После обеда Расмус уже был в управлении. В зале кипела работа, сегодня никто не ходил по коридорам, а совершал быстрые перебежки. Когда Ален въехал в Пятый округ, он включил телефон и скинул список Тому, чтобы тот проверил всех, кого указала Иллая.

– Где был? – спросила Ида, подойдя к нему.

– Прочитаешь в отчете, – усмехнулся Ален.

– А отчет будет? – Выражение лица стало хищным.

– Да, когда руки дойдут.

– А что телефон отключил? – Ида сцепила руки на груди и явно не собиралась отставать.

– Не отключал. Видимо, сеть не ловила.

– А-а-а, – протянула она с недоверием в голосе.

– Вы что-то нашли? – перекинул стрелку на нее Ален.

– Нет. Съездили в опеку и в ассоциацию, где значилась Стоун. Но никто из ее бывших коллег не давал никакого интервью и не общался с прессой. Чак и Роберт поехали по другим местам.

Через час Хас крикнул и позвал Иду и Алена к себе. Они тут же направились в его кабинет.

– Роберт был в приюте Святой Марии. Он хотел поговорить с заведующей, Самирой Мом. Но ему сказали, что она сегодня не вышла на работу. Что ей не свойственно. Он поехал домой, но консьерж утверждает, что не видел ее со вчерашнего дня.

– Вот черт.

– Я просмотрел все статьи Жуковича, где упоминалось имя Стоун. В них не было заведующей.

– Будем надеется, что это совпадение. Но я дал ориентировку на ее машину. Найдите Самиру Мом.

Ален вышел из кабинета и вновь открыл статьи журналиста. В этот раз он ввел в поисковике не имя Стоун, а имя заведующей, но ничего не вышло. Тогда он ввел приют Святой Марии, и появилась статья. Ален начал читать и увидел то, что упустил. В статье речь шла о приютах Бромвиля и государственной поддержке. Стивен не писал имен тех, кому задавал свои каверзные вопросы, но было понятно, что это работники приютов. И в части, которая касалась приюта Святой Марии, Жукович не упустил возможности спросить о том, как они отреагировали на то, что с детьми контактировала жестокая убийца с психическими отклонениями, и какие меры примут впредь. И женщина ему ответила, что она в шоке и до сих пор не может оправиться от этого. Что Стоун не была их штатным сотрудником, что она коварная, хитрая преступница и пробралась к ним обманом, прикрывшись милосердием и маской добродетели. И в конце она добавила, что Иллае все воздастся по заслугам и что Бог покарает ее за все грехи, за все те злодеяния, которые она совершила. Эта статья была одной из последних, где вскользь упоминалась Стоун, и вышла она через пять месяцев после всех событий двухгодичной давности.

Ален схватился за голову. Он должен был прочитать все от и до, должен был заметить это раньше и понять, кто может попасть в список жертв. Детектив пошел к Хасу и рассказал ему о статье. Тилинг сжал пальцы в кулаки и обрушил их на стол.

– Ее надо найти, – сказал он сквозь зубы.

В кабинет ворвался растрепанный Том.

– Машину Мом нашли на парковке за гипермаркетом. Она не заперта, внутри сумочка и телефон заведующей.

Хас выругался и еще раз ударил с силой по столу, да так, что ручка, лежавшая на краю, подпрыгнула и упала на пол.

– А еще у Мом есть дом за городом. Я уже отправил патруль туда, – сказал Том.

– Сколько ехать от нас?

– Часа полтора.

– Выезжаем. – Тилинг сорвался с места.

– А если он повез ее не туда? – спросил Расмус.

– Значит, будем искать дальше. И тщательно! Ты хоть понимаешь, чего может нам стоить твоя промашка.

– Понимаю, – кивнул Ален и до скрежета сжал челюсти.

– Ни черта ты не понимаешь! Тебе плевать! Ты пойдешь свои столы стругать, а я останусь разгребать это дерьмо.

Расмус исподлобья посмотрел на Тилинга.

