Наша жизнь стала прежней. И так прошел еще год. Иллая училась в университете, а я и Джейн были вместе. Мы бы и дальше могли жить счастливо, но та девочка, ее подопечная, которую избивал отец, бросилась под поезд. И этого Джейн так и не смогла простить ни себе, ни мне. С того дня она изменилась окончательно. Я стал собой в день, когда убил Синди. Она стала собой, когда приняла решение взять правосудие в свои руки. Работать со мной Джейн стала меньше, но я и не настаивал. Арендовал помещение в Акероне и нанял помощников. А Джейн два дня в неделю работала в реабилитационном центре, два дня в мастерской, а три дня посвящала своей новой миссии. Она не рассказывала мне подробности, но я бывал в ее комнате и знал все. Она копировала и приносила некоторые материалы из Центра, хотя это было запрещено, я видел, что она искала в интернете, что изучала. Джейн больше не хотела молчать. Она искала в сети дела о преступлениях против детей, зарегистрировалась на нескольких форумах, где общались те, кто подвергался насилию, вела лекции в школах от Центра и искала жертв.

Я знал, что она что-то задумала, и ждал, пока Джейн попросит меня ей помочь. Я хотел стать ее мстителем. И тогда я бы рассказал ей все свои секреты. Тогда мы бы стали связаны, мы были бы настоящей семьей. Но Джейн все пыталась поступить правильно и все никак не могла решиться на действия.

Прошло около полугода после смерти той девочки, когда Джейн вернулась домой, бледная словно мертвец.

Я сделал горячий чай и усадил ее в кухне.

– Джейн, милая, что с тобой? Тебе плохо? Ты заболела?

– Ему ничего не сделают, – сказала она. – А у него еще две дочки подрастают. Он же изверг, почему они не заберут у него детей? Я видела, они ходят в синяках. Я видела страх в их глазах.

– Ты обращалась в опеку и полицию? – спросил я, хотя знал ответ.

– Да, мы от Центра подавали заявления для проведения проверки.

– И?

– Ничего не выявили. Ничего. Ублюдок! Как они могут? – спросила она, глядя на меня.

– Что мы еще можем сделать? – спросил я и выжидательно посмотрел на нее.

Я так хотел, чтобы она наконец приняла это решение. Джейн обхватила себя руками и прижалась ко мне, а потом резко вскочила и ушла в свою комнату.

На следующий день она так и не вышла из нее, а ночью я ушел на рыбалку – нужно было освободиться от мыслей. Утром, когда я вернулся, то увидел у входной двери сумку. Из кухни доносился шум. Я быстро пошел туда и увидел, что Джейн, одетая в джинсы и футболку, готовит завтрак. Я бросил добычу в раковину.

– Ты куда-то собралась? – насторожился я и достал свой нож, которым всегда разделывал рыбу.

– Да, – ответила она и посмотрела на меня. Я увидел в ее глазах странный блеск. Он встревожил меня, но она улыбнулась и стала судорожно взбивать омлет.

– И куда? – Лезвие вошло в брюхо.

– Я должна увидеть сестру, – сказала Джейн и рваным движением вылила яичную массу на раскаленную сковородку. Кухню наполнил запах поджаренного хлеба, и тостер выплюнул два куска.

– Мы же это уже обсуждали, – как можно мягче сказал я, распарывая плоть.

– Да. Но все изменилось, – не глядя на меня, ответила Джейн.

– И что же? – Нож достиг головы, а пальцы впивались в жабры.

– Я больше не могу ждать. – Она обернулась, на ее лице читалась лихорадочная уверенность. – Кори, ты должен отпустить меня. Но я вернусь. Я скоро вернусь. Обещаю.

– Джейн, ты не спала двое суток.

– Не надо, – оборвала она меня. – Я для себя все решила. Это мое решение, и я не отступлюсь. Или ты принимаешь его, с условием, что я вернусь. Одна. Или мы больше не увидимся. А это уже твое решение.

