Расмус сел в машину и помчался в пригород, к дому Захари, где он иногда бывал. Ален припарковался в начале улицы, вновь вставил сим-карту, батарею и включил телефон. На экране высветилось множество пропущенных – от Хаса, Иды, Тома, Роберта, даже от отца. Но у него не было времени объяснять им свое поведение. Оставил телефон в машине и пошел к тупику улицы, где жил Захари. Иллая и Сирена припарковались на соседней улице и должны были подойти к участку с другой стороны. В воздухе стояла жуткая духота, которая буквально оседала на коже. Небо впервые за последний месяц было затянуто грязно-серыми облаками, которые с каждым часом клубились и набухали все сильнее. И казалось, скоро их терпение лопнет и они выплеснут на город свои слезы.

Ален осторожно подошел к участку. Ему нужно было отвлечь внимание на себя. Забор был низким, и он понимал, что из дома эта часть улицы отлично просматривается. Но был уверен, что пока стрелять в него ни Кормут, ни Вустер не планируют. Они хотят заполучить Иллаю или, скорее всего, обеих сестер.

Детектив открыл калитку и прошел на участок, ухоженный и зеленый. Посмотрел на дом – шторы были задернуты, никакого движения за ними не наблюдалось.

«А если я ошибся?» – подумал Ален, и эта мысль ранила в самое сердце. Он не знал, сколько сейчас времени, но был уверен, что уже около пяти часов. И скоро он потеряет свое стратегическое превосходство. Но если Агнес здесь нет, то он вернется к машине и станет пешкой в руках убийц. Казалось, что земля дрожит под ногами и идет трещинами, как и его жизнь.

Ален поднялся на крыльцо и схватился за ручку. Повернул ее и толкнул дверь. Она была открыта. Он осторожно шагнул внутрь и прислушался. Стояла поразительная наэлектризованная тишина.

– Дерек, это Ален. Я пришел один и без оружия, – крикнул он, но никто ему не ответил. Расмус быстро зашел внутрь и стал осматривать комнаты, но в них было пусто.

Он спустился в подвал и судорожно оглядел стены и пол, ища потайные ходы. Он понимал, что тратит время впустую, но никак не мог поверить, что ошибся. Он зашел за очередной стеллаж и увидел стену, обклеенную фотографиями Иллаи, ее статьями и интервью, а на соседней стене были фотографии Максима Короты и его дома, Якоба Скара, Грамберга, Жуковича, Мом, Чака и самого Расмуса. Их дома, места, где они бывали, заметки о привычках и расписании. Там были целые досье на каждого из них.

Ален вновь поднялся наверх и увидел в окно, что Иллая и Сирена стоят под окнами, но смотрят не на дом, а на соседний участок. Расмус тут же вышел к ним.

– Агнес тут нет…

– Зато Кори есть, – сказала Сирена и показала на припаркованный у соседнего дома серый пикап.

– О боже. Как я сразу не понял.

– Что?

– Кори, он последнее время работал на моего отца, он все время был рядом, как и Кормут.

– Пошли.

– Они нас наверняка увидели.

– Да.

Расмус и сестры тут же побежали к низкому забору, который делил два участка, перелезли через него и направились к дому, ютившемуся у начала лесополосы. Когда они были уже рядом, дверь на крыльце распахнулась и на пороге появился Дерек Мун, а точнее, Захари Кормут. Он был бледнее обычного, под глазами чернели синяки, губы отдавали синевой. Одет он был в джинсы и растянутую черную футболку, висевшую на его плечах, в руках держал пистолет. Ален отметил, что костюмы, в которых он видел Кормута, отлично скрывали болезненную худобу. Но сегодня в нем не было ни стати, ни выправки, а только поникшие плечи, на которых, казалось, уместилась вся тяжесть его болезни.

– Ален, что у тебя с телефоном? Я уже боялся, что вы не придете, – сказал он, а потом посмотрел на Иллаю, и в его глазах появились нездоровые искры, словно он увидел кумира, о встрече с которым грезил всю жизнь. – Иллая, я так счастлив снова тебя видеть. Я так скучал. А ты?

Иллая посмотрела на пистолет, который он направлял на нее.

– Где Агнес, что ты с ней сделал? – зашипел Ален.

– Заходите, заходите. Только без глупостей, я уже снял с предохранителя, – он показал на пистолет, – и буду стрелять при малейшей попытке нарушить правила.

Ален под прицелом вошел в дом, прикрывая Иллаю и Сирену. Захари потребовал вывернуть карманы и внимательно оглядел детектива, держа палец на спусковом крючке. А потом отвел всех в гостиную.

