Ален добрался до дома, поцеловал спящую Агнес, и от этого стало только хуже. Словно внутри него были лезвия, которые оставляли глубокие порезы, кровоточащие и ноющие. Он вышел на веранду и посмотрел на ночное небо. Стояла духота, и казалось, ветер где-то потерялся, застрял в пробке на другом континенте, оставив их без движения, без воздуха.

Расмус принял душ, взял ноутбук и пошел на кухню. Включил кондиционер и открыл дела о пропавших. Просмотрел их, выписывая в блокнот детали, которые сегодня и так уже обнаружил за него искусственный интеллект. Но Ален ему не доверял. Потом он зашел в базу и сверил свои заметки с тем, что сделала программа. Программа нашла больше сходств, чем смог Расмус, но у него и не было времени более детально все изучить.

– Да уж, – тихо сказал он сам себе. – Скоро нас всех заменят эти искусственные мозги, а нам только и останется, что бегать с пистолетом.

Несмотря на возмущение, он понимал, что зачастую время играет решающую роль. И с помощью такой программы у них может быть преимущество, которого обычно не бывает.

Расмус еще раз просмотрел заметки. Все похищения совершены в последние два года. В этом не было бы ничего странного, если бы не чистота, с которой они были сделаны. Ни следов, ни свидетелей, ни улик. Словно девушки шли по улице, а потом испарились в один миг. И никто их толком не искал. Он бы тоже первым делом подумал, что они сбежали. Возраст, гормоны, среда жизни, плохие компании и ссоры с родителями. И вот вспыхивает предубеждение, которое препятствует работать на максимуме, заставляет оступиться. И так раз за разом. Но его коллеги искали пропавших, проводили мероприятия. Он не заметил того, что было не сделано. Да еще к делу подключились его коллеги и все равно ничего не обнаружили. А такого не бывает, особенно с первыми преступлениями. Первые случаи всегда самые грязные. Но в деле первой пропавшей не было абсолютно никаких зацепок.

«Значит, она точно не первая», – подумал Ален и начал шерстить полицейскую базу. Первое похищение – это след, который направит его в нужную сторону.

На улице уже светало, а он все перебирал дела, которые ему выпадали. Он отметил еще три похищения в других округах, но они словно выделялись из серии.

«Что я делаю не так? Что мы делаем не так? Иллая с сестрой ищут его уже около года, они наверняка просмотрели все дела о похищениях с общими признаками жертв. Но ничего не нашли. Ни одна из девушек не вернулась. Скорее всего, они мертвы или он где-то их удерживает».

Ален насупился, вошел в настройки базы, убрал галочку, согласно которой ему выдавали только дела по пропавшим без вести, и ввел то, что объединяло девушек.

Появился список из сотен дел. Расмус протер глаза и посмотрел на время. На сон оставалась всего пара часов. И они были ему нужны. Скорее всего, следующую ночь он проведет в управлении. Ален закрыл ноутбук и устроился на диване.

Трель будильника вырвала его из забытья. Ему казалось, что он только прилег, но на часах было уже начало седьмого. Тело казалось каменным. Детектив встал с неудобного дивана и поплелся в душ. Когда вышел, то почувствовал запах кофе и жарящейся яичницы.

– Ты чего так рано встала? – спросил он у Агнес, которая крутилась у плиты.

– Хотела поймать тебя, неуловимый Ален, – усмехнулась она.

– Прости, – улыбнулся детектив.

– Хватит, не хочу извинений, когда ты не раскаиваешься.

– Я раскаиваюсь, – возмутился он.

Агнес уперла руки в живот и посмотрела на него.

– Вот черт.

– Вот-вот. Что стало с твоей памятью, Расмус? Ты все время забываешь, что я тоже детектив. Я чую ложь за милю.

Он подошел и нежно обнял ее, поцеловав в щеку.

– Так, напарник, – сказала Агнес и отстранилась. – Я кое-что нашла. Но у меня не все сходится. Нет доказательств, только чутье и догадки. И тебе они не понравятся.