Я вырвал кишки и пузырь. Грязно-красная жижа сочилась между пальцами, сжимавшими внутренности. Джейн положила на тарелку омлет, который я так любил, но сейчас его запах, смешанный с запахом мертвой рыбы, вызывал тошноту. Она поставила на стол тарелку с тостами из черного хлеба, масло, сыр, налила кофе и позвала меня. А я пялился на раздавленные внутренности, которые напоминали то, что она сделала со мной.

– Кори, – сказала Джейн, подошла ко мне и положила на мою руку свою горячую ладонь. – Я люблю тебя, и безмерно благодарна.

– Но?

– Но мне нужно поехать. Я вернусь. Буквально через пару дней я вернусь домой.

Я включил воду. Если бы не ее слова, если бы они не пробрались в меня, я бы ее не отпустил. Но я только кивнул и стал оттирать руки. Джейн поцеловала меня в щеку и пошла к выходу. А я бросил ей на прощание:

– Будь осторожна.

– Буду, – ответила Джейн и улыбнулась.

Я думал, что смогу дать ей эту свободу, смогу позволить ей выбирать. Но я слишком многое поставил на карту. Слишком многое.

Джейн вернулась через несколько дней. И эти дни были для меня невыносимы. Словно она забрала с собой весь кислород, и я не мог дышать. Работа не ладилась, я только и думал, что должен был остановить ее или хотя бы поехать за ней. Я мог бы поехать к университету, где училась Иллая, мог бы найти ее. Но я только расхаживал по лесу и смотрел на валявшиеся на земле листья, иглы. Нашел несколько больших обломанных веток и притащил в сарай. Обтесал их, но мне не понравилось. Они были слишком легкие. Тогда я вновь взял в руку молоток и почувствовал его тяжесть. Да, мне нравилось. И я стал тренироваться одним ударом забивать гвозди. Но представлял не мизерные металлические шапочки, а то, что можно было раскрошить.

Джейн после поездки наполнилась вдохновением. А я был полон отчаянья.

– Как все прошло? – спросил я наигранно-небрежно.

– Хорошо, – ответила она.

– И что будешь делать дальше?

Она только улыбнулась мне, нежно, но грустно.

С того дня Джейн стала периодически уезжать к сестре. А я не мог выносить одиночества. И я стал следить за ней. Так же, как когда-то следил за Синди. Я словно чувствовал, что должен был присматривать за ней. Или мне хотелось убедиться, что она не бросит меня.

Так шло время, дни, недели, месяцы.

А потом… Джейн меня предала.

Она вновь выбрала сестру, а не меня. Почему? Я был сильнее и способнее. Но она попросила о помощи Иллаю, а не меня. Джейн думала, что я ничего не знаю, старалась делать вид, что ничего не происходит. А мне хотелось убить ее. Но я не смог. Не смог.

Я держал молоток, а она разрисовывала очередную тарелку, склонившись над ней за рабочим столом. В ушах у нее были наушники, и Джейн даже немного пританцовывала в такт той музыке, что я не слышал. Я подошел со спины, сжал рукоятку молотка во влажной ладони. А в ушах стучали ее слова про любовь. И тогда я понял, что люблю ее, по-настоящему, как единственного и самого родного на свете человека. Рука тряслась, и я не чувствовал той силы и того предвкушения. Я ощущал только горечь и тошноту. И я отступил. Джейн должна была жить. А я должен был совершить обмен. Новый обмен, чтобы заглушить чувство предательства. Чтобы у меня тоже были свои секреты. Я вновь должен был стать Вершителем и почувствовать силу в руках, ухватить свою судьбу за горло.

За это время, что она ездила к сестре, я сделал небольшой погреб, вход в который был из кладовой. Джейн даже не спросила, зачем он мне. А я не стал рассказывать. Крышка погреба закрывалась на замок, это было только мое пространство. Деревянная лестница внутри, которую я сколотил сам, вела в небольшую комнату. На стену у входа я присобачил простой прозрачный плафон, защищавший лампочку от влаги. У правой стены поставил стеллаж, где теперь хранил тот ящик. Для виду я принес сюда еще несколько коробок с инструментами и старый хлам. На центральной стене схематично нарисовал карту. Можно было подумать, что она показывала округа и города, куда я отвозил заказы. Но только я знал, что в ней скрыт глубокий смысл, о котором знал только я. В тех местах на карте, где производил обмен, я оставил след того предмета, что использовал. Это была карта Вершителя. И я только начинал.