– Свое дерьмо я буду разгребать сам.

Ален вел машину, когда ему позвонил Том.

– Да?

– Хас не берет телефон. Пришел отчет. В остатках кофе, который был в стаканах из мусора, нашли снотворное, но Жукович его не пил. В его крови ничего нет.

– Вот почему он его ударил, – размышлял Ален.

– Но есть и еще кое-что. Эксперты изучили местность, след от пролитого напитка и сопоставили его с ударом по голове.

– И?

– Есть странности. Удар был нанесен сзади.

– Это понятно. В чем странность?

– Зачем бить по голове, если Жукович еще держит стакан с кофе?

– Может, он оступился и пролил его?

– Следы на земле говорят о том, что он его выплеснул.

– Да, точно, след был в стороне от тропинки. Если бы он оступился, то разлил бы его перед собой или рядом. И он его не пил. Убийца шел рядом, он явно следил за Жуковичем и видел, что тот не стал пить кофе. Но если бы он притормозил и стал искать палку…

– Жукович должен был это заметить.

– Именно.

– Но следов борьбы не было. Под ногтями ничего не обнаружили, на теле тоже.

– Что же там произошло вообще? – сказал Ален.

– То, что он не планировал.

– Но при этом у него был запасной вариант. Когда придут распечатки по его звонкам и сообщениям? – спросил Ален, пытаясь сопоставить все, что они знали.

– Жду сегодня, терроризирую телефонную компанию с самого утра, но им плевать на убийства. Мне кажется, сотрудники телефонных компаний живут в своем мире, по своим правилам и в своем временном поясе.

– И не говори.

Ален притормозил за машиной Тилинга. У дома уже стояли скорая помощь и патрульная. Их красно-синие огни придавали устрашающих красок опускавшемуся на дом и окружающий его лес сумраку. Расмус вышел и огляделся. Небольшой одноэтажный дом с верандой и заросшим травой садом. А за ним огромные сосны, словно грозные стражи, охраняющие вход в свое царство.

Тилинг и Ида выбрались из машины, и к ним тут же подбежал молодой офицер и что-то испуганно сказал.

– Вызывай наряды и прочешите весь чертов лес, мать вашу! От и до, – закричал Хас. – Вызывай криминалистов, – сказал он Иде и, обернувшись, с яростью посмотрел на Расмуса. – Опоздали.

Алену нечего было ответить. Они быстро прошли в дом. В коридоре их встретил врач скорой и сказал, что она умерла через несколько минут после их приезда. Они ничего не могли сделать. Детективы прошли в гостиную и увидели привязанную к стулу Самиру Мом. Ее руки и ноги были пристегнуты хомутами к подлокотникам и ножкам стула. На теле виднелись множественные ножевые раны. Рот был заклеен скотчем.

На полу были капли крови, которые вели к задней двери.

– Пойду проверю, – сказал Расмус и вытащил пистолет.

– Я с тобой, – ответила Ида и тоже достала из кобуры оружие.

Они вышли через заднюю дверь, но капель на дорожке уже не было. Ален прошел через участок к калитке. Она была не заперта, а за ней начиналась полоса высокой пожухлой травы до самого леса. По траве было видно, что кто-то явно недавно шел через нее. Расмус и Пеппер последовали параллельно следам, направляясь к лесу. Расмус огляделся.

– Давай осмотримся и вернемся. Скоро прибудет патруль с собаками, но, думаю, он ушел от нас, – сказала Ида и поджала губы. – Мы могли его остановить.

– Могли, – ответил Ален и пошел между деревьями, углубляясь в лес и прислушиваясь к звукам. Но ни следов, ни каких-то признаков, что именно тут шел убийца, он не видел.

Вскоре детективы услышали лай собак и вернулись к дому. Десяток полицейских и два кинолога с овчарками направлялись к лесу. Крупные псы с бешеным блеском в глазах тянули поводки и рвались к деревьям. Сотрудники выстроились в цепь и вскоре скрылись из вида.