Расмус посмотрел на лицо Агнес и нахмурился.

– Что ты отыскала?

– В общем, я думаю, что Скар искал крысу. Того, кто сливал информацию не только журналюгам, но и преступникам.

– И ты нашла подтверждение?

– Не совсем. Но если смотреть на картину в целом, то…

Ален налил себе свежесваренный кофе и пошел к столу. Агнес поставила перед ним тарелку с тостами и яичницей.

– Я прошерстила не только дела, пришлось еще покопаться в интернете. Слив был однозначно.

– По делу Смит тоже. У убитого журналиста был информатор в управлении. Вопрос только, кто это.

– А вот тут самое интересное. Ешь, я принесу тебе таблицу, которую сделала.

Агнес медленно пошла в гостиную и принесла распечатанный лист, положила его на стол перед Аленом. На листе была таблица со списком дел, а в других столбцах пометки Агнес, сделанные от руки. Расмус перестал жевать тост с сыром и наморщился.

– Чак участвовал в расследовании этих дел?

– Да, во многих. Но я понимала, что это не доказательство, ведь помимо него были и другие детективы. Плюс он не вел вот эти, – Агнес показала на выделенные маркером строки.

– Но ты стала копать?

– Да. И выяснила еще кое-что. Помнишь скандал с архивом вещдоков, когда прокуратура не смогла добиться приговоров из-за того, что были испорчены улики, а вот по этим адвокаты нашли недочеты и ошибки в делах?

– Да, припоминаю. Но Чак не участвовал в расследованиях.

– Не участвовал, но он был в архиве за несколько дней до суда, якобы искал что-то по своему делу.

– Но не нашел. – Расмус перестал жевать и внимательно изучал таблицу.

– Не нашел, и искать там было нечего. Я проверила, он тогда расследовал убийство девушки, которое совершил ее бывший дружок.

– А еще Том мне скидывал данные по базе, и в одном деле я увидела, что были внесены изменения в отчет, когда дело уже рассматривалось в суде. И именно выявленные в документах недочеты не позволили посадить одного главаря из банды «Крыс».

– «Крыс»? Вот черт. У тебя есть доказательства, что это сделал Чак?

– Нет. Изменения внесены через личный кабинет детектива, который вел дело. Но проблема в том, что в то время, когда они были сделаны, он находился на больничном. Отравление. Я с ним поговорила, и он сказал, что съел что-то в офисе и ему стало плохо. Из дома не работал и не знает ни о каких изменениях. Он получил выговор, хотя был уверен, что все оформил правильно. Но с документами не поспоришь. Ему даже завернули повышение. После этого он пошел к Якобу и сказал, что это не его вина, думал, что произошел какой-то сбой. Но техники проверили, и сбоя не было.

– Но они не проверяли другие версии.

– Они нет. Но думаю, Якоб услышал его и стал разбираться. Как думаешь, Чак мог сделать это?

– Не знаю. Но я обнаружил, что некоторые детали из дела Смит были слиты в прессу. А еще… тот журналист, наша жертва, он знал, что у меня был роман с Иллаей. И у него был источник в управлении.

– О боже. – Агнес нахмурилась и погладила живот.

– Да. А об этом тогда знали только члены нашей команды. Я думаю, у Якоба что-то было, он наверняка нашел связи.

– Ты думаешь, это Чак убил его? – Агнес распахнула глаза и уставилась на Алена.

– Я не знаю. – Расмус быстро закинул в рот остатки яичницы и доел тост.

– Ты всегда его недолюбливал, Ален. Почему? Интуиция?

