая дорогая новая техника не нуждается в маскировке? – забросил первый камень разведчик.

– Я уже интересовался этим вопросом, приятель, – охотно поддержал беседу капитан. Выпивка способствует снятию торможения с речевых центров. – Современные самолеты размещаются на хорошо подготовленных и защищенных авиабазах. Ангары, капониры, все как положено. Так что здесь пока интереса к вашим услугам нет. Франция заботится о деньгах налогоплательщиков.

– Ты сказал, Франция. – Неожиданная мысль озарила Икара. – Но ведь эти модели мы продаем и за рубеж. В какие страны?

– Пока в Ливан, Ливию, Израиль. Планируются поставки в Аргентину, Южную Африку. Есть интерес и в Европе.

– Отлично. В контрактах предусмотрена не только поставка самих машин, но и сопутствующей инфраструктуры. Так?

– Конечно. Не является большой тайной, что половина денег контракта идет на заправщики, оборудование по обслуживанию, там много чего.

– Можем мы со своей системой маскировки, например, в полевых условиях базирования, включиться в эту половину?

Шенье задумался и с уверенностью подтвердил:

– Вот этот вариант возможен. В часть сметы по обслуживанию летного парка мы стараемся засунуть как можно больше всякой ерунды, для солидности. Кое-что можно сократить, урезать и вписать расходы на маскировку.

– Куда были самые большие поставки?

– Израиль и Ливан, – чуть помявшись, выдал военную тайну интендант. – Думаю, проще будет начать с арабов, чем с евреев.

– Хорошо, давай начнем с ливанцев. Мне понадобится туда смотаться. Когда ты сможешь утрясти дела с включением нас в контракт и подготовить мне направление в Ливан от министерства обороны?

После Первой мировой войны Ливан находился под контролем Франции по так называемому Французскому мандату. Французы прежде всего начали развивать столицу Бейрут, взяв в качестве образца планировку и стилистику Лазурного Берега. Самое удивительное, что Бейрут оказался обаятельно живым и интересным городом, с шикарными ресторанами и богатой вечерне-ночной жизнью. С тех пор столицу Ливана, Бейрут, называют ближневосточным Парижем, в котором появилась авеню де Франсе – променад и улица вдоль набережной. На ней активно строятся современные отели и рестораны. Страна в довольно спокойные годы начала 60-х переживает период экономического подъема и модернизации после обретения независимости.

Лето только-только стартовало, но едва выходишь из чрева самолета, сразу получаешь удар яркого солнца, горячего воздуха и неимоверного букета ароматов экзотических цветов, смешанных с несравненным запахом моря. Вечером, расположившись в гостинице, Икар не мог усидеть в номере и отправился на прогулку. Широкая улица вывела его на берег Средиземного моря. Мужчина поддался соблазну и, приобретя в ближайшей лавке полотенце и плавки, начал знакомство со страной с заплыва в море. После целого дня перелета прогревшееся море Бейрута очень радовало и освежало. Мускулистая, атлетическая фигура молодого мужчины с короткой стрижкой привлекала многочисленные взгляды отдыхающих на шезлонгах и прогуливающихся по вечерней набережной женщин разного возраста. После вечернего купания так приятно распить бутылочку охлажденного розового вина из местной винокурни, в Ливане делают отличные вина, а потом можно не спеша отправляться на ужин.

Город дышит полной грудью. Бейрут славится своими ресторанами, променадом по набережной, университетским районом да много еще чем. В дополнение ко всему оставался финансовым и много каким еще мостиком между арабским миром и Европой. Ливан всегда считался почти светским государством. На улицах Бейрута попадаются красивые раскованные девушки европейского вида, а в ресторанах подают алкоголь. Ивон ощутил, как он соскучился по восточным блюдам, к которым так привык за время службы в Алжире и Марокко.

С утра командированный из Парижа отправился в министерство национальной обороны. В его туго набитом портфеле находились подарки для ливанских военных чиновников. Дюваль прекрасно понимал, что только половина приготовленного им заранее бакшиша может повлиять на его миссию, а остальная уйдет впустую, но никто не мог заранее сказать, какая это будет из половинок. Поэтому он был вежлив, учтив и довольно щедр. Уже на следующий день его ждали на авиабазе Бейрута, где базировалась 10-я эскадрилья, оснащенная новыми «миражами». Командование базы получило указание из министерства оказывать всяческое содействие французскому гостю.