Ален и Ида вернулись в дом и подошли к Тилингу.

– Патрульные его спугнули, – сказал Хас, оглядываясь. – Они ехали с мигалками, черт их дери.

Ален вышел и направился к патрульным.

– У вас была включена сирена? – спросил он.

– Нет, – ответил раскрасневшийся парень. – Только мигалки.

– Вы кого-то видели, когда подъехали к дому?

– Нет. Дверь была закрыта, в доме тихо.

– Закрыта на замок?

– Нет. Мы постучались, потом представились, как положено по уставу. Только после этого открыли дверь и вошли.

– Давай повторим ваш маршрут. Я хочу понять, сколько у убийцы было времени.

Патрульный кивнул и пошел к машине.

Ален вошел в дом и посмотрел в окно, которое выходило на дорогу. Вскоре он увидел мигалки, и буквально через пару минут патрульная машина подъехала к дому.

Расмус вышел на улицу.

– Сигналка точно была выключена? – сурово спросил Расмус.

– Да, точно. – Парень был очень подавлен, и детектив не стал давить.

– Давай еще раз.

Патрульный завел машину и отъехал. Они повторили, но в этот раз Ален остался на крыльце. И все равно он заметил мигалки, только когда они были на подъездной дороге. То есть до дома было ехать не больше четырех минут.

Когда патрульный вышел из машины, Ален еще раз спросил его, пытаясь придать голосу мягкость:

– Ты уверен, что вы ехали без сирены. Никто тебя не накажет.

– Да, клянусь. Мы ее не включали.

– И ничего не слышали и не видели?

– Нет.

– Шаги за домом или хоть что-то?

– Нет. Было тихо. Птички только пели, ну и скрежет веток от ветра.

– Может, вы видели какую-то машину, когда подъезжали сюда? На основной дороге.

– Не-а.

Расмус вернулся к Тилингу и Пеппер.

– Если убийца увидел патрульных отсюда, то у него было около двух или не больше четырех минут, смотря где он находился, чтобы убить, забрать свои вещи и сбежать. Но патрульные бы увидели машину или должны были услышать его. На чем он приехал сюда и привез Мом?

– Явно не на такси, – кинула Ида.

– Ты думаешь, он как-то узнал о патрульных? – нахмурился Тилинг и поправил галстук, который словно сдавливал его шею.

– Да. А еще я думаю, он был не один. Кто-то ему помогает.

Ночью Расмус вернулся домой и рухнул на диван. Агнес еще не спала.

– Ты как? – спросила она, заметив угрюмое, бледное до неузнаваемости лицо Алена.

– Я облажался, Агнес. Опять.

– Что случилось? – мягко спросила она и села рядом с ним на диван.

– Еще один труп. Помнишь заведующую из приюта?

– Да, конечно. Он убил миссис Мом? – Агнес страдальчески посмотрела на мужа.

– Ага. Я мог его остановить, но проглядел. Я должен был заниматься делом, а вместо этого был занят другим.

– Ален, ты сутками работаешь. И ты работаешь в команде. Это не твоя вина.

– Моя, Агнес. В этот раз моя.

– Ты всегда так воспринимаешь поражения, – разозлилась Агнес. – Всегда. Но в убийствах виноват убийца, а не ты.

– Мы были так близко, – Ален показал пальцами. – Но он ускользнул. Или скорее они.

– Они?

– Я думаю, кто-то помогает убийце.

– Соучастник?

– Или наставник. Если бы мы спохватились раньше, то Мом осталась бы жива.

– Я сделаю тебе чай. – Агнес встала.

– Лучше чего покрепче.

– Не увлекайся, – кинула она, но прошла на кухню, достала бутылку виски и плеснула немного в бокал. Достала из холодильника курицу с картошкой, положила на тарелку и поставила греться в микроволновку.

– Не надо. Есть совсем не хочется, – сказал Ален, взяв бокал.

– Но надо. Уверена, ты весь день ничего не ел.

– Что-то ел, – устало улыбнулся Ален.