– Я чувствовал в нем эту гниль. Но без доказательств это только мое субъективное мнение. Да и такими подозрениями лучше не разбрасываться. Но несколько лет назад – ты еще не работала со мной – я вел одно дело и как-то ночью оказался в Промышленном районе. Я осмотрел заброшенную фабрику, мне дали наводку, нужно было проверить. Но это неважно. Наводка была пустышкой. Зато я увидел Чака. Он там с кем-то встречался, но когда заметил меня, то тот, кто был с ним, быстро ушел. Я не видел лица, но мне это показалось странным. Я подошел к Чаку и спросил, что он тут делает. Но он ответил, что пытался добыть информацию по делу, но не получилось. А я видел, что ему что-то передавали. Это тоже вызвало у меня вопросы, но у каждого свои способы. А теперь я думаю, что это он продавал сведения.

– Чак как протухший сыр, – негодовала Агнес. – Вроде упакован красиво и срок годности не вышел, но ты берешь его и чувствуешь запашок.

– Да, – улыбнулся Ален. – Слушай, а попробуй поискать связь между Чаком и Стивеном Жуковичем. Если он был его источником, то, может, мы что-то и раскопаем. А еще связь Чака с бандой «Крысы». Сделаешь?

– А то, – ответила Агнес, улыбнулась, погладила живот и посмотрела в окно. – Смотри, новый работник.

Ален обернулся. За окном крепкий мужчина лет под сорок уверенно шел мимо их дома. Агнес махнула ему, встала и подошла к двери на веранду, приоткрыла ее:

– Привет, Кори, – крикнула она.

– Привет. Как ты? – ответил тот, остановившись.

– Справляюсь, но скоро вам с Мартом придется меня перекатывать.

Он засмеялся.

– Я буду рад помочь. Если муж не против, – мужчина перевел взгляд на Расмуса, который только кивнул в знак приветствия.

– Муж у меня против только незаконных действий. А я вам даю официальное разрешение на перемещение меня в случае острой необходимости.

– Договорились, – сказал мужчина, улыбнулся и пошел дальше.

Агнес вернулась к Расмусу.

– И как он? – спросил Ален, все еще изучая таблицу и попивая остывающий кофе.

– Март в восторге. Говорит, у него руки золотые и он любит работать.

– Не то что я, – с ноткой грусти ответил Расмус.

– Ты детектив, Ал. Ты любишь ловить преступников, и у тебя это отлично получается. Я считаю, что это важнее, чем делать столы из дерева.

Расмус скупо улыбнулся.

– Но когда я детектив, я плохой муж и сын.

– Не плохой, просто не такой, как другие. Но детективом ты мне нравишься больше.

Агнес поцеловала его в щеку и ушла в спальню. Ален вновь посмотрел в окно, но рабочий уже скрылся.

Когда детектив вышел из дома, то увидел припаркованный недалеко от его машины темный пикап с кузовом, накрытым брезентом.

– Удобно для инструментов, – сказал мужчина, подойдя к своей машине. – Я Кори, работаю на твоего отца.

Мужчина протянул сильную мозолистую руку, и Расмус ее пожал.

– А я Ален. Хорошая машина?

– Отличная. Она у меня уже давно, жаловаться грех, бегает как новенькая. Да и в обслуживании неприхотлива. Хочешь себе такую?

– Нет. Мне пока моей хватает. А для доставки мебели у нас грузовая есть.

– Знаю. В мою столы не поставишь, но для ящиков самое то.

Детектив сел за руль и набрал Хаса.

– Да, Расмус? – ответил тот.

– Хас, я хочу кое-что проверить по связям со Стоун.

– Проверяй.

– Я вернусь в участок только вечером.

– Ладно, но постарайся быть к семи. Сегодня мы в ночную.

– Хорошо.

Если бы у него был номер Иллаи, то он бы ей позвонил. Сразу же, еще вчера, когда убедился, что всех жертв связывает именно она. Но ее номера у него не было. Он даже не спросил. Хотя, наверное, это и было правильно. Лучше не иметь такой возможности, чем каждый раз думать, что он сможет услышать ее голос, сможет поговорить с ней. Плюс это было опасно. Она бы на такое не пошла. В итоге Ален знал только ее адрес. Если они не сбежали, в чем он тоже не был уверен. Но времени на сомнения или на поиск ответов, которые глубоко спрятаны в ее прошлом, у них не было. А шанс поговорить с ней был.