Крупный авиационный комплекс раскинулся на юго-восточной окраине столицы Ливана. От центра города до терминалов аэропорта не более 10 километров. Территорию делят гражданская авиагавань и военная авиабаза, называемая «Бейрут аль-Джавия». Ангары, стоянки и другие сооружения военных располагаются практически на самом берегу Средиземного моря.

В штабе авиабазы Ивона приняли довольно прохладно. В отличие от чиновников министерства, здесь офицеры занимались конкретными насущными делами. Приезжего быстро спровадили к заместителю командира базы, ведавшему строительством. Майор быстро понял, что никакие подряды от Дюваля получить не получится, и потерял к нему всяческий интерес. Единственным человеком, проявившим внимание, оказался заместитель командира эскадрильи, как раз осваивавшей французские «миражи». Он, кажется, был влюблен в эту машину, и его живо интересовало все, что связано с этим самолетом. Узнав, что Ивон собирается разрабатывать способы маскировки самолета, а сам практически не знаком с этой моделью, сразу потащил его в ангар.

Капитан Амин Рахбани наверняка мог стать хорошим поэтом, судя по тому, как он рассказывал о самолете.

– Посмотрите на этого красавца, уважаемый Дюваль, – говорил он, ласково проводя рукой по фюзеляжу. – Мираж-3Е похож на хищную птицу. Она парит в небе, воплощая изящество и мощь своего времени. Его вытянутый фюзеляж – это длинная, грациозная линия, плавно переходящая в треугольное крыло, которое рассекает воздух с легкостью и силой. Его силуэт, словно сжатая пружина, готов к стремительному рывку в любую секунду. Заостренная носовая часть – это хищная морда, готовая к атаке, а четко очерченная кабина пилота напоминает глаза, следящие за каждым движением врага. Вертикальное и горизонтальное оперение – это крылья ангела-хранителя, обеспечивающие самолету безупречную управляемость и точность в маневрах. Два мощных двигателя, спрятанных в хвостовой части, словно два сердца, бьются в унисон, разгоняя Мираж-3Е до невероятных скоростей. Их форма и расположение создают ощущение динамики и силы, придавая самолету стремительный и агрессивный вид, достойный истинного истребителя. Этот самолет – воплощение военной мощи и инженерного искусства, готов в любой момент вступить в бой за свободу и справедливость.

– Можно я переведу эту восторженную речь на нормальный военный язык, – саркастично улыбаясь, заявил подошедший мужчина средних лет. Он был одет в летный комбинезон с нашивками капитана французских военно-воздушных сил.

– Мираж-3E – это одноместный тактический ударный самолет и истребитель-бомбардировщик дальнего радиуса действия в одном лице. Он предназначен для нанесения ударов по наземным целям с малых высот в любых метеоусловиях и решения задач всепогодного истребителя-перехватчика.

– Тео, ты слишком рационален, – вздохнул ливанец. – Знакомьтесь, Теодор Шатриан, представитель фирмы Dassault Aviation, производителя «миража».

– Неужели у него совсем нет недостатков? – разыгрывая наивность, спросил Икар.

– Ну почему же, – тем же уверенным тоном отвечал француз. – Все познается в сравнении. Если его сравнивать с главным противником, МиГ-21 …

– Ты так хорошо знаком с «мигом»? – с сарказмом разыграл удивление Рахбани.

– Я перегонял в Израиль новый «мираж» и видел там угнанный у иракцев МиГ-21.

– Интересно! Можете рассказать поподробнее, – не выдержал советский нелегал.

– У МиГ-21 отличная скороподъемность, он почти на тонну легче, чем этот «мираж». – Теодор кивнул в сторону стоящей рядом машины и продолжил: – Угнанную машину очень берегли. На ней было разрешено вылетать только одному, самому опытному военному израильскому летчику-испытателю. Они разработали программу, чтобы определить, как летает вражеский самолет, потренировать пилотов в условиях воздушного боя. Пилот должен знать, что нужно сделать, чтобы поймать «миг» и сбить его. За день «миг» проводил учебные воздушные бои с разными группами израильских офицеров. Теперь летчики привыкли к нему, перестали бояться, а это немаловажно в реальном бою. Могу еще сказать, что Миг-21 очень легкий и подвижный самолет, но на низкой высоте и больших скоростях он теряет свою эффективность. Но главный недостаток этого самолета – плохой обзор задней полусферы. Если зайти сзади ниже 150 метров, то он тебя ни за что не увидит.