– Присаживайтесь, – он показал на стулья, которые стояли в центре комнаты.

– Где она, чертов псих? Если ты хоть пальцем ее тронул…

– Не надо так, Ален. Успокойся, иначе мне придется утихомирить тебя, но тогда ты пропустишь самое интересное.

Расмус понимал, что Захари один, а их трое. Он мог кинуться на него, и тогда Сирена бы успела достать спрятанный пистолет и выстрелить. Но если она не успеет, а Кормут продолжит стрелять… Все будет зря. Все.

– Агнес, – крикнул Ален. Его нервы были на пределе, он больше не мог жить в неведенье, не мог выносить эту пытку. Если он убил ее, если что-то с ней сотворил, то Расмус кинется под пули. Он знал, что не сможет с этим жить. Никогда.

В комнате появился Кори, крепко держа в руках металлический лом, блестящий и с виду тяжелый.

– Всем привет. Вот мы и собрались. – Мужчина широко улыбнулся и посмотрел на Сирену. – Я рад видеть тебя, Джейн. А ты?

– Кори, что ты натворил? Как ты мог?

– Как я мог? Это ты все разрушила, ты выбрала ее, а не меня. Разве я мало для тебя сделал? А она? Что сделала она? – Сирена мотнула головой. – Я спас тебя, я произвел обмен. Я выбрал тебя вместо Синди. Ты моя сестра, мы должны были начать жизнь заново. Все, чего я хотел, начать сначала.

– Тогда почему не начал? Ты убил их, когда я жила с тобой. Я все знаю, все!

– Ты разве не поняла? – удивился Кори. – Это было ради тебя. Я хотел, чтобы ты жила. Для этого мне, а вернее Кену, нужно было производить обмен. Я спасал тебя и их. Им нужна была моя помощь. Ты решила помогать детям, а я им. Я бы мог быть рядом и делать это для тебя. Но ты вновь предпочла прошлое вместо настоящего.

Сирена ошарашенно смотрела на него. Казалось, что он избивал ее словами, уничтожал, растаптывал.

– Лучше бы ты убил меня, – сказала она, пока слезы текли по ее лицу.

– Если ты этого просишь, – произнес Кори и улыбнулся. – Я хотел, чтобы все было иначе, но ты… Ты, как и Синди, предавала меня снова и снова. Снова и снова. Я терпел, ждал, надеялся. Но тебе этого было мало. Его, – он показал на лом, – сделали на заказ, он особенный, как и ты, Джейн.

– Что вы сделали с Агнес? – спросила Сирена.

– Агнес? Ничего, – засмеялся Кори, а Захари только грустно улыбнулся. – Это касается только нас.

– Где она, мать вашу! – закричал Ален и был готов кинуться на них, как заболевший бешенством пес.

– Я отвез ее в больницу, к тебе, – вновь усмехнулся Кори. – Сказал, что у тебя начались осложнения. А потом по дороге дал попить чая, не переживай, там снотворное на травах, я посоветовался с врачом, меня заверили, что оно не должно повредить плоду. Когда привез в больницу, сказал, что ей стало нехорошо. Думаю, они о ней позаботятся.

Алена пошатнуло.

– Как ты мог о нас так подумать, Ален? – засмеялся Захари.

– Агнес хорошая женщина, она мне нравится. Я считаю, ей будет намного лучше и спокойнее без тебя, детектив, – добавил Кори. – И ты же не думал, что мы способны причинить вред беременной девушке?

Ален ничего не ответил и только провел ладонями по мокрому от пота лицу.

– Мы не монстры. Зак мстил за Иллаю, а я спасал Джейн.

– Спасал? Ты убил стольких девушек, – всхлипнула Сирена.

– Я их не убивал, а освобождал. Их ждала ужасная участь, как и Синди. Она прогнила изнутри, и я сделал то, на что никто другой не был готов. Я – Вершитель. И сегодня каждый из нас сделает выбор. Ален свой уже совершил. Он привел вас к нам.

– Значит, все эти убийства были, чтобы найти и выманить нас? Зак, ты убил шесть неповинных человек, – произнесла Иллая. В ее тоне не было осуждения или злости, а только горькое, пропитанное болью и сожалением осознание.

– Ну, формально он никого так и не убил, – усмехнулся Кори, но Захари его прервал:

– Я мстил за тебя, Иллая. Они все были виновны и порочили твое имя. Они тебя совершенно не знали, но говорили, словно были лучше тебя. Они радовались твоему проигрышу, твоему горю. Они не поняли, почему ты поступала так. А я понял. Я всегда тебя понимал. Ты хотела очистить этот мир от гнили, которая уже заразила так много людей.

