К концу 1990-х BMW Motorsport дозрела до нового вызова – пожалуй, самого крупного в своей истории: сразиться за победу в абсолютном зачете «24 часов Ле-Мана», где прежде BMW выигрывала лишь в отдельных классах. Машины BMW к тому моменту одержали множество побед в гонках на выносливость, включая марафоны в Спа, Дейтоне, Себринге и на «Нюрбургринге», однако ни одна из этих гонок не могла сравниться со знаменитым суточным марафоном в Ле-Мане – самой престижной и сложной гонкой в своей дисциплине. Причем в 1995-м BMW удалось прикоснуться к триумфу в Ле-Мане – тогда в абсолюте гонку выиграл экипаж Янника Дальма, Масанори Секии и Юрки Ярвилехто на McLaren F1 GTR, который был оснащен двигателем BMW S70/2.
Это была модернизированная силовая установка V12 от дорожной BMW E31 85 °CSi – купе первого поколения 8-й серии, которое в начале 1990-х была одной из наиболее передовых моделей марки, но так и не смогла окупить большие затраты на разработку и производство. Тем не менее ее двигатель (тот самый, первый построенный в Германии V12) получился очень мощным, надежным и экономичным для своего класса. В плане компоновки S70 напоминал пару рядных 6-цилиндровых M20, соединенных под углом 60 градусов, но с существенно переработанными ГБЦ и системой впрыска. И, в отличие от M70 V12, у которого был один распредвал, у мотора S70 их было два. S70/2 же был усовершенствованной и еще более мощной версией, разработанной BMW Motorsport совместно с McLaren Cars. Этот вариант обладал четырьмя клапанами на цилиндр и системой газораспределения VANOS. Рабочий объем силовой установки достигал 6,1 литра, а мощность – порядка 600 л. с.
McLaren F1 GTR с двигателем BMW, выигравший «24 часа Ле-Мана» 1995 года
Впрочем, вскоре в гонках на выносливость вступил в действие новый технический регламент, позволявший выходить на старт специализированным прототипам класса LMP1 (Le Mans Prototype). Этим машинам не требовалась омологация в виде дорожных моделей, они сразу создавались исключительно для гонок – и в теории должны были быть намного быстрее гран-туреров категории LMGT1. И в BMW решили выступить в Ле-Мане с собственным LMP. Опыта проектирования таких машин у баварцев не было, а в McLaren Cars переключились на совместные проекты с одним из главных конкурентов BMW – Mercedes-Benz, поэтому компании пришлось искать другого технического партнера. Им стала Williams Racing – британская команда, которая в 1996–1997 годах дважды подряд выигрывала чемпионат «Формулы‐1», опережая Ferrari и выступавшего за нее Михаэля Шумахера.
Разработку прототипа, получившего название BMW V12 LM, возглавил технический директор Williams Патрик Хэд, шеф-дизайнером машины стал Джон Расселл, а за аэродинамику отвечал Джейсон Соммервилль. Фактически представленный ими автомобиль представлял собой двухместный болид «Формулы‐1» с закрытыми колесами: монокок из углеродного волокна с приподнятой площадкой для ног для более оптимального прохождения воздуха под днищем, подвеска с толкателем на двойных поперечных рычагах, а также два воздухозаборника на переднем краю носового обтекателя в стиле фирменной двойной решетки BMW.
В 1998 году на старт «24 часов Ле-Мана» вышли два экипажа заводской команды BMW Motorsport. В одном из них выступали Джонни Чекотто, Йоахим Винкельхок и Пьерлуиджи Мартини, а второй вместе с Хансом-Йоахимом Штуком и Стивом Соупером составил датчанин Том Кристенсен. В квалификации они заняли 6-е и 12-е места соответственно, опередив прототипы Courage и Ferrari, но оказавшись медленнее машин LMGT1 от Mercedes-Benz, Toyota и Porsche. Однако скорость на одном круге в суточной гонке не играет роли, и в BMW рассчитывали превзойти соперников за счет надежности. Но этим надеждам сбыться было не суждено – марафон завершился для BMW унизительным поражением.
Трасса в Ле-Мане – одна из самых быстрых в мире, на длинных прямых «Кольцах Сарте» автомобили развивали до 345 км/ч. На таких скоростях BMW V12 LM из-за просчетов в аэродинамике не хватало прижимной силы, что приводило к нестабильности и также вызывало вибрации – настолько сильные, что еще до середины дистанции команда сняла обе машины с дистанции, чтобы сберечь двигатели. Тем временем два первых места в абсолютном зачете гонки заняли Porsche 911 класса LMGT1, а среди машин LMP1 сильнейшим стал прототип Ferrari. Особенно неприятным для BMW был тот факт, что четвертую позицию в гонке занял экипаж на McLaren F1 GTR – машине, которая оснащалась тем же баварским двигателем, который стоял на V12 LM.