– Вот в этой позиции его и надо сбивать, – стал горячиться ливанец.

– Верно. Кроме того, он очень неприхотлив и легок в обслуживании. Ему не требуется после каждого вылета делать профилактику, как нашему «миражу». Заправил – и снова можешь лететь. Снова и снова.

– Прямо как автомат Калашникова, – теперь подал голос Дюваль.

– Русские научились делать очень экономичные самолеты, – продолжал восхищаться Шатриан. – В некоторых местах я видел довольно грубые сварные швы и необработанные клепки.

– Да какая разница, если он эффективнее, маневреннее, злее, – никак не мог сдержать эмоции Амин. – Все равно на войне самолет живет не более недели. Так и пусть он будет дешевле.

– Согласен. Такой самолет создан для боя, а не для парада. Израильтяне загоняли его, и за счет этого им удалось отработать очень эффективную тактику борьбы с «мигом», которая позволит им сохранить жизни своих пилотов в предстоящих боях.

У Икара невольно сжались кулаки. «А мы что, хуже? Нашим летчикам тоже будет на ком тренироваться. Иначе для чего я здесь».

Предложения по маскировке самолетов нашли горячее понимание у летчиков. Полдня они обсуждали различные варианты укрытия, рисовали эскизы, сверяли размеры, обсуждали материалы. Попутно Ивон уточнял у капитана графики полетов, отзывы о пилотах, режим секретности. Оказалось, что в целях безопасности было строго запрещено заправлять полные баки самолетов, любая отлучка пилотов «миража» из Бейрута должна быть согласована с местным представителем контрразведки.

Когда Икар вернулся в гостиницу, портье передал оставленный для него конверт. В нем лежала карточка отеля «Сан-Джорж», цифры 20:00 и надпись от руки Rokki. Это означало что Икару назначена встреча с представителем бейрутской резидентуры КГБ в данном отеле в восемь вечера местного времени.

В указанное время Ивон появился в означенном месте. Бар гостиницы «Сан-Джорж» являлся популярным неформальным клубом для встреч иностранных журналистов, бизнесменов, даже политиков. Случайных людей отпугивал ценник на напитки, поблизости находилось много мест, где было дешевле и веселее. В помещении бара было многолюдно, женщин практически не видно. Мужчины громко разговаривали, легко перемещались от одной компании к другой. Звучала преимущественно английская и французская речь. Запах дорогого алкоголя в сочетании с клубами сигаретного дыма создавали определенную раскованную атмосферу.

Икар заметил возле стойки мужчину средних лет; из кармана его пиджака торчала свежая местная, популярная не только в Ливане газета с претенциозным названием «Дейли Стар», на английском языке. На белом поле фломастером кто-то написал Rokki. Ивон взял в баре скотч, не торопясь огляделся. Никому до новичка не было никакого дела. Подошел к мужчине и поинтересовался:

– Скажите, в этой газете есть сведения, как прошли последние бега?

– В ней нет практически ничего про спорт, – это был отзыв на пароль. – Идите за мной, – бросил незнакомец, отвернувшись.

Через некоторое время ленивой походкой он направился к выходу, иногда здороваясь или прощаясь со знакомыми. Незнакомец направился вдоль набережной. В одном месте он спустился к морю. Возле перевернутой лодки в тени раскидистого дерева он остановился и подал знак Икару подойти. Из густой тени навстречу им вышел третий. Это был коренастый мужчина с крепкими руками, короткой стрижкой и очень уверенными движениями. Он чем-то напоминал борца перед выходом на спортивный ковер. Плотная хлопковая рубашка навыпуск с накладными карманами ассоциировалась с военным кителем. Мужчины крепко пожали друг другу руки.

– Николай Разумков, советник посольства, – первым представился представитель резидентуры КГБ. – Это наш военный советник Александр Васильевич Хомяков. А вы, как я понимаю, Икар.

– Совершенно верно. По документам француз Ивон Дюваль, коммерческий директор французской фирмы «Армейский текстиль», – подтвердил разведчик.

