С самого утра Расмус пошел к Тому. Тот прилип к экрану и что-то нервно выстукивал по клавиатуре. В комнате без окна было темно, и только теплый свет настольной лампы придавал жизни этому мрачно-техническому помещению.

– Привет, Расмус. Прости, что не ответил, меня вырубило.

– Ничего. Том, слушай, мне нужно, чтобы ты проверил те девять имен, которые я тебе прислал.

– Я бы с удовольствием, но у нас новый труп, и я в полной заднице. Пришли распечатки по Стивену, я их отдал Роберту, потому что просто ничего не успеваю.

– Верю, но, думаю, камеры нам ничего не дадут, так же как телефон и компьютер жертвы. Мне кажется, я кое-что понял. Думаю, ответ может быть в одном из имен.

Том оторвался от экрана и посмотрел на Алена замученным взглядом.

– Давай я отдам стажеру, ты не против? Пусть нароет все, что есть.

– Спасибо, отлично.

– А что ты понял? – Том взял банку энергетика, но она оказалась пуста.

– Это все декорации. Они не важны.

– Ты про что? – нахмурился тот.

– Да про все. Но я расскажу на брифинге, чтобы не повторяться.

– Лады, – ответил Том и вновь уткнулся в экран.

Все собрались в переговорке, Хас был бледный, Роберт, как и Ален, оброс трехдневной щетиной, а Том стал похож на зомби. Ида выглядела приличнее всех, но, скорее всего, следы бессонных ночей она прятала косметикой. И только Чак пылал здоровьем. Расмус посмотрел на него, и внутри все сжалось. Ему хотелось врезать ему по розовому оплывшему лицу и стереть наконец его ухмылку.

Тилинг рассказал, что удалось обнаружить. Собаки вывели к дороге в лесу, но там потеряли след. Видимо, убийцу кто-то подобрал. И это подтверждало версию о сообщнике. В доме сняли отпечатки, собрали с пола образцы и отправили все на анализы. Ида опросила дочь жертвы, но та ничего не знала. Хас сказал, чтобы Чак поехал в приют и опросил коллег.

Когда общая сводка по делам была завершена, Тилинг добавил в таблицу на доске еще один столбец и начал сопоставлять детали. Но Ален его прервал:

– Хас, я считаю, что это все не имеет особого смысла. Это мишура, которой он замаскировал свою основную цель.

– Да? – удивился Тилинг. – И какая же у него цель?

– Он хочет найти Стоун.

– Но она считается мертвой. – Хас выставил руку, останавливая возражение Алена. – Хотя тело и не было найдено.

– Для всех, но не для него. Он считает, что она жива.

– А ты как считаешь? – тут же спросил Тилинг и пронзил Алена взглядом.

Расмус запнулся буквально на долю секунды, но тут же произнес:

– Пока у нас нет доказательств иного, я придерживаюсь официальной версии.

– Но убийца нет, – хмыкнула Ида.

– Нет. Он уверен, что она жива.

– И откуда такие выводы? – Хас отложил маркер и сцепил руки в замок.

– Он меняет почерк, подстраивается под обстоятельства, для него не важно ни время убийств, ни способ, ни место.

– Зачем тогда это все? – Ида всплеснула руками.

– Чтобы привлечь внимание и выманить ее.

– Пока это у него не очень выходит. Тем более Стоун была мстителем по другим делам. – Ида сидела вполоборота к Расмусу и устало положила голову на руку.

– Да. Но ему не нужна ее ненависть, он жаждет признания. Он мстит за нее и для нее. Нам нужно было сосредоточиться на смерти Короты, – пытался объяснить Ален. – В нем вся суть того, что он делает.

Чак усмехнулся:

– Бред собачий. Я вообще считаю, что смерть старика не стоило приобщать к нашему делу.

– Бред собачий – это то, что ты до сих пор работаешь в управлении, – взвился Ален и сделал шаг к Чаку.