– О, Зак…

– Я пытался забыть тебя, пытался жить дальше. Учеба в университете мне не нравилась, вся эта психология не мой конек. Но я отучился. Ради тебя. А потом нелюбимая работа, нелюбимая жизнь.

– Зато ты отлично играл свои роли, – похвалил его Кори.

– Это я умел всегда, чтобы вписаться в чуждую мне жизнь. А потом заболел. Еще одно испытание. И я ринулся в бой, но и тут проигрывал по всем фронтам. А когда узнал, что ты погибла, борьба с болезнью потеряла смысл. Я думал, что ты уже в другом месте и ждешь меня. Верил, что скоро мы наконец встретимся вновь. Но…

– Я его нашел и рассказал всю правду… что вы живы, – он, улыбаясь, поглаживал лом.

– Это подкосило еще больше. Я не хотел одиночества, только не там. У Кори был план, как найти тебя. И я согласился и поехал с ним. Он знал, что ты привязалась к Расмусу, Кори знал все и обо всех. Словно ангел, посланный мне в награду. Ангел, который согласился привести меня к тебе. Или тебя ко мне. Так я стал психологом Дереком Муном.

– Вы убили профессора?

– Мы помогли ему освободится, – сказал Кори. – Он был чопорным и заносчивым.

– И не хотел помогать мне, хотя я все ему рассказал. Но Мун, как и в студенческие годы, начал говорить свои заумные речи, пытаясь переубедить меня. Знаешь, он до последнего верил, что ты никого не убивала, что в полиции ошиблись. Поэтому его ждал мирный сон.

Иллая мотнула головой и исподлобья яростно посмотрела на Захари.

– А Максим?

– Этот жуткий, противный старикан, – губы Кори сжались в тонкую сморщенную полосу. – Мы искали вас больше года. Находили ваши следы, но вы каждый раз ускользали. Я думал, что ты, Иллая, любила Расмуса и будешь поддерживать с ним связь. Но, детектив, – Кори посмотрел на Алена, – ей на тебя плевать. Уж прости, но это правда. Ни одного послания, ни одной весточки за все это время. А мое терпение было на пределе. Я производил обмены, но мне не становилось легче. Мне нужна была моя Джейн. – Вустер сжал лом и диким взглядом посмотрел на Сирену. – И тогда я нашел другую лазейку. С Максимом твоя сестренка так и поддерживала связь. И тогда мы поехали к нему. Он мог бы помочь нам, но старик заартачился. Я вам ничего не скажу и бла-бла-бла. Как же он меня взбесил своими упреками, своим надменным тоном. Словно я вернулся в детство и привязанным на стуле сидел отчим.

– Кори не собирался так его убивать, – в оправдание сказал Захари.

– Обычно я делаю все быстро и безболезненно. Один сильный удар по голове, точно в висок. Но… мой отчим умер, и я так и не смог насладиться страхом в его глазах. Я представлял это много раз, особенно когда украл и убил Синди. Каково ему сейчас, насколько ему больно. Но не видел его страданий, и от этого точка никак не ставилась. Но когда я был в доме Короты, то все свершилось. Я отомстил за себя. Наконец боялся не я, а он.

– Но Максим не твой отчим. Он не виноват в том, что было в твоем детстве, – сказала ему Сирена.

– Виноват. Он был таким же, как он. Я уверен.

– Ты ошибаешься, – прорычала Иллая, ее тело было напряжено и натянуто.

– Это уже не важно. Даже он не смог помочь нам найти вас. Пришлось придумать новый план. И нам нельзя было ошибаться, ведь у нас осталось единственное связующее звено – наш детектив.

Повисла тишина. Ален пришел в себя и заметил, как Кори сжал лом, словно готовился ударить. Детектив был уверен, что скоро придет подмога, а пока ему нужен был план, как не дать Захари и Кори убить их раньше времени.

– Но зачем столько жертв, зачем эти записки мне и пороки? Как вы все это устроили? – Ален решил воспользоваться их же методом, сыграть на их чувствах и слабостях, на тщеславии и гордыне.

– Мы готовились, – спокойно ответил Захари. – Тщательно. Вначале отобрали жертв, потом следили за ними, как и за тобой.

– Навыки приходят с опытом. Это вначале все валится из рук, что-то упускаешь из виду. А когда убийства входят в привычку, то идешь по накатанной. Главное – заранее продумать хотя бы приблизительный план, – улыбнулся Кори.