– Давайте сразу определимся, коллеги, – приступил к делу местный сотрудник разведки. – Резидентура КГБ собирает информацию, в том числе внутри базы, благодаря Икару занимается обеспечением операции. Саму операцию «Алмаз» в плане проведения вербовки и технических моментов переправки изделия в Союз осуществляет Главное разведывательное управление. Подполковник Хомяков, очень опытный товарищ, принимал участие во многих боевых операциях. Именно его группа помогла организовать побег из турецкой тюрьмы наших товарищей. Думаю, и здесь мы сработаем не хуже.

– Не сомневаюсь, – уверенно сказал военный разведчик. – Теперь сообщите, что у вас есть по операции «Алмаз».

– Я был сегодня на авиабазе, – начал Ивон. – Познакомился с заместителем командира эскадрильи, летающей на «миражах». Выясняю списки пилотов, сведения о них. Хочу отметить жесткий контрразведывательный режим на базе. Плотный контакт с пилотами возможен только за пределами базы.

– Ты нам только дай подходящую кандидатуру, а мы уже с ним поработаем. – Решительности и властности в голосе подполковнику было не занимать.

– Пилоты прошли жесткий отбор, как правило, это люди, проверенные вдоль и поперек контрразведкой. Склонить таких к измене будет непросто, – высказал сомнение Ивон.

– Нет такого араба, который отказался бы от больших денег, – с усмешкой возразил Хомяков. – Главное, это найти нужного человека и установить с ним контакт. Не раз проверено, что врожденная алчность арабов возьмет свое. Мне разрешено пользоваться такими суммами, что они сделают все, что мы скажем.

Дюваль и Разумков скептически посмотрели друг на друга, но промолчали.

– Значит так, коллеги. Икар, ты наши глаза и уши на базе, собираешь информацию по летчикам. Мы с Александром Васильевичем занимаемся пока техническими деталями операции. Связь будем держать через бар отеля «Сан-Джорж». Я там часто бываю. Время контакта двадцать ноль-ноль – двадцать тридцать, при необходимости вызов на экстренную встречу по известному тебе телефону, Икар. Если все, то расходимся.

Разведчики пожали друг другу руки и по одному разошлись под яркими звездами в душной ливанской ночи.

Икар продолжил поддерживать дружеские отношения с Амином Рахбани. Он подчеркнуто уважительно советовался с ним, передавал его детям небольшие подарки. Он бы и жене капитана мог сделать подарок, но у араба это однозначно вызвало бы негативную реакцию. Пусть даже француз ни разу не видел эту женщину, даже на фотографии, но чувство ревности, замешанное на отношении к жене как собственности, оставалось на Востоке в крови мужчин с прежних времен до наших дней. Разведчик находил поводы осторожно выспрашивать о летчиках эскадрильи, знакомился с некоторыми. Поводом для контактов служили обсуждения методов маскировки самолетов на бетонной стоянке, в полевых условиях, на перегонах. Своими наблюдениями он регулярно делился с Разумковым.

Бар отеля «Сан-Джорж» располагался на втором этаже и имел выход на закрытую террасу. С нее открывался прекрасный вид на море. Поздним вечером, когда с залива дует освежающий бриз, особенно приятно не спеша разговаривать с приятелем на свежем воздухе, потягивая из бокала крепкий напиток. В баре собирались, чтобы пообщаться, журналисты, политики, бизнесмены, поэтому двое мужчин, стоящие в стороне и обсуждающие свои дела, не вызывали ни у кого повышенного внимания и интереса.

– На базе служит очень активный начальник службы безопасности, – рассказывал Икар. – Его готовили профессионально. По намекам Рахбани, у него большая сеть осведомителей, в том числе среди летчиков. Я говорил с некоторыми пилотами, по инструкции они обязаны регулярно сообщать о всех новых контактах.

– Получается, план нашего военного коллеги усложняется. Выход на человека, который имеет доступ к самолету, возможен только опосредованно, через хорошо знакомого ему человека?

– Получается, что так. Нужен контакт авторитетного человека. Тем более если подход будет осуществлять иностранец. Кстати, какими языками владеет наш коллега?

– Английский, немного французский. – Оперативник замялся. – Хотя, если честно, английский у него тоже не в совершенстве. Это я наблюдал лично.