Нервы натянулись, ему хотелось выплеснуть все, что он чувствовал, здесь и сейчас. Расмус ждал, что Чак ему ответит, но тот словно понял смысл его слов и только через мгновение очнулся. Но уже вмешался Хас.

– Хватит! Оба. У нас нет времени на распри еще и внутри команды. Мы и так провалили все что могли. Да, Расмус?

– Да, – ответил тот и тряхнул головой.

– У тебя есть подозрения?

– Нет, но у меня есть имена тех, кто общался со Стоун.

– И откуда у тебя они? – спросила Ида, расплываясь в улыбке.

– Я покопался в своих записях и воспоминаниях.

– Да? Интересно, когда это вы с ней и ее бывших любовников успели обсудить?

Ален не обратил внимания и продолжил:

– Я попросил пробить их, и как мне дадут номера, то всех найду и опрошу.

– Хорошо. Пусть Роберт поможет тебе, а мы будем проверять другие версии, которые отрабатывали все это время. Ида, пообщайся с детективом, который вел дело Короты.

– Я с ним уже говорил, – вставил Ален.

– А теперь с ним поговорит Ида. Ты мог что-то упустить, – с нажимом сказал Хас. – Роберт, ты что-то нашел в переписке Жуковича?

– Да. Как мы и предполагали, в вечер смерти он получил сообщение: «У меня есть информация об убийце Якоба Скара. Приходи в 21:50 вечера к третьему входу в парк „Голубые озера“. Цена: две тысячи. Если не придешь, отдам материал другому». В подтверждение своих слов он прислал фото.

Роберт прикрепил на доску распечатанный снимок. Он был сделан издалека, но при помощи приближения. На нем было видно окно дома Скара, за стеклом которого в кресле сидел Якоб, и его рубашка уже промокла от крови.

– Жукович попытался позвонить по номеру, но телефон был уже отключен. Владелец телефона – Аманда Фулер, любовница Грамберга. Ее телефон появился в сети буквально на несколько минут, а потом снова его вырубили.

– Почему ее номер не заблокировали? – удивился Хас.

– Не успели. Обычно это занимает около десяти дней. Я звонил Аманде, она сказала, что только пару дней назад смогла выбраться в телефонную компанию. Для этого нужно написать заявление лично в их офисе.

– Ясно.

– А вам не кажется странным название парка в сообщении? – произнесла Ида. – Все местные называют его «Небесный», зачем эта формальность?

– Если только он не местный. Хорошее замечание, Ида, – похвалил ее Тилинг.

– Или он намеренно это сделал, – выдал Чак. – Чтобы пустить нас по ложному следу.

– Тоже возможно. Но когда пытаешься запутать остальных…

– Можешь запутаться и сам, – произнес Ален и добавил: – Посмотрите на шторы в кабинете Якоба. На снимках с места преступления они были задернуты. Да и я помню: Скар всегда закрывал окно в кабинете.

– Тогда убийца открыл их, чтобы его соучастник сделал снимок, а потом вновь закрыл, – размышляла Ида. – Но зачем?

– Чтобы выманить журналиста, – сказал Роберт.

– Том, мы сможем прикинуть, откуда был сделан снимок?

– Да, отдам ребятам. Сам не успеваю.

– Подключай всех, я тебе это сказал еще с самого начала. Трупы от бессонницы мне в команде не нужны, в отличие от результатов. И пусть поторопятся. А отследить, где был телефон Аманды, когда пришло сообщение, мы можем?

– Я уже. Но смог определил только район. Центральный. Сигнал прошел через вышку, что милях в десяти от нас. Но более точно отследить не получилось.

– Ясно.

Телефон Тилинга зазвонил, и он тут же ответил.

– Да? Отлично, везите его в управление. Взяли Мирнера, того, что убил подельника. Скоро он будет у нас.

– Я могу его допросить, – предложил Чак.