Ален завел машину и поехал в Шестой округ.

Солнце уже неумолимо пекло, когда он припарковался у озера. Отдыхающие растянулись на лежаках, а дети плескались в воде. Их смех и тонкие голоса смешивались с трелями птиц и звуками леса и наполняли все вокруг атмосферой счастья и безмятежности.

Расмус увидел, что за домом припаркован мотоцикл. Он выдохнул и поднялся на крыльцо. Постучал в дверь. Ни шагов, ни звуков в доме он не слышал, поэтому крикнул, что это он и один.

Дверь открылась, и на него недовольно посмотрела Сирена.

– Все же вернулся, – сказала она, пряча одну руку за спиной.

– Я один и без оружия, – ответил Ален и показал руки.

– Что тебе надо?

– Поговорить с Иллаей.

– Я сказала ей, что надо уезжать, но она даже слушать не хочет. Говорит, ты не предашь, ты не такой. А я знаю, на что ты способен, – прищурилась она, не пуская детектива в дом.

– И откуда? Откуда ты знаешь, какой я?

Она не ответила, а за ее спиной появилась Иллая, вытирая мокрые волосы полотенцем.

– Ален? Что ты тут делаешь? – насторожилась она.

– Мне нужно с тобой поговорить. Если бы у меня был твой номер, я бы позвонил.

– Это слишком опасно, – сказала она и улыбнулась.

– Знаю.

– Для тебя, детектив, не для меня. Если кто-то узнает, что у тебя был мой контакт, или проверит звонки…

Ален чуть улыбнулся, смотря, как мокрые завитки падают на лицо Иллаи.

– Могу я войти? – спросил он, оторвав взгляд.

– Си, – строго сказала Иллая, и Сирена наконец сделала шаг в сторону, пропуская Расмуса в дом. – Кофе?

– Не откажусь.

Они прошли на кухню, в этот раз Сирена тоже села за стол, просверливая взглядом огромные дыры в Алене. Иллая сделала кофе, поставила на стол вазочку с печеньем, молоко и три кружки. Разлила кофе и села напротив Алена.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Надеюсь, – сказала Сирена и сложила руки на груди. – Потому что если наш детектив будет просто так к нам заглядывать, то наведет на нас копов.

– Я нашел связь между нашими жертвами.

– Это отлично, – улыбнулась Иллая. – Значит, скоро вы выйдете на убийцу.

– Это ты, Иллая.

– Я? Но я не знала никого из них. Я же тебе говорила.

– Да. Но все жертвы плохо о тебе высказывались.

Ален рассказал все, что понял.

– Ты считаешь, что это связь? Какие-то статьи в газете? – усмехнулась Сирена. – Знаешь, скольких тогда стоит убить за такие слова.

– Да. Я понимаю, что это выглядит притянутым. Но я вижу эту связь. Я почувствовал ее сразу.

– Все сплетается в один клубок, складывается в пазл, – сказала Иллая. – Твой убийца ничего не делает просто так. Все имеет значение.

– Вот именно.

– Тогда и то, что он изменил детали убийств, тоже. Он хотел привлечь внимание ко мне, но показать, что это делаю не я.

Расмус кивнул.

– Я приехал, потому что мы считаем, что в следующие сутки он убьет пятую жертву. Помоги мне понять, кто это может быть.

– Я бы с радостью, но как?

– Может, кто-то еще говорил о тебе что-то плохое?

– Я не читала газет. Мне безразлично мнение других. Но уверена, что таких людей достаточно. Я же убийца. – Иллая пожала плечами.

– Да еще и с психическими отклонениями, как вы считали, – хмыкнула Сирена.

– Зато о тебе никто не узнал, Си. Пусть говорят обо мне что хотят. Мне плевать.