На левой стене сделал специальные крюки и развесил на них свою особенную коллекцию орудий и планировал дать им ход. Я хотел, чтобы каждый из предметов стал особенным. Для каждого обмена нужно свое оружие. Для Синди я использовал камень, для проститутки обычный лом-гвоздодер, которым открывал ящики. Но я не хотел повторяться и понимал, что каждая из них, несмотря на все, что они натворили, заслуживала быть исключительной. Поэтому я выбрал только самое лучшее, то, что еще не использовал: молоток, лом-ледоруб (очень красивый и острый), монтировку, монтировку-кобру (это название ей очень подходило, ведь с одного конца она была похожа на голову змеи, готовой к атаке). Еще я достал тяжелый пожарный лом с крюком на конце. Он висел по центру.

Теперь Джейн жила своей жизнью, а я своей. Каждый раз, когда она уезжала, я становился Вершителем. Я брал новое орудие и ехал на поиски той, кто сможет заменить Джейн в обмене. Иногда это были провальные вылазки и никто подходящий не попадался на пути. А иногда судьба сама направляла их ко мне.

С каждым разом я становился осторожнее и ловчее. Выбирал девушек, которых ничто тут не держало, это были и проститутки, с ними было проще всего, но пару раз я отваживался и освобождал несчастных, которые искали выход. И я им его показывал. Быстро, одним движением руки. А еще я разработал целую схему действий. Это должны быть разные города, никаких повторов. И, как я и сказал ранее, для каждой свое орудие. Еще я менял антураж, иногда скидывал тело в реку, иногда оставлял в лесополосе или пару раз даже закапывал, но прятать их в земле мне не понравилось. Зато в моем пикапе теперь всегда лежало самое необходимое: мешки, веревка, лопата, очищающие средства, большая бутыль воды и сменная одежда, бумажные полотенца и тряпки, несколько пар перчаток. Была даже жидкость для розжига, в основном я использовал ее, чтобы сжечь тряпье, но подумывал и о другом, хотя так и не решился – слишком театрально, слишком много внимания.

Когда мы с Джейн были дома, все становилось как прежде. Она стала спокойной и умиротворенной, особенно после того, как пропал тот самый мужик, который бил своих дочерей. Его так и не нашли. Я попытался выспросить Джейн, но она только пожимала плечами и улыбалась. А я ждал, когда она будет готова. Хотел, чтобы она сама мне все рассказала. Но время шло, а она так и не смогла признаться. Мы были счастливы. Каждый по-своему, но все же. Мои обмены помогали мне отпускать Джейн, и плохие мысли отступали, но только до следующей ее поездки. А они становились все более долгими и частыми. Как только она переступала порог, внутри меня что-то переворачивалось. К предательству можно привыкнуть, заглушить чувства, но это как сточная яма, рано или поздно она должна была переполниться. И она переполнилась через двенадцать лет.

Это произошло два года назад. Джейн не было уже несколько недель. Все летело к чертям. Все, что я построил, рушилось. Я развез все заказы и уже третий вечер искал замену Джейн. Но погода была жуткая, небо распылялось своими слезами, кричало, искрилось. Оно жаждало затопить все вокруг, смыть нас с лица земли. Я ехал по шоссе, дождь ломился в лобовое стекло, ветер заставил меня закрыть все окна. В кабине тихо играла музыка, но она не успокаивала, а только нагнетала атмосферу. Завтра надо было вернуться домой, работу никто не отменял, а еще я обещал помочь одному знакомому с лестницей. Но я все еще был напряжен и жаждал ухватить судьбу за запястье. Я объехал еще несколько парковок, но никого не нашел. Выбирать в людных местах я не мог, это было слишком опасно. Стоило переночевать в мотеле и рано утром направиться домой, но я был слишком взвинчен, чтобы уснуть. И я поехал домой. Медленно, пробиваясь сквозь сплошную тьму и потоки воды.