– Ливанские летчики в основном владеют французским, английский у них в ограниченном формате.

– Ситуация, – растягивая слово, задумчиво произнес Разумков.

– Запросите Центр, пусть просмотрят базы данных не только на людей, служащих сейчас на авиабазе, но и служивших ранее. По тому списку пилотов, который я передал, тоже пусть посмотрят более широко. Может быть, кто-то из родственников имел контакты с дружественными нам организациями и движениями. Даже пусть экстремистскими, тогда будем выходить под «чужим флагом».

– Хорошо, но и ты, Икар, ищи варианты на месте.

Если с Рахбани отношения складывались довольно дружеские, то с французским летным инструктором они получились изначально напряженными. Ливанец, польщенный вниманием приезжего, словоохотливо рассказывал о своих подчиненных. Эти характеристики и сведения Икар регулярно передавал Разумкову. Ивон не рассматривал Шатриана как лицо, представляющее интерес для советской разведки, но внутренне симпатизировал ему. Правда, и сам не понимал по какой причине. Может, в силу независимости Теодора, может быть, уважал его как профессионала высокого класса и вообще мужественного человека. Как рассказывал Амин, француз был отличным летчиком, принимал участие в боевых действиях в Индокитае. Его всегда ставили первым, когда приходили новые машины. Волевой, бесстрашный пилот сохранял поразительное спокойствие даже в самые критические минуты, а их за карьеру военного летчика случалось немало. Но однажды он переоценил себя, в результате авария и тяжелая травма. Врачи предрекали инвалидность, но Теодор вернулся в авиацию, стал летчиком-инструктором. Теперь лишь изредка он поднимался в небо, обучая новичков. Мираж-3Е он знал прекрасно, был буквально влюблен в эту машину. Его хорошо знали в конструкторском бюро, часто консультировались. Как профессионал, он быстро оценил значение работ Дюваля по созданию систем маскировки самолета, но с советами первым не лез. Благодаря дружбе с Амином его удалось привлечь к обсуждению возможных вариантов. Собственно, базовых вариантов для Ближнего Востока было два. Камуфлированный брезентовый полог или маскировочная сетка. У каждого способа были свои плюсы и минусы. Вот чего не умел Теодор, так это подстраиваться под мнение другого человека, из-за чего между ним и Ивоном часто возникали перепалки на грани ссоры. Ливанец, по-восточному мудрый мужчина, мог сглаживать такие ситуации, но он был с ними не всегда рядом.

– Плотный брезент гораздо лучше твоей рыбной сетки. Сеть вблизи действительно может скрывать самолет, но в ней все равно есть просветы. И если подняться на высоту более сотни метров, можно различить из-за этого контур фюзеляжа. Сплошная накидка это исключает. Кроме того, брезент может защитить даже от некоторых осколков при налете бомбардировщиков, – кипятился Шатриан.

– Зато какая парусность у брезента, – не менее возбужденно возражал Дюваль. – Ты знаешь, какой силы бывают здесь ветра? Сорвет крепления, и плотная ткань с металлическим крепежом может хлестануть по корпусу, не хуже осколков бомбы.

– Не смеши меня. Ты ни черта не смыслишь в самолетах.

– Зато у меня есть здравый смысл, а значит, мозги.

Их пикировка скоро закономерно перешла на личности. Ивон осознанно пошел на обострение отношений. Он посчитал, что только выведя Теодора из себя, спровоцировав его на выплеск эмоций, можно выведать причину скрытой неприязни. Наконец разведчику удалось значительно распалить собеседника.

– Я не верю тебе, ты лгун. – Указательный палец француза был выставлен в направлении Дюваля.

– В чем же я соврал?

– Ты не француз и выдаешь себя за другого!

Это было серьезное заявление. Но как могло случиться, что его раскрыли? Такого поворота от простого военного разведчик не ожидал. В чем его прокол? Дело приобретало серьезный оборот.

– Не понял, поясни. – Дюваль быстро окинул взглядом территорию. Они вдвоем сидели в тени за ангаром, поблизости свидетелей не было. «В крайней ситуации может произойти несчастный случай или бытовая ссора».

– У меня абсолютный слух.

– И что?