– Мы с Идой этим займемся, – ответил ему Хас, и Ален заметил, как Брэйв напрягся. – А теперь за работу. У нас не осталось ни времени, ни права на ошибку. Мы не знаем, когда он нанесет очередной удар, но это явно будет очень скоро. И мы обязаны его остановить.

Ален вернулся к своему столу, где его ждала розовощекая девушка с рыжими волосами.

– Меня ждешь? – спросил Ален.

– Да. Я Лиза, стажер, Том мне скинул список из имен, и я всех пробила.

– Быстро. Что нашла?

Лиза положила на стол распечатанные листы.

– Здесь имена, номера телефонов, места жительства и работы. Плюс я поюзала про их прошлое и были ли у них приводы и правонарушения.

– И?

– Мелкие правонарушения у троих, но в основном неоплаченная парковка, превышение скорости, у одного вождение в нетрезвом виде, но сто лет назад, еще в университетские годы.

– Отпечатки кого-то из них есть в базе?

– Только одного, – она показала странный жест, который Расмус бы не понял, если бы до этого она не рассказала про пьяное вождение.

– Спасибо, – ответил Ален и придвинул к себе листы, но девушка почему-то не уходила.

– Что-то еще? – непонимающе спросил он.

– Я кое-что заметила по одному из списка, – замялась она.

– Который и что?

Она вытащила лист и положила его поверх других.

– У него не было никаких правонарушений или чего-то такого.

– Но?

– Но где-то три года назад он уволился с работы, семьи, как я поняла, у него не было, продал машину, съехал из квартиры, снял все деньги со счета, их было немного, но все же. А года два назад вообще исчез с радаров, даже телефон отключил.

– Это как?

– У него нет соцсетей, он не пользовался телефоном и картами. То есть не оставлял никаких видимых нам следов своей жизни.

– Он мог сменить имя?

– Официальных данных нет. Я проверила.

Расмус взял лист и внимательно его просмотрел. Захари Кормут, тридцать три года, родился в Мервусе Третьего округа. Попал в тот же приют, где находилась Иллая, когда ему было тринадцать, так как родителей лишили родительских прав. Поступил на вечерние курсы университета Мервуса, факультет психологии. Ален сразу отметил, что этот же университет окончила и Иллая. Парень явно был ее тенью и после приюта. Но по профессии не пошел, работал в автомобильной мастерской, дальше продавцом машин, оператором колл-центра и вновь продавцом то в сети магазинов автозапчастей, то в магазинах бытовой техники.

– Есть его фотографии?

– Нет. Ни одной, и это тоже очень странно. Я связалась с приютом, но там сказали, что у них сгорел весь бумажный архив. Остались только списки и анкеты, которые были на сервере.

– Когда это было?

– Так, – Лиза взяла телефон, – полтора года назад.

– Виновника нашли?

– Нет. Но в пожаре погиб сторож, который работал в этом приюте сорок лет.

– То есть у нас нет ни его фотографии, ни отпечатков. Найди мне контакты тех, кто его знал, бывших коллег, соседей, хоть кого-то. Справишься?

– Найду все, что есть.

– Может, есть медкарта или хоть что-то.

Лиза ушла, а Ален покинул участок и позвонил Сирене, которую для перестраховки записал в телефоне как «Роза судмед».

– Чего надо, Расмус? – ответила она, что-то жуя.

– Поговорить с твоей сестрой, Роза, – Ален специально назвал ее так, зная, что за ним могут следить или даже прослушивать.

– Ее нет.

– Пусть перезвонит мне, как только появится.

– Я подумаю, – ответила Сирена и повесила трубку.

Расмус вернулся к себе и стал изучать жизни тех, кто когда-то был частью истории Иллаи. Он обзвонил пять человек, двое отвечали неохотно – видимо, им не хотелось признаваться в связи с убийцей. Но увернуться от острых вопросов Расмуса и от его уверенности в том, что они ее знали, мужчины не смогли. Трое других открыто признались, что знали Стоун, но после всех событий с ней не контактировали. И у каждого из них было алиби, которое выглядело правдоподобно, но все же требовало проверки. Ален передал сведения Роберту и попросил его помочь, чтобы быстрее убрать ненужные элементы из головоломки.