– И какой план был у вас?

– Ну, смотри, Ален. Я расскажу вкратце, сейчас не самое лучшее время обсуждать это, но и потом вряд ли это время придет. Якоб – мы были знакомы, ты же нас и познакомил, – улыбнулся Захари, все еще наставляя на Расмуса пистолет. – Он сам впустил меня, оставалось только дать ему снотворное. Кори ждал меня в доме, который строится на соседней улице, и сделал пару фотографий.

– Чтобы выманить журналиста.

– Точно, – устало улыбнулся Захари. – Ему было не больно, Якоб мне нравился, но эта его напускная гордость за то, что он полицейский. Никогда этого не понимал. Когда все было готово, я отключил камеры, удалил запись и пошел к Кори. Мы уже уходили, когда заметили какого-то мужика. Он тоже пошел к Якобу в дом, перерезал провода на камерах и явно что-то искал там с фонариком. Это было нам только на руку. Мы за ним проследили, знаешь, кто его подослал?

– Чак, – ответил Ален.

– Да, ваш продажный дружок, – веселился Кори. – Мужик передал ему флешку, и знаешь, что Чак с ней сделал? – Ален мотнул головой. – Сломал ее и выкинул в урну.

– Мы забрали ее на всякий случай, но как-то некогда было заниматься ею, даже не знаю, можно ли восстановить информацию с нее. И деньги из его ячейки, и еще какая-то запароленная флешка тоже у нас.

– А другие?

– Ну, с Грамбергом решили действовать чуть иначе, он же нас не знал, так что пришлось применить шокер. Мы попытались его шантажировать любовницей и заманить в более подходящее место, но ему было плевать. Представляешь, его жена все знала. – Захари мотнул головой. – Так что воспользовались его же местом встреч.

– Но как вы обошли камеру?

– Камеру? Ту, что направлена на подъезд?

Ален кивнул.

– Ну, Грамберга убил я сам, вдвоем было слишком опасно. И камеры я никак не обходил, просто вы меня не заметили. Утром я приехал раньше Грамберга и пошел в квартиру. Там в это время разносят почту, я дождался почтальона и вместе с ним зашел, мы очень мило поболтали. А вышел я вместе с каким-то школьником. Обычно, когда люди ищут кого-то подозрительного, они редко обращают внимание на пары, на разговаривающих, а тем более на отца, выходящего вместе с сыном из подъезда.

– Но если бы я смотрел запись, то узнал бы тебя.

– Конечно. Но ты бы не стал этим заниматься. У детектива Расмуса всегда есть более значимые дела. Тем более ты должен был искать Иллаю, – усмехнулся Захари и пожал плечами.

Ален заметил, как Кори переступил с ноги на ногу, и тут же спросил про Жуковича.

– Ой, с журналистом было сложнее всего. Хорошо, что Кори был там. Я купил отличный кофе и надеялся, что когда мы дойдем до озера, то его вырубит. Но представляешь, он не употреблял кофеин.

– Журналист, который не пьет кофе с кофеином! – возмутился Кори и ударил ломом по стене, не сильно, словно примерялся к удару. – Когда Зак написал мне, что Жукович не пьет кофе, то пришлось найти палку потяжелее, этот момент я упустил, ни молотка с собой не было, ничего, а Зак даже шокер не взял, мол, чтобы журналист ничего не заподозрил. А я предлагал взять рюкзак. – Кори укоризненно посмотрел на Захари, но тот только кивнул. – Пришлось импровизировать. Благо людей уже не было. Так что я нагнал их и оглушил мужика. Отнесли его к воде, связали, ну и сам знаешь.

– С Мом проблем бы не было, доверчивая женщина, но вы как-то узнали о наших планах.

– Но как ты узнал, что к ее дому едет патрульная машина? – спросил Ален у Захари.

– Так я же стоял на шухере в лесу, еще на трассе. Мигалки еще издалека приметил. Позвонил Заку и пошел к машине. Мы когда тетку привезли, я отогнал машину на другую дорогу. Мало ли что могло пойти не так. Я всегда считал, что нельзя недооценивать противника. Всегда нужно иметь запасной план. Всегда, – Кори серьезно посмотрел на Сирену, а та потрясенно смотрела на него. Но Ален видел, что Сирена искала подходящий момент, чтобы вытащить пистолет.

– Ну про Чака, я думаю, рассказывать не надо, – сказал Захари, тяжело выдохнул и сжал губы, словно ему было очень больно. – Отправили сообщение, он пришел. Ты пришел за ним.