– Ты отлично говоришь по-французски, но это не твой родной язык, – с усмешкой заявил Теодор, пристально глядя в глаза Ивону. – И ты слишком хорошо разбираешься в военном деле для гражданского. Ты знаешь терминологию, знаком с тактикой, хорошо разбираешься в вооружении. Слишком хорошо для торговца. Ты не Ивон Дюваль. Ведь так?

Летчик собрался и стал похож на взведенную пружину. Икар, наоборот, после его слов расслабился. Раскрытия не было. Он улыбнулся.

– Не укрыться от бури тому, кто ведет по пустыне верблюда, – произнес арабскую пословицу Икар. Только сказал он это по-мордовски. На языке, который наравне с русским считал родным. Это было чистое хулиганство, но он не мог отказать себе в удовольствии увидеть, как от удивления округлились глаза Теодора. Рассмеялся и повторил ту же фразу по-французски.

– Это что за язык?

– Мордовский.

– Никогда про такой не слышал. А где такая страна, в которой говорят на этом языке?

– Ты все равно не знаешь, – оборвал это направление расспросов разведчик. – Ты прав, Теодор, я не так давно стал Ивоном и французским гражданином. И в военном деле я не новичок, пришлось повоевать. У меня даже есть медали. На одной, «За храбрость», на ленточке висят две бронзовые планки. На одной написано «Алжир», на другой «Марокко».

– Французский Иностранный легион, – звонко хлопнул себя по лбу Шатриан. – Точно! Как же я раньше не понял. Ты сменил имя и гражданство после службы в легионе.

– Ну вот видишь, как все просто.

– Ты отслужил полный контракт?

– Нет, комиссован после второго ранения.

Они крепко пожали друг другу руки, как знак признания воинского братства. Теперь Теодор смотрел на Дюваля уже по-другому. А Икар почувствовал, как у него взмокла спина под рубашкой.

На очередную встречу с Разумковым пришел и Хомяков. Резидент военной разведки сразу перешел к делу.

– По нашим данным, интерес может представлять некто Хасан Бадави. Бывший майор ливанских ВВС.

– Бывший?

– Да. Его уволили. Была какая-то темная история с контрабандой наркотиков и связью с радикальными исламистами. Сейчас он стал бизнесменом, вхож в высокие кабинеты министерства национальной обороны. Все говорит о том, что товарищ очень падок до денег. Как раз служил на твоей авиабазе под Бейрутом. Наверняка у него остались там связи. Ты его не встречал? Вот его фото.

На фото был запечатлен мужчина за сорок, поджарая фигура, орлиный тонкий, с явной горбинкой нос, черные слегка навыкате глаза, тонкие губы растянуты как будто в резиновой улыбке. Не очень привлекательное лицо.

– Кажется, видел один раз. Не могу точно сказать, – стал припоминать Икар.

– Значит, тебе задание выяснить все про него у сослуживцев, познакомиться с ним и оценить перспективы его использования в операции «Алмаз», – поставил задачу командным голосом подполковник. Так как Икар являлся сотрудником другого ведомства, Хомяков посмотрел на Разумкова, ожидая подтверждения его слов. Николай, соглашаясь, кивнул.

На следующий день Дюваль попросил Рахбани рассказать, как себя вели «миражи», когда их стали только осваивать в ливанских военно-воздушных силах. Оказалось, что первые полеты на Мираж-3Е совершал как раз майор Хасан Бадави. Он входил в первую группу пилотов, учившихся во Франции и перегнавших оттуда первые машины. Естественно, Ивон заинтересовался этим фактом и попросил подробнее рассказать о характере адаптации самолета к условиям Ближнего Востока и заодно о летчиках. Однако разговора не получилось, капитана вызвали в штаб.

Еще один урок для разведчика. Беседу об объекте твоего особого интереса надо планировать более тщательно, необходимо спокойное место, которое ты можешь контролировать, и определенный запас времени. Теперь повторный интерес к конкретному человеку может вызвать ненужные мысли у собеседника. На следующий день Ивон пригласил Амина посидеть вечером в ресторане. Якобы это был юбилейный день рождения покойной матери. Дюваль знал, что ливанец очень почтительно относился к своей матери. Его отец рано умер и он, как старший мужчина, помогал матери вырастить сестер и брата. Он регулярно навещал ее, заботился.