После гонки инженеры провели дополнительные испытания и выяснилось, что из-за ошибок в аэродинамике у прототипа было крайне узкое рабочее окно – он был быстр лишь в идеальных погодных условиях, а малейшее изменение температуры приводило к проблемам. Для гонок в Ле-Мане с их сменой времени суток и непредсказуемой погодой это было непростительно. Оба автомобиля в итоге были проданы в частные руки, а инженерам пришлось разрабатывать машину заново. Она получила название BMW V12 LMR и сохранила от предшественницы лишь двигатель и подвеску. Кузов для V12 LMR разрабатывали с чистого листа – воздуховоды теперь располагались выше, на уровне кокпита, чтобы улучшить охлаждение, а широкую дугу безопасности сменила более компактная, что повысило эффективность заднего антикрыла – идущий к нему поток воздуха стал намного чище. И это сработало.
Перед стартом «24 часов Ле-Мана» 1998 года
В конце марта 1999 года, за два с половиной месяца до «24 часов Ле-Мана», V12 LMR выиграла «12 часов Себринга», повторив триумф BMW 3.0 CSL 1975-го. Однако в Ле-Мане у BMW были более серьезные соперники в лице Toyota и Mercedes-Benz, подготовившие автомобили с закрытыми кокпитами – такой кузов обеспечивал меньшее аэродинамическое сопротивление и позволял развивать более высокие скорости. Тем временем у BMW был более экономичный двигатель, что в суточной гонке, по ходу которой экипажи совершают десятки пит-стопов, было важным преимуществом.
На старте инициативу захватили Toyota и Mercedes-Benz, однако на 76-м круге последний на прямой взмыл в воздух, перелетел заграждения и ударился прямо в стоявшие у обочины трассы деревья. Гонщик Питер Дамбрек не пострадал, однако в Mercedes-Benz решили снять с гонки и второй экипаж, поскольку это был уже не первый подобный случай с автомобилем CLR – из-за конструктивных особенностей под машину при определенных условиях попадал воздух, после чего днище, словно парус, поднимало болид. В ночной фазе гонки на одной из Toyota лопнула шина – Мартин Брандл не смог удержать автомобиль на трех колесах и врезался в отбойник. Вскоре в аварию попал и второй экипаж Toyota, после чего на трассе остался лишь один автомобиль японской марки.
Ближе к концу гонки на двух первых местах закрепились экипажи BMW, их преследовали соперники из Audi, а также оставшаяся в гонке Toyota. И на 305-м круге, за три с небольшим часа до финиша, из-за заклинившего дросселя в аварию попал лидировавший Ярвилехто. Из-за травмы он не смог продолжить заезд, а у BMW на трассе осталась лишь одна машина. Так у Toyota появился шанс на победу – японский экипаж, опередив Audi, в максимальном темпе бросается в погоню за лидером гонки и стремительно сокращает отставание.
Но в какой-то момент шины на Toyota не выдержали – Юкио Катаяме пришлось вернуться в боксы за новой резиной. А экипаж Винкельхока, Мартини и Дальма по прошествии 24 часов пересек линию финиша и принес BMW первую в истории победу в самой престижной в мире гонке на выносливость. V12 LMR проявила себя отменно, машина была быстра и надежна, и, как отмечали механики, могла бы проехать в том же темпе еще 24 часа.
Прототип BMW V12 LMR
Toyota лидирует в начале «24 часов Ле-Мана» 1999 года
Победа в Ле-Мане была не единственным успехом прототипа – в 1999–2000 годах BMW V12 LMR одержит еще пять побед на этапах Американской серии Ле-Ман (ALMS) и станет одним из самых значимых гоночных автомобилей баварской марки. Кроме того, опыт, полученный в работе с V-образным двигателем, также применялся при работе с BMW X5 – первым кроссовером в истории марки, наиболее мощные варианты которого оснащались моторами V8. Тем временем программа выступлений в Ле-Мане после победы 1999 года была закрыта – в BMW сосредоточились на еще более амбициозной задаче: баварцы возвращались в «Формулу‐1». V12 LMR же заняла одно из важнейших мест в музее компании.