На следующий день атмосфера в отделе стояла еще более напряженная. Роберт вернулся из Догенвилля ни с чем. У Джека Точека было алиби, его видели в вечер убийства Скара в баре.

– Кем он работает? – спросила Ида у Роберта.

– Чистит бассейны и газоны косит. Как он сказал, помогает младшему брату развивать бизнес, – улыбнулся Роберт.

– Ты узнал, где территориально они работают?

– Только по Догенвиллю и его пригороду. Фирма небольшая, всего двенадцать сотрудников. Директор и владелец фирмы брат Джека – Джон Точек, его жена работает там же бухгалтером, и десять садовников. Поговорил с кем мог, но ничего. Был в баре, и мне подтвердили, что в субботу весь вечер Джек напивался у них, да так, что еле шел.

– А в день смерти Грамберга он работал в одном из домов пригорода. Я и там был, хозяева подтвердили, что он был у них с девяти утра и до часу.

– Ясно. Что у нас с Мирнером? – спросил Хас.

– Я его пока не нашел. Он снимает комнатушку на окраине, но там его не видели уже больше суток, как мне сказала соседка. В баре его тоже не было, и никто не стал со мной беседовать, – скривился Чак.

– Может, стоило настойчивее быть? – спросил Ален, тяжело выдохнув.

– Не хотел накалять обстановку. Там копов не жалуют.

– Найди его, черт подери, – закричал Хас. – Возьми подкрепление и езжай в бар. И дай ориентировку на Мирнера, пусть его ищут.

– Ладно, – сказал Чак, насупившись.

– Ида?

– Я еще раз поговорила и с женой, и с любовницей. Ничего. У жены последний месяц никого не было, да и в прошлом ее партнеров все устраивало. Она дала мне несколько контактов из последних, но они описали их отношения как легкие интрижки. Скара она так и не вспомнила. А сегодня к нам в участок приедет Марлена Суизи, вчера ее не было в городе.

– Черт. Я уже устал слышать, что у нас ничего нет. Когда вы уже что-то найдете? Ощущение, что мы не детективы управления, а стажеры из академии, которые ничего не могут отыскать. У нас уже два трупа, а может, и три. И мы все еще ни черта не нашли. Ты и Расмус, допросите ее, а меня вызывает начальство. Отчеты все видели? – спросил Тилинг.

Члены команды кивнули.

– Нить, игла и орудие убийства идентичные, что и в деле Скара. Но в крови Грамберга ничего не обнаружено. Ни алкоголя, ни снотворного. Стяжки обычные, продаются во всех строительных магазинах. Нить тоже можно купить и в магазинах для шиться, и заказать в интернете. По отпечаткам – только Грамберга, Аманды Фулер и еще одни. Но предположительно они принадлежат уборщице, которая убиралась там раз в неделю. Сейчас мы ее проверяем.

– По соприкосновениям Якоба и Даниэля ничего стоящего, – добавил Ален. – Они посещали два мероприятия, но не были лично знакомы.

– А связь Грамберга и Стоун?

– Пока не нашел, не считая схожего вида деятельности.

Все разбрелись по рабочим местам. Ален и Ида пошли на допрос Марлены Суизи, которую уже проводили в допросную. Расмус распахнул дверь в комнату и врос в пол. У зеркала спиной к нему стояла стройная девушка с кудрявыми рыжими волосами. Во рту пересохло.

– Ален, – сказала сзади него Ида, потому что он перегородил ей проход. А он не мог пошевелится и оттягивал этот момент. Но Марлена повернулась, и он увидел незнакомое лицо. Перед ним стояла красивая девушка лет двадцати пяти, глаза зеленые, ресницы черные и длинные. На щеке родинка. Расмус сморгнул, выдохнул сжатый воздух и прошел в помещение. Он сдулся и почувствовал такую пустоту, словно потерял ее вновь. Девушка вернулась к столу, села напротив Расмуса и улыбнулась. Ида с тревогой взглянула на Алена, словно спрашивала, что случилось, но не получив ответ, устроилась рядом.

– Добрый день, – начала Ида. – Меня зовут детектив Ида Пеппер, это детектив Ален Расмус.

– Я Марлена Суизи и хочу знать, почему меня вызвали.

– Мисс Суизи, вы знакомы с Даниэлем Грамбергом?

Марлена насторожилась.

– Что этот старый козел вам рассказал? Это он приставал ко мне, это я жертва, – визгливо проговорила Суизи и уставилась на Иду. – Он лжет.

– Насчет чего? – уточнил спокойно Ален.

– Насчет всего. Он лжец и извращенец.

– Мисс Суизи. Даниэль Грамберг был убит.

Девушка ошарашенно посмотрела на детективов и открыла рот.

– Убит? – скованно переспросила она.

– Да.

Марлена хмыкнула и сцепила руки в замок.

– Вы не знали?

– Нет, откуда мне знать, – возмутилась она. – Или вы думали, что его чопорная женушка всех любовниц будет обзванивать.

– Нет, это было в новостях.