– Прошу как друга, составь мне компанию в такой день. Не оставляй одного, – прочувствованно произнес Икар.

Это сработало. Араб отличался сентиментальностью и легко согласился. В качестве легенды своего интереса к Бадави разведчик выбрал решение руководства его компании иметь в кругах вооруженных сил страны своего представителя. Вот Ивон и подыскивает кандидатов. Из вежливости он предложил эту деятельность и Рахбани, но обставил такими сложностями, что Амин сразу отказался. Вечер вдвоем на террасе небольшого уютного ресторана, с хорошей кухней, легкой выпивкой – все это располагало к откровенности. Да и сам летчик не был по природе молчуном, не то что его французский коллега Теодор Шатриан.

Амин хорошо знал Хасана. Они вместе осваивали Мираж-3Е во французском учебном центре, но тесной дружбы между ними не было – слишком разные люди. Они оба стремились сделать карьеру, но Бадави был в своих стремлениях гораздо циничнее напарника и паталогически алчен. Там, где намечался хотя бы малейший запах денег, там всегда находился горбатый нос Хасана. Он с детства увлекался всеми доступными и не очень видами азартных игр. Особенно виртуозно и отчаянно он играл в карты и нарды. Его неоднократно ловили на жульничестве, колотили, наказывали, но погасить страсть к легким деньгам так и не удалось. Из армии он вылетел как раз из-за этого же. Воспользовавшись тем, что перегоняемые из Франции военные самолеты не проходят никакой таможни, он быстро нашел дилеров и организовал трафик наркотиков. Когда его накрыли, другой человек получил бы большой срок, но он отделался только увольнением из армии. Подвыпивший Рахбани намекнул, что дело не обошлось без вмешательства контрразведки. Такие кадры там очень ценятся. Бадави был женат, у него две дочери, но это не мешало ему регулярно заводить связи на стороне. То есть не человек, а букет пороков. «В разведке нет отбросов, в разведке есть кадры», – невольно приходило на память мрачное изречение начальника германской военной разведки периода Первой мировой войны полковника Вальтера Николаи.

– Мне кажется, что ты слишком предвзято относишься к своему бывшему сослуживцу, – провоцировал на откровенный разговор ливанца разведчик. – Не может человек состоять из одних недостатков. Наверняка у него есть и положительные стороны.

– Есть, – немного задумавшись, вспомнил Амин. – У него был друг. Они вместе росли с самого детства. Даже любили одну и ту же девушку, но она предпочла приятеля. Они выросли. Хасан стал военным летчиком, а друг – инженером-строителем. Но потом произошла какая-то темная история. Товарищ оказался связанным с радикалами, планировавшими сместить правительство, их разоблачили, и заговорщиков казнили. Бадави заступился за семью друга, вдову оставили в покое. Теперь он этой семье иногда помогает.

Этот жест со стороны такого циника, как бывший майор ВВС, игрок, контрабандист особенно заинтересовал Икара. Основное он услышал.

На очередной встрече с коллегами он поделился полученной информацией.

– Теперь, по-хорошему, все это надо проверить, – подвел он итог своего рассказа. – За объектом требуется установить плотное наблюдение, посмотреть, с кем встречается, как себя ведет.

– Зачем попусту тратить время? – Хомяков был настроен действовать решительно. – Это именно тот человек, который за хорошие деньги найдет нам среди летчиков того, кто сможет осуществить план «Алмаз». Чего тянуть?

Разумков только пожал плечами. Руководит операцией подполковник военной разведки, значит, принимать окончательное решение и отвечать придется ему.

– Получается, я свою часть работы выполнил? – с вызовом поинтересовался Икар. – Могу возвращаться во Францию, по работе я тоже все выяснил?

– Да, – легко согласился Хомяков. – Дальше мы справимся без тебя. Благодарю за службу. Кто ты у нас по званию?

– Старший лейтенант, – подсказал Разумков.

– Значит, будь здоров, капитан. – Рука у Александра Васильевича была крепкая.

Икар удивился, но поправлять сослуживца не стал. Решил, что у того свои резоны прибавить ему еще по звездочке на погон. Они сухо распрощались и разошлись. На следующий день Дюваль попрощался и с новыми знакомыми на авиабазе, не забыл сделать на прощание небольшие подарки и на следующее утро улетел в Париж.