– Да, ты права, малыш, – сказала Сирена и мягко улыбнулась.

– Но, может, кто-то пришел тебе на ум первым?

– Нет. – Иллая мотнула головой. – Никого конкретного я не могу назвать. Но вы можете опросить моих бывших коллег, родителей детей, с которыми я занималась, представителей опеки, с ними я тоже сталкивалась. Думаю, они считают меня монстром. Все они.

Ален подумал, что он ее такой не считает. Должен, но не считает. Но он промолчал, выдержав ее взгляд. Иллая посмотрела Алену за спину, где было окно, выходившее на озеро.

– Я могу составить список из тех, с кем работала последнее время.

– Отлично. Может, еще соседи? Или… ухажеры.

– С соседями я не общалась. Друзей у меня не было, – Иллая лукаво ему улыбнулась и подмигнула, – как и партнеров. Я тебе это уже говорила.

– Может, любовник?

Иллая рассмеялась.

– Нет, никаких любовников. Я не признаю отношения без чувств.

– А от чувств остаются слишком глубокие раны, – добавила Сирена. – Мы не умеем доверять, Расмус. Нас так воспитали. В этом огромном мире, где живут миллиарды людей, у нас есть только мы и больше никого.

Расмус хотел сказать, что у Иллаи был он. Но осекся. Разве он был? Разве принял ее такой, какая она есть? Смог простить ей то, что она делала? Нет. Он хотел изменить ее, переделать.

– А тебя, случаем, коллеги не подозревают? – Сирена широко раскрыла глаза и поиграла бровями, так по-детски подначивая его.

– В чем? – удивился Ален.

– В убийствах, – веселилась Сирена. – Вот это да. Свихнувшийся коп, который мстит за бывшую подружку. Я буду смеяться в голос, если увижу такие заголовки в газетах.

– Это не смешно, – серьезно сказала ей Иллая.

– Нет, – добавил Ален, но подумал о том, что как только позвонил Хасу, то отключил телефон, чтобы никто не знал, куда он поехал. И если коллеги будут его искать, то заподозрят неладное. Но ему было плевать.

Иллая встала и вышла из кухни.

– Хватит, – сказала Сирена, наклонившись через стол к детективу.

– Чего? – спросил Расмус.

– Всего. Ты разбиваешь ей сердце, – зашипела она.

– Я? Это она разбила мое.

– У нее не было выхода, – парировала та.

– Мы этого уже не узнаем, – не сдавался Ален.

– Не узнаем. И сейчас у нее тоже нет выхода. Я тебе уже говорила, мы не сдадимся. – В глазах Сирены полыхала ярость.

– Я и не прошу вас сдаваться.

– Это сейчас. А завтра? Ты ведь придешь за нами, я знаю. Оставь нас в покое и перестань искать. – Сирена угрожающе посмотрела на детектива и положила на стол пистолет, который все это время лежал у нее на коленях.

– Нет, – уверенно ответил он, не сводя с нее глаз.

Послышались шаги, Сирена быстро перегнулась через стол и тихо сказала ему:

– Тогда мне придется убить тебя.

Брови Сирены были сдвинуты к переносице, губы побелели и сомкнулись в тонкую линию. Она тут же вернулась на стул и убрала пистолет, но Иллая заметила это и нахмурилась. Села за стол, положила листок и стала писать имена.

– Тридцать человек. Немало, – констатировала Сирена, посмотрев на исписанный лист.

– Хорошо, что не сотни, – улыбнулся Ален. – Всех обзвоним. Спасибо.

– Я все равно не понимаю, кому это нужно. Я вижу в его убийствах и записках личный мотив. Словно он мстит. Но кто может за меня мстить? – Иллая посмотрела на сестру, потом на Алена. – Вы самые близкие мне люди за последние годы.

– А до этого? Может, у тебя был кто-то, для кого ты была особенной? Тот, кто решился убивать ради тебя?