– Это что-то была не еда, – гневно сказала Агнес и улыбнулась.

– Записку нашли? – спросила она, доставая тарелку из микроволновки. Ален взял вилку и сел за стол.

– Да. Он не успел прошить губы, и ножевых было всего три, но одно оказалось смертельным. Понимаешь? – Ален закрыл глаза и положил голову на руки. – Он ее убил, когда узнал, что к нему едет полиция.

– Как он узнал? – Агнес наклонила голову и всмотрелась в Расмуса.

– Мы пока не знаем. Или второй следил за дорогой, или кто-то его предупредил.

– А что было в записке?

Ален достал телефон и показал Агнес снимок:

Детективу Алену Расмусу.

А вот и кишки, набитые чревоугодием, валяются на грязном полу. Мне остался всего один шаг, всего лишь проткнуть пузырь, который позволял этой рыбе быть на плаву. И останется только жалкий, никому не нужный хвост.

– Вот же чертов псих, – сказала Агнес.

– Да. Но мы никак не можем его поймать. И знаешь почему?

Агнес мотнула головой.

– Потому, что он не следует собственным правилам. Он меняет детали, подстраивается под обстановку. Он установил промежутки, но убивает тогда, когда ему удобно.

– Он баламутит воду. Не дает вам зацепиться.

– Да. Мы считали, что каждая деталь имеет значение. Каждый элемент, время убийств, способ. Ты же знаешь, когда расследуешь серийные убийства, то отслеживаешь и сопоставляешь каждый элемент, собираешь крупицы и складываешь их в портрет.

– Но не для него. – Агнес обхватила чашку с чаем, который заварила себе из свежей мяты. – Может, вся эта показуха не имеет для него никакого значения? Грехи, записки, способ убийств.

– Ты думаешь, это все ширма? Тогда зачем она? Зачем так сложно?

– Чтобы привлечь внимание. Твое внимание, – ошарашенно произнесла Агнес, уставившись на Алена, который от ее слов перестал жевать.

– Или ее, – задумчиво произнес Ален, проглотив курицу. – Агнес, ты права. Черт возьми, ты гений. – Расмус вскочил и обнял Агнес.

– Тише, тише, ребенка разбудишь или выдавишь из меня ненароком.

– Прости, – он вернулся на стул, но придвинулся ближе к Агнес. – Это все не имеет никакого значения. Я должен был понять раньше. – Ален схватился за лоб. – Я ведь знал, кто нулевой пациент. С кого все началось.

– С Короты?

– Да. И там не было ни записок, ни антуража. Единственная его цель – найти Иллаю. Он попытался через Максима, пытал его, но ничего не узнал. А если и узнал, то она скрылась от него. Вновь исчезла. И тогда он придумал другой план. Если он не может ее найти, то сделает так, чтобы она нашла его.

– Или ты нашел ее, – серьезно сказала Агнес.

– Да. Но я думаю, что он знал о ее слабостях.

– Тогда почему не использовал их?

– Слава богу, что он их не использовал. – Расмус мотнул головой. – Иначе мы бы находили тела детей. Но он выбрал тех, кто, по его мнению, ее обидел, нелестно отзывался.

– Он не хочет, чтобы она его презирала или ненавидела. – Агнес стукнула ладонью по столу.

– Именно. Он хочет выманить ее, но так, чтобы она поняла его, чтобы не осуждала. Мол, это все ради тебя. Я убил их, чтобы отомстить за тебя. Они были плохие, я хороший. Вот чего он хочет, вот его цель! – Ален вновь вскочил и набрал Тома, но тот не ответил.

– Всем нужен сон, и тебе тоже, – улыбнулась Агнес и, морщась, встала. – Никогда не думала, что это так тяжело, – выдохнула она. – А мамочки говорят, что это только начало, а мне уже страшно. Страшнее и тяжелее, чем бегать за маньяком в бронежилете.

– Пойдем, я помогу тебе, – сказал Ален, приобнял ее и повел в спальню.