До Акерона оставалось буквально миль пятьдесят, а ливень не утихал, словно эти гнусные тучи преследовали меня. Солнце пыталось выкарабкаться из-за горизонта и протиснуться сквозь тучи, но у него это выходило плохо. Я проехал поворот в какой-то городишко, ехал медленно, в такую погоду не разгонишься. Впереди была старая остановка с навесом, и когда я уже был совсем рядом, кто-то выскочил к дороге. Я вдавил педаль тормоза, вода чуть не окатила человека, но он успел отскочить.

Дверь у пассажирского сиденья распахнулась, и я увидел ее лицо. Тонкие черты, светло-карие глаза, аккуратный нос. Бледная и продрогшая. Мокрые волосы облепили лицо.

– Привет. До Акерона не подбросишь? – спросила она, дрожа.

– Конечно. Забирайся скорее.

Она тут же запрыгнула на пассажирское сиденье. Стройная, закутанная в старую куртку, которая казалась ей не по размеру. Она убрала с лица мокрые пряди и улыбнулась. Луч солнца, который наконец прорезал тьму. Но мы были рядом с Акероном, а дома следить нельзя. Я поехал в сторону города, отгоняя мысли о новом молотке каменщика, который лежал за сиденьем. Он был с цельнокованой стальной и блестящей головкой, плоской тыльной частью, по которой так и хотелось провести большим пальцем, и мощным бойком квадратной формы.

– Вот это погода, – сказала она.

– Да, жуткая. Даже боюсь спрашивать, что ты делала в это время на той остановке.

Она только усмехнулась. Я посмотрел на нее, она улыбалась.

– В такое время машин почти нет. Ты могла часами ждать.

– Мне повезло, что тебе не повезло ехать в такую погоду.

Я засмеялся.

– Знаю, это не время для прогулок. Но зато лучшее время, чтобы начать новую жизнь, – сказала она тихо и посмотрела в окно.

И это было словно удар молнии. Знак судьбы. Я улыбнулся и сказал:

– Меня зовут Кен.

Но все пошло наперекосяк. Я притормозил на обочине у поворота, за которым начинался лес. Она насторожилась.

– Зачем остановился? – спросила девушка.

– Странный звук. Что-то с машиной.

– Я ничего не слышала, кроме дождя.

– Сейчас быстро гляну, а то застрянем еще тут.

Я отстегнул ремень, вышел, открыл заднюю дверь и уже взялся за рукоятку, почувствовал ее тяжесть, как увидел, что она рванула к лесу.

– Черт, – выругался я и помчался за ней.

Я был сильнее и быстрее. Нагнал ее и, ухватив за куртку, повалил на мокрую землю. Обычно я наношу всего один удар. Сильный, меткий, меняющий все. Но не с ней. Она кричала так пронзительно и с такой силой вырывалась, что одного удара не хватило. Она извивалась словно змея, а я продолжал бить. Вскоре девушка обмякла, лежа в луже, а я сидел рядом и тяжело дышал. Она не была красивой, как другие. Но когда я понял, что от ее лица ничего не осталось, это ужасно расстроило меня. Почему она не поняла, что это была судьба, что я тот, кто подарил ей новую жизнь. Она все испортила. Все. Я чувствовал, как дождь смывает с меня ее кровь, но этот запах стоял повсюду. Запах влаги и металла. Я встал. До дороги было не так далеко, но я не хотел ее трогать. Она этого не заслужила. Я быстро добежал до машины и подогнал ее ближе к лесу. Достал чистящие средства, облил ее тело и протер тряпкой. К голове даже не притронулся. Пусть все увидят, какая она была на самом деле. Потом протер свое лицо и руки. Сжечь улики в такую погоду было невозможно. Я вернулся к машине, переоделся, сложил тряпки и свои грязные вещи в пакет, убрал его подальше в кузов и поехал домой.

Но когда я подъехал к дому, то почувствовал что-то неладное. Шторы на окнах были задернуты, дверь в сарай открыта. Первой мыслью было то, что Джейн вернулась. Но если так, то что случилось?

Я быстро пошел к дому. Тихо открыл дверь и вошел. Из комнаты Джейн доносились голоса. Я сразу понял, что она была с ней. Они напряженно о чем-то спорили.

– Джейн, – позвал я, и голоса затихли.