После обеда Расмус пошел до ближайшей кофейни, когда ему позвонила Агнес.

– Привет, Ал. Вы там как?

– Мы провалились в болото информации и никак не можем ухватится за ветку.

– Слушай, я тут кое-что нашла… по Чаку.

– Выкладывай.

– Том прислал мне выписки с его счетов, но там все идеально. Не подкопаться. Но я нашла ежегодные платежи в банк. И они были выше, чем за простое обслуживание счета. Я зашла на сайт банка и позвонила им. В общем, эта сумма – стоимость аренды ячейки. Подтвердить, что Чак арендует ее, они отказались без судебного запроса. Кроме того, она на предъявителя. У кого ключик, тот и открывает.

– Но платежи и так это подтверждают.

– Вот именно. И еще я посчитала его доход и прикинула расходы. То, что он рассказывал в участке и своим коллегам. Отдых, дом в пригороде, который он снимает каждое лето, рестораны, в которых он постоянно бывает, машина. Его зарплаты явно на это не хватило бы. Это не улики, и он найдет тысячи отговорок. Но если он сливает информацию и берет наличку, то я уверена, что он не хранит ее дома.

– Ты права, но, чтобы получить ордер на сотрудника управления, этого не хватит.

– Да, он мерзкий, скользкий тип. Но если узнать, кому он сливал информацию… Или если он станет подозреваемым по делу, то, может, мы бы нашли флешку Скара в его ячейке.

– Он слишком хитрый, чтобы хранить ее. Если это он… то флешку мы уже никогда не найдем.

– Может, стоит еще раз опросить соседей или посмотреть камеры? Номер машины есть.

– А это идея. Ты супер, Агнес. Спасибо тебе. Вы как?

– Отлично. Март и Кори, его новый работник, заходили на обед.

– Как отец?

– Делает вид, что все отлично. Но я вижу, как он переживает за тебя.

– А этот Кори?

– С виду очень привлекательный, – засмеялась Агнес. – И у него очень сильные руки.

– Сильнее моих? – возмущенно спросил Ален.

– Еще бы, – засмеялась Агнес, но тут же потушила смех и сказала: – И еще кое-что. Я же через твой ноутбук захожу. И там была открыта база, а я знаю твой пароль. Ты, Ален, как всегда, пренебрегаешь инструкциями.

– Прости кретина.

– Ну-у-у-у, подумаю. Я к чему. Ты смотрел дела пропавших девушек.

– Да.

– Это она тебя попросила? – хрипло спросила Агнес.

– Не совсем. Я сам решил все проверить. Этот подонок уже два года похищает девушек.

– Не два, – аккуратно произнесла Агнес.

– Что? Ты нашла еще совпадения?

– Да, – тихо ответила она.

– Но как?

– Я попробовала разные варианты, а потом вдруг подумала: если они не вернулись домой, то, скорее всего, они мертвы.

– Я тоже так думаю.

– И тогда я убрала ограничение по пропавшим без вести.

– Я тоже так сделал, но вышло слишком много дел, а у меня нет времени их просмотреть.

– Ну, у меня время было. И очень много. Не только же за Чаком следить, – усмехнулась Агнес.

– И что ты нашла? – Расмус затаил дыхание.

– Незакрытые дела об убийствах. Общий признак – выбор жертв и, как мне кажется, способ убийств.

– Ты нашла незакрытую серию? – Ее ответ ошарашил Алена.

– Нет, эти убийства никто не объединял. Разная местность, разное орудие преступления и то, как и где оставляли жертв.

– Тогда как ты их объединила? – усмехнулся он.

– Их всех убили ударом по голове. И они все одного типажа. Просто раньше он их оставлял, хотел, чтобы их нашли. Но не в последние годы.