– И вы загнали меня в ловушку. Ты был у входа впереди, а Кори застиг меня врасплох сзади. Но я все равно не понимаю. Убивать вы меня не стали, чтобы я привел к вам сестер. Но почему вы приписали мне гнев?

– Тебе? – удивился Захари.

– Да. Я ведь седьмая жертва.

Кормут грустно улыбнулся и чуть сжался, словно ему вновь стало нестерпимо больно.

– Гнев – это мой грех, Ален. Ты был нужен нам, чтобы найти Иллаю и Сирену. Чтобы расследование двигалось в нужном направлении. Я был уверен, что ты сможешь их отыскать, сделаешь то, что не смогли мы с Кори. Но тебе нужны были ресурсы, полицейские ресурсы.

– Вы просто использовали меня, – выдохнул, опешив, Расмус.

– Извини, но иначе было никак. У меня больше нет времени ждать, – он посмотрел на Иллаю.

– Именно так, Зак. Пора, – сказал Кори. – Ты больше никогда не будешь один. Сделай то, ради чего было все это, ради чего мы принесли столько жертв. Забери ее с собой.

Расмус увидел, что Сирена потянулась к пистолету. Но Захари заметил ее движения, и в этот момент его прицел резко перешел с Алена на Иллаю. Сирена резко втянула воздух, и в эту долю секунды, когда воздух в комнате разорвался звуком выстрела, она сделала шаг и обняла сестру, закрывая ее собой.

Иллая вскрикнула, как и Кори. Она обхватила Сирену, которая потеряла координацию и шокированно вглядывалась в испуганные глаза сестры. Ладони Иллаи нащупали горячую липкую кровь, которая растекалась по спине сестры, и она прижала их к ране.

– Я люблю тебя, малыш, – прошептала Сирена и обмякла в руках сестры.

– Не-е-е-ет! – завопил Кори, размахнулся и со всей силы ударил остолбеневшего Захари по голове. Послышался хруст, кровь, осколки черепа и куски мозга разлетелись в разные стороны. Кормут рухнул, а его взгляд застыл на Иллае, которая осела на пол, прижимая к себе сестру.

Ален ринулся и схватил отлетевший в сторону пистолет. Он направил его на Кори, который вопил диким зверем и продолжал бить ломом по Захари, превращая его голову в сплошное месиво.

– Опусти лом, – завопил Расмус. – Руки за голову.

Бешеный взгляд мужчины метнулся в сторону Алена, а потом на Иллаю.

– Все ты, – завопил он и кинулся к ним.

Выстрел, еще один, и еще. Лом с гнусным звуком рухнул на пол, а потом и сам Вустер. В его груди было три пулевых отверстия, из которых пульсировала кровь.

– Джейн, моя Джейн, – прохрипел он и замолчал навсегда.

Ален подполз к Иллае. Она раскачивалась, обнимая тело сестры, ее слезы падали на тонкие плечи Сирены.

Вдалеке послышались сирены.

– Си, милая моя Си. Очнись, – шептала Иллая, все сильнее прижимая к себе сестру. – Ты не можешь уйти, не сейчас. Мы же нашли его, нашли, – шептала Иллая. – Он больше никого не похитит и не убьет. Си, моя Си. О боже, только не уходи, – продолжала, как молитву, повторять Иллая. – Зачем ты это сделала, зачем, Си? – Иллая захлебывалась слезами, прижимая ладони к ране на спине сестры, но кровь уже пропитала и футболку, и легкую рубашку и сочилась между ее пальцами.

– Иллая, посмотри на меня, – сказал Ален. Он пощупал пульс на шее Сирены. И знал, что она уже не слышит свою младшую сестру, которую любила и оберегала всю жизнь. – Иллая, Сирена…

– Не-е-е-ет, – закричала Иллая. – Не смей, Ален, не смей. Она жива, она сильная, она меня не оставит, – разозлилась она.

– Иллая, скоро здесь будет полиция. Тебе надо бежать, – произнес Ален, но Иллая подняла на него опухшие красные глаза, из которых не переставая текли слезы, и глухо сказала:

– Куда мне бежать без Си? И зачем? Все было ради нее. Все. Я ее не брошу. Никогда.

– Но Иллая… Сирена мертва.

– Нет. Вызови скорую. Сделай хоть что-нибудь, – закричала Иллая. – Звони, – она зарыдала, все крепче обнимая бездыханное тело самого родного для нее человека.

Ален посмотрел на Иллаю и все понял.

Она больше не побежит…

Здесь, вместе с Сиреной останется его прежняя Иллая. Она умерла вместе с ней.