Дверь открылась, за ней стояла моя сестра. Она была бледной и взволнованной. Ее взгляд недоверчиво зацепился за меня, словно мы вернулись в тот день, когда встретились на мосту.

– Что происходит? – спросил я.

Из-за ее спины появилась Иллая. Она была одета в джинсы и футболку, с каштановых спиралей ее волос на плечи падали капли, а карие глаза в упор смотрели на меня. Они были похожи, но в то же время совершенно разные. Джейн была гладью моря в дни штиля. А Иллая бурей, которая поднимала морской вал.

– Познакомишь? – спросил я.

Но они обе молчали. Я заметил, как Иллая сжала руки в кулаки.

– Что происходит, Джейн? – вновь спросил я.

– Нам надо уехать.

– Ясно. Ты вернулась, чтобы сказать мне это? – усмехнулся я и взъерошил все еще влажные от дождя волосы.

– Нет. Она вернулась, чтобы спросить, – грубо ответила Иллая.

– Спросить? – повторил я. – Спрашивай, но вначале я хочу выпить кофе.

Я пошел на кухню – там у меня был припрятан пистолет. На всякий случай. Когда ведешь двойную жизнь, нужно всегда быть готовым к неожиданностям. Я быстро достал его и убрал в джинсы под футболку. Включил кофемашину и маленький телевизор, который висел на стене в кухне. В новостях показывали горящий сарай и фотографию Иллаи. Я почувствовал на себе их взгляды.

Повернулся. Джейн и Иллая стояли в проеме и тоже смотрели на экран. Иллая сжимала в руке пистолет.

– Кофе? – спросил я, оторвавшись от новостей и посмотрев на Джейн.

Она мотнула головой.

– Ты не удивлен? – спросила она и сложила руки на груди.

– Нет. Но я хотел, чтобы ты сама мне все рассказала. Они придут за тобой?

– Нет. Копы думают, что я мертва…

– Это хорошо. – Я взял чашку с кофе и сделал глоток согревающей и пробуждающей жидкости.

– Мы видели могилу, – сказала Иллая, словно это должно мне что-то объяснить.

– Какую могилу? – удивился я.

– Сирены Роттер, – тихо ответила Джейн.

– Я такой не знаю, – улыбнулся я и глотнул еще кофе.

– Кори. Если там не я, то кто? Что ты сделал? – спросила Джейн, но таким тоном, словно умоляла меня не говорить ей правду. И я не сказал.

– Я? Я ничего не делал. Может, это вы скажете, что натворили?

– Мы пытались сделать мир лучше, – ответила Джейн и опустила глаза.

– Понятно, – только и ответил я, пытаясь сдержать ярость. Я должен был делать мир лучше. Я должен был помогать Джейн, и тогда всего этого можно было избежать. Если кто-то узнает, что Джейн жива, то они начнут копать. Этого нельзя было допустить. Но их, по ходу, волновало другое.

– Когда ты привез меня в этот дом, ты сказал, что сделаешь так, чтобы я исчезла…

– И я сделал. Новые документы, новая жизнь. Ты исчезла, – я пожал плечами и изобразил непонимание на лице.

– И больше ничего? – уточнила сестра, но я все так же видел в ее глазах нежелание знать правду.

– На что ты намекаешь, Джейн? В чем ты меня подозреваешь?

– Ты знаешь, кто в той могиле? – Руки Джейн, как веревки, повисли вдоль тела.

– Нет. Откуда мне знать, кого похоронили твои родители вместо тебя. Боже, Джейн. Все эти годы… Что я сделал, чтобы ты обвиняла меня непонятно в чем?

Я вновь глотнул горячего горького кофе и помотал головой.

– Кори…

– Что, Джейн? Говори. Скажи, что ты обо мне думаешь. Что думала все эти годы. Давай.

– Кори, я ничего не думаю. Я не знаю, что думать, – Джейн обхватила себя руками.

– Может, в той могиле вообще никого нет. Может, это ваши родители устроили, деньги там собирали или еще что.

Джейн посмотрела на Иллаю и прикусила нижнюю губу, не зная, что делать дальше.

– Я заботился о тебе, Джейн. Увез сюда, помог начать все с чистого листа. И вот твоя благодарность. Это все, что я заслужил? – Я с грохотом поставил чашку на стол.