– Он стал осторожнее. Перестал желать привлечь внимание?

– Возможно.

– Пришлешь мне имена жертв и номера дел?

– Да. Но это не все. Когда я изучала дела, то распечатала фотографии и разложила их на полу, выписала основные черты. И знаешь, у меня было странное чувство, что я уже видела что-то похожее. Да, у девушек нет особенностей, чтобы их сразу можно было выделить. Но этот типаж, он мне был знаком. Тогда я вновь полезла в базу, но ничего нового не нашла. И только сегодня я вдруг поняла, где уже видела такую девушку.

– И где? – Ален замер перед крыльцом кофейни.

– Сирена Роттер. Сестра Иллаи, которая умерла много лет назад. Но ее смерть списали на самоубийство, поэтому оно мне и не выходило. Я нашла данные о ней и увидела еще одну странную вещь. Может, это совпадение.

– В которые мы не привыкли верить. – Ален сглотнул и отошел в сторону от двери.

– Да. Но до ее смерти я не нашла ни одного случая, совпадающего по большинству признаков. Может, она была первой жертвой? Никто же не знает, что произошло. Ее не было пять дней, а потом она оказалась в реке. Я отправила бумаги по ее случаю Филу, попросила его взглянуть по дружбе. И он сказал, что такой халатности он еще не встречал. Ни полноценного вскрытия, ни анализов. Только бумажка за подписью ее отца, что это она. Что думаешь? – спросила Агнес, выдохнув.

– Думаю, что ты лучший детектив, которого я когда-либо встречал, Агнес.

– Да хватит тебе.

– Я серьезно. Если она, – Ален чуть запнулся, – была первой жертвой, то я даже не представляю, что нас ждет.

– Это айсберг, где все годы мы видели крохотную верхушку, даже не подозревая, что кроется под водой.

– Да, и этот айсберг способен потопить все на своем пути. – Ален прошелся по волосам и почесал щеку, заросшую щетиной.

– Что будешь делать?

– Расскажу группе.

– Но будут вопросы.

– Знаю. Они и так подозревают меня. Но и молчать я не могу. Если я не скажу, то никогда не прощу себе. Пусть делают со мной что хотят. Думают что хотят. Проводят проверки, расследования. Но я буду знать, что хотя бы попытался остановить его.

– Не надо пытаться, надо остановить, Ален. Когда я увидела те дела, я заплакала. А ты знаешь, какое у меня твердое сердце.

– Оно не твердое, – Ален улыбнулся.

– Но точно загрубевшее. Но когда я открывала одну фотографию за другой…

Расмус услышал, как она выдохнула через нос и вновь втянула воздух. Он знал, что по ее щекам потекли слезы.

– Только не переживай, прошу тебя. Я бы сорвался и поехал домой, но…

– Нет, не смей! Сопли я сама себе подотру. Остановите его. Любым способом.

Получив сообщение от Агнес, Ален тут же перенаправил его Сирене на телефон. Когда он вернулся к зданию управления, то телефон завибрировал, звонила Сирена.

– Лили?

– Да, это я. Роза сказала, что ты звонил. И я видела имена, которые ты прислал.

– Ты уже посмотрела их?

– Нет. Только вернулась.

– Он не только похищает девушек. Он их убивает. И это длится уже очень много лет.

Расмус слышал, как Иллая тяжело задышала.

– Спасибо, детектив. Спасибо за все. Мы его найдем, обещаю.

– Я верю. Но… Слушай, Агнес кое-что заметила. Она считает, что первой его жертвой была Сирена.

– Что?

Ален огляделся и стал говорить шепотом:

– Первая жертва монстра, которого вы ищете, – та девушка, которую приняли за Сирену. Понимаешь?

– Нет.

– Посмотри на жертв со стороны. Новым взглядом.

– Может, это совпадение.

– Возможно, а если нет? У меня сейчас нет времени смотреть старые дела, а раскрыть ваш секрет Агнес я не могу. Просто посмотри, кто подходящий под описание пропал в тот же период.