– Я не смотрю и не читаю о подобном. Эти новости только расстраивают меня. Лучше соцсети полистать, хоть какое-то удовольствие. Кто вообще смотрит новости? – спросила она так, словно ответ был очевиден.

– Луиза Грамберг сказала нам, что вы пытались шантажировать Грамберга.

– Я? – Ее широкие брови влетели на лоб

– Да, вы, – уверенно произнесла Пеппер, склонила голову и не отрываясь смотрела на девушку.

– Не слушайте ее. Ей бы муженька своего прикрыть. Я никого не шантажировала. Только требовала моральной компенсации.

– Моральной компенсации? – уточнил Ален, открыв папку с делом, чтобы девушке были видны фотографии мертвого Грамберга. Но она кинула быстрый взгляд и тут же отвернулась, обняв себя за плечи.

– Да. Мне было двадцать четыре года, и этот козел соблазнил меня, использовал, а потом бросил. Еще и с работы уволил, видимо, боялся слухов. А я молчать не собиралась.

– Он принудил вас к контакту? Вы были против?

Марлена замялась, взяла тонкую закрученную прядь и стала вытягивать ее, устремив взгляд на свои пальцы.

– Да, – сказала она. – Принудил.

– Почему вы не обратились в полицию?

– Потому что он уважаемый доктор.

– Марлена, вы же понимаете, что за ложные обвинения предусмотрена ответственность, – серьезно произнесла Ида. – Посмотрите на меня. – Марлена подняла взгляд. – Мы должны знать правду, чтобы поймать убийцу. Это вы? Вы отомстили ему за то, что он с вами сделал? – надавила Ида.

– Я? – взвизгнула девушка и ошарашенно уставилась на Пеппер. – Вы с ума сошли? Нет, конечно, нет. Я его не убивала. Я всего лишь хотела денег. И…

– И что?

– Не было насилия. Но он меня соблазнил. Разве это не считается?

Ида и Ален выдохнули.

– Где вы были второго августа с девяти утра до часу дня?

Марлена достала телефон и что-то посмотрела.

– На работе, – ответила она. – Это была пятница, моя смена. После увольнения из «Нового пути» я устроилась в Пятую клинику, зарплата там намного ниже, но что мне оставалось?

– Хорошо, мы это проверим. Вы знаете Якоба Скара?

– Кого?

Ида достала из дела фотографию Скара и придвинул к Марлене.

– Вы что, думаете, что если я спала с одним стариком, то и со всеми другими тоже?

– Ответьте на вопрос, – грозно сказал Расмус.

– Нет, я его не знаю. И никогда не видела.

– А ее вы узнаете? – Ида достала фотографию Иллаи.

Суизи взяла ее в руки и пригляделась.

– Лицо знакомое, но лично не знаю точно.

– Где вы могли ее видеть?

– Да кто его знает. Не помню. Может, я ее и не видела ни разу, просто у нее кудряшки. Ее тоже убили, да? Она его новая любовница? Это жена. Говорю вам. Она устала терпеть его похождения, застукала с ней и убила их, – кровожадно сказала Марлена. – А она ведь чем-то меня напоминает, да?

– Нет, – сказал Ален и забрал снимок.

– Может, вы знаете, Даниэль мог кому-то завидовать?

– Он? – усмехнулась Суизи. – Ни за что. Он считал себя номером один. А на самом деле – полный ноль. Во всем. Уж поверьте.

Ален и Ида вышли из допросной.

– Пойду запрошу из клиники ее график и подтверждение дежурства, – сказала Пеппер.

– Не похожа она на убийцу.

– А Стоун была похожа? – уколола его Ида и свернула в кухню, оставив Алена со своими мыслями.

После обеда ему позвонил знакомый Тома. Ален обернулся, вокруг было слишком много людей. Он отклонил вызов и пошел к лестнице. Выйдя на улицу, отошел в сторону, достал сигарету, прикурил и набрал парня.

– Что-то нашел? – нервно спросил Ален.

– Слушай, чувак, тут двумя фунтами не обойтись. Эта девчонка – мастер конспирации.

– Ты ее нашел? – сглотнув, уточнил Ален.

– Я узнал, где она была. Она умеет исчезать. Но не от меня.

– Что узнал? Мне нужна конкретика! – сорвался Расмус, повысив голос, но тут же глотнул успокаивающий дым и огляделся.

– Э-э-э, вначале давай про оплату.

– У меня есть деньги.

– Лады. Тогда завтра в семь в Центральном парке, лавка у пруда, та, что справа от памятника столетия города. Только кэш. Пока три фунта.

– Хорошо.

Расмус выкинул окурок и посмотрел на проезжавшие вдалеке машины.

«Неужели он ее нашел? Если так, то что мне делать?»

Ален решил проверить все, что было связано с Иллаей, и поискать тех, с кем она дружила или общалась по работе. Если это был подражатель, то, может, он знал ее, может, хотел отомстить.