– Нет, Кори. Нет, – она подошла ко мне и взяла за руку. – Ты знаешь, как я к тебе отношусь.

– И как же? – Я склонил голову и всматривался в родные черты.

– Я люблю тебя как родного брата.

– Как. Опять это как, – не выдержал я и вырвал руку. – Ты поставила все на карту ради нее.

– Нет. Нет. Это было ради тех детей, которые жили в аду. Мы должны были спасти их.

– А кто спасет тебя, Джейн? Второй раз я не смогу. У нас дом, бизнес. Нам придется начать все сначала.

Она обняла меня, словно между нами не было ее и выстроенных стен лжи. Я прижал Джейн к себе и погладил по волосам.

– Прости меня, Кори. Прости, что подвела тебя. Ты не должен рисковать ради нас. Но, умоляю, не говори никому, что мы приезжали, и… обо мне.

Я онемел и в упор смотрел на Джейн.

– Ты хочешь уйти? С ней?

– Иллаю будут искать. А я не могу бросить ее еще раз. Мы должны исчезнуть. Вновь.

– А я?

Она вновь крепко обняла меня.

– Я должна, Кори. Если ты поедешь с нами, то будет слишком много вопросов.

– Мне плевать.

– А мне нет. Ты мне дорог. Я люблю тебя. Прости, что так вышло.

Горькие обжигающие слезы собирались в глазах, но я отвернулся и ударил кулаком по столешнице. Мне хотелось схватить что-то тяжелое и заставить Джейн остаться. Но у Иллаи был пистолет. Против пуль я был бессилен. А я меньше всего хотел, чтобы та, кто виноват во всем, выжила.

Я выдохнул. Ничего, я умею ждать. И тогда Джейн вновь станет моей.

– Уходите, – тихо сказал я. – Бери документы, в сейфе есть наличка, забери ее – и проваливайте.

– Кори…

– Уходи, Джейн.

Я быстро вышел из дома и пошел в сарай. Хотелось крушить все вокруг. Я взял топор и пошел к пню, где рубил дрова. Наносил удар за ударом, впиваясь металлом в дерево. Один четкий, сильный удар за другим. А в глазах стояло лицо Иллаи.

Они уехали, а я остался. Иллая украла у меня то, чем я дорожил больше всего. Она украла у меня сестру. И я не собирался с этим мириться. Месть бывает очень терпкой и опьяняющей. Она как вино, которое с годами становится только лучше, и ты можешь ощутить все оттенки и смаковать послевкусие. И я был готов подождать. Я мог найти их без проблем и убить Иллаю одним ударом молотка или кувалды… Но это было бы слишком легко, слишком никчемно. А я хотел сделать ей больно. Ударить в самое сердце. Да, для этого можно было причинить вред Джейн. Но об этом и речи быть не могло, ведь я хотел ее вернуть.

Значит, я должен был найти ее слабые стороны. Я собирался заманить ее в ловушку. И для этого мне нужна была приманка.

Тогда я стал изучать прошлое Иллаи, нашел того парнишку, что был ее тенью, когда она жила в приюте. Когда я упомянул Иллаю и предложил ему встретиться, он примчался как на пожар. Тогда я понял, что он все еще ее тень, оторванная и желающая воссоединиться. И я предложил ему то, о чем он мечтал всю жизнь.

Мы переехали в Пятый округ. Денег у меня было достаточно, как и времени. Я снял небольшой дом в пригороде и затаился. Можно было решить, что я начал жизнь сначала. Но это была только вуаль, которой я себя окутал. В доме был просторный подвал. Но я сделал из него три комнаты, одну на всеобщее обозрение, обычную кладовую с инструментами. Вторую для гостей, если вдруг мне станет одиноко. Эта комната была надежно спрятана, как и третья, за тонкой стеной и стеллажами. Там я вновь развесил свою коллекцию орудий, она уже занимала две стены, нарисовал карту и сделал отметины. Все, как было дома. А четвертая стена стала доской, как в полицейских участках, где в центре была Иллая и все, что я узнавал о ней.

Совсем скоро я нашел ее слабое место и начал игру.