– Даже не знаю. У меня были поклонники, меня приглашали на свидания, дарили цветы и ухаживали. Встречались, конечно, и те, кто не вызывал симпатии. Но преследования или чего-то такого я не припомню. Тем более до умопомрачения. – Иллая задумалась. – Да и буйных пациентов у меня не было.

– Но, может, кто-то из прошлого? Я не верю, что у тебя всю жизнь не было друзей… кроме сестры.

– Почему это? Друзья были. Но не такие близкие, понимаешь? Мы просто помогали друг другу идти по жизни, – Иллая улыбнулась. – В школе, в компьютерном кружке, был мальчишка Дэйв, он помог нам с деньгами, когда мы сбежали. Потом в детском доме у меня был друг, которого все считали моей тенью. Я вступилась за него однажды перед другими ребятами, ты же знаешь, драться я не боялась, а он стал таскаться за мной, словно я ему жизнь спасла, – засмеялась Иллая. – Но это было так давно, и мы были детьми.

– И что произошло?

– Ничего. Я поступила в университет, а он был на год младше. Мы еще пару раз виделись, но общение медленно сошло на нет. В институте я общалась в основном с девчонками, а потом, со второго курса, когда в мою жизнь вернулась Сирена и мы выбрали свой путь, то дружить с кем-то стало слишком опасно.

– Напиши имена тех, кто ухаживал за тобой в последнее время или кто точно приходит на память.

– Ладно. – Иллая придвинула к себе листок и стала выводить имена. – Так, вот этот, – она выделила одного, – был очень упертым и настойчивым, никак не хотел воспринимать слово «нет», но это было где-то три с половиной года назад, мы познакомились на конференции, он заведует клиникой где-то во Втором округе. А этот, – Иллая подчеркнула, – прилип ко мне в баре, но дальше ничего не пошло. Это было перед нашим с тобой знакомством, – Иллая посмотрела на Алена и нежно улыбнулась. – А этот был женат, я работала с его сыном. Он нашел, где я живу, и стал посылать мне цветы. Пришлось прекратить занятия с мальчиком и пригрозить, что я все расскажу его супруге, я такое не приемлю.

Когда Иллая закончила, было всего семь имен.

– А тот, что из компьютерного кружка и детского дома?

– Ты серьезно? Это было двадцать лет назад. – Иллая улыбнулась, но Ален ей не ответил.

– Ладно. – Она дописала еще два имени.

– Спасибо. Как ваше расследование? – поинтересовался Ален.

– Пока топчемся на месте. Мы знаем, какая у него машина, но не знаем номера.

– И какая?

– Пикап, темно-серый. На багажнике натянут брезент. Мы думаем, там у него какие-то ящики или что-то такое, где он прячет девушек. Мы думаем, он их усыпляет, возможно хлороформом, и увозит.

– Или еще как-то обездвиживает, – вставила Сирена.

– Этого мало, – подтвердил Ален.

– Да, знаем. Таких машин тысячи, мы проверили. Наверное, все рабочие предпочитают именно пикапы.

– Может, есть что-то особенное у его машины?

– Искали, – сказала Иллая.

– Да, все глаза сломали, пытаясь на камерах разглядеть хоть что-то стоящее, но ни черта, – выругалась Сирена.

– Он обходит все камеры, а если и мелькает, то издалека и всегда сворачивает до попадания в зону видимости номеров. Хотя иногда мне кажется, что он и вовсе снимает их.

– Но, если он едет без номеров, его могут остановить патрульные, – размышлял Ален.

– В этом и странность. Видимо, он очень хорошо знает дороги.

– Может, он таксист или тот, кто работает на машине?

– Скорее всего. Мы пытаемся отследить его по камерам, но это непросто.

– Ладно, мне пора возвращаться, – выдохнул Ален и встал.

Он уже подошел к двери, когда его окликнула Сирена.

– Запиши мой телефон, чтобы ты не ездил сюда лишний раз. – И она продиктовала номер. – Роза. Просто так не звони.

– Не буду.