– Хорошо, я проверю все.

– И я должен рассказать коллегам, я не имею права молчать.

– Да, ты должен. Понимаю.

– Но ты же осознаешь, к каким последствиям это может привести?

Иллая усмехнулась:

– Конечно, детектив. Они могут эксгумировать тело и тогда поймут, что там не Сирена.

– Да.

– Значит, так и должно быть. Старые тайны как семя, которое рано или поздно взойдет, прорвется через толщу земли и асфальт, чтобы подставить свои ростки солнечному свету. Если это поможет поймать его, то, значит, оно стоит того. Мы всегда должны чем-то жертвовать. Пусть в этот раз мы пожертвуем тайной.

– Ее будут искать. Вас обеих. Все закрутится сначала.

– Однозначно. Но наша так называемая свобода – ничто, прах, иллюзия. У нас ее не было с самого рождения. У нас ничего не было, кроме возможности дышать. Поступи, как должен поступить, детектив Ален Расмус.

Ален не мог ответить, грудь сдавило от уже привычного ощущения неизбежности конца.

– И еще. По поводу Захари, с которым ты была в детском доме.

– Ты все-таки и до него добрался.

– Его след пропал два года назад. И я считаю, что это не совпадение.

– Боже, Ален. Мы не виделись с ним с университета.

– Почему он поступил в тот же университет?

– Что?

– Через год после тебя он тоже поступил в твой университет на факультет психологии. Только на вечернее. Но работать психологом так и не пошел.

– Этого я не знала. Я же сказала, когда на втором курсе я нашла сестру, то наше общение прекратилось. Он мне звонил и даже приходил несколько раз, но у меня не было времени.

– А потом?

– Он перестал звонить и писать. Я его больше не видела.

– И в университете тоже?

– Да.

– Ты объяснила ему, почему у тебя нет времени?

– Нет. Но он и не спрашивал. Это бред. Столько лет прошло. И он всегда был таким… тихим и замкнутым. Он мог часами сидеть рядом со мной. Ничего не говорил, просто поглядывал из-за длинной челки и рисовал что-то в своей тетрадке.

– А ты бы узнала его, если бы встретила сейчас?

– Не уверена.

– У тебя есть его снимки?

– Нет. Но ты можешь обратиться в приют. У них наверняка есть в личных делах.

– Архив приюта сгорел. В пожаре погиб сторож.

– Мистер Тот?

– Да.

– Зак с ним ладил. Часто помогал ему убирать двор, когда я занималась на улице.

– Сможешь описать его?

– Только в том возрасте, – усмехнулась Иллая. – Он был тощий и высокий, как большинство подростков. Темные волосы, вроде карие глаза, но уже не помню.

– Может, какая-то отличительная черта во внешности?

– У него был шрам от ожога на правой руке, где локоть. Он никогда не рассказывал о нем, но другие дети сказали, что его облили кипятком. Но версий было слишком много, а правду мог поведать только Зак, но он не любил об этом говорить.

– Может, что-то еще?

– Ну, дай вспомнить… Он умел играть роли, я думала, что он пойдет в актеры. Когда тебе семнадцать, все кажется намного проще. Нет преград, нет невозможного. Есть мечты, до которых, кажется, рукой подать.

– А потом мы взрослеем, и мечта из доступной превращается в недостижимую.

– Только у нас в голове, детектив. Только мы решаем, что возможно, а что нет. Зака брали на главные роли во все постановки и в школе, и в приюте. И он действительно был в этом хорош. Из забитого подростка он превращался в своего героя. В жизни он почти не говорил, ни с кем не общался, был сутулым и словно пытался слиться со стенами как хамелеон. А на сцене он блистал. Я пыталась выпытать его тайну, откуда такая способность, но обычно он не отвечал. Только один раз сказал мне, что быть кем-то другим намного проще, чем собой. Я правда считала, что он пойдет по этой тропе.