Вчера он заезжал в приют Святой Марии и разговаривал с заведующей миссис Мом и коллегами Иллаи. Но они сказали, что не знали ничего о личной жизни Стоун. Все говорили, что в приюте она в основном общалась только с детьми, а вот от коллег держалась на расстоянии. Миссис Мом даже распылялась о том, как она могла позволить убийце приблизиться к детям и что никогда себе этого не простит и впредь будет тщательнее проверять всех сотрудников. Алена это дико взбесило, но он старался не выдавать себя, кивая и сжимая зубы, когда женщина жестикулировала руками и пыталась оправдать себя, при этом очернив Иллаю. Расмус жалел, что с ним не было Агнес, которая могла бы сгладить все углы и выслушать миссис Мом без неприязни, которая исходила от него. Но Алену нужно было поговорить с Милли, и он вытерпел двадцать минуть мучений. Он понимал, что миссис Мом была права, но, как бы ни хотел, не мог с ней согласиться. Выговорившись, заведующая все же вызвала Милли, и Ален расспросил ее об Иллае. Но девочка сказала, что с того времени не видела ее и что она с ней на связь не выходила.

Тогда Ален объехал еще несколько организаций, где раньше работала Стоун. Но и там никто не знал о ее личной жизни, и все говорили, что она была отстраненной и вне работы ни с кем не общалась.

Расмус побывал даже у домовладельца, у которого Иллая снимала квартиру два года назад, но и там был тупик. Никаких писем, ничего. Все ее вещи он давно распродал, а часть отнес в благотворительный фонд.

Вечером Ален съездил в ту деревню, что была ближе всего к дому, где Иллая держала его. Но и там не нашел ответов. Он доехал до ее участка и посмотрел на сгоревший сарай, окутанный ночью.

«Почему жизнь так зациклена? Ее жизнь началась на отшибе. И закончилась здесь же. На том же самом отшибе».

Расмус смотрел на одинокие, брошенные поля, а внутри него разрасталась такая тоска, что хотелось выть. Он даже не мог представить, что пережила Иллая, что чувствовала. Она была одна в этом диком, черном мире. Она пыталась стать светом для других. Но из тьмы не рождается свет. И ведь никто ей не помог. Никто ее не услышал. Никто не понял. Даже он.

Ален вспомнил тот вечер, когда он отвез ее на смотровую площадку на Южном холме города. Иллая стояла у перил и смотрела на неспящий ночной город. Ветер играл с ее кудрями, а он пытался защитить ее от самой ночи и всего мира. Но Ален не смог, и она, словно тот самый ветер, исчезла из его жизни и в то же время, словно та самая ночь, накрыла его с головой.

Вернувшись домой, он обнаружил темные окна. Никто его не ждал. Больше не ждал. Ален зашел в спящий дом. Агнес закрыла дверь в их спальню, и он понял, что, скорее всего, потерял и ее. Взял пиво и направился на веранду. В доме отца все еще горел свет, и Расмус пошел к нему. Одиночество, словно больной ноющий зуб, терзало его. Алену хотелось, чтобы хоть кто-то смог отвлечь его от мыслей, вырвать с корнями его чувства.

Но отец тоже не захотел с ним разговаривать и сказал, что он полный кретин, который рушит свою жизнь.

– И ради чего, сын? Или, вернее спросить, из-за кого?

– Не сегодня, – только и ответил Ален и пошел обратно.

– Ты же понимаешь, что это тупик, это колодец, в который если ты упадешь, то уже не сможешь выбраться? – крикнул ему вслед Март.

– Понимаю, – шепотом ответил себе Ален, опустив голову, и пошел дальше.

Прошли сутки с момента звонка, а Расмус все не мог прийти в себя. Мысли крутились вокруг Иллаи. Он убеждал себя, что если отыщет ее, то сможет пролить свет на убийство своего начальника, Короты и Грамберга. Но в то же время не верил, что ищет ее для этого.

В отделе с самого утра царила наэлектризованная атмосфера. Все были взвинчены и напряжены. Том обнаружил на видео, как кто-то в толстовке с капюшоном, кепке и джинсах заходил и выходил из подъезда, где убили Грамберга. Лица было не видно, но по телосложению детективы предположили, что это был парень. Столько времени ушло на поиски, так как он заходил рано утром, а вот ушел еще до часа. Это была слабая, но все же зацепка. Плюс этот парень прятал лицо от камер, и именно это и смутило Тома. Он побежал к стажерам, которые уже неделю смотрели все записи с камер, что были неподалеку от дома Скара. И один из помощников вспомнил кого-то похожего. Но это было не вечером, когда убили начальника, а за день до этого. Хас и Ида уехали еще раз опросить соседей Скара, а Чак и Роберт поехали к дому, где убили Грамберга. У всех появилась надежда, слабая, но все же зацепка.

Ален остался в управлении и должен был помочь Тому – вдруг они что-то упустили на камерах в день убийства Скара. Ведь этот человек не мог убить днем ранее, значит, он как-то должен был вернуться. Оставался вопрос, как он это сделал. И плюс Ален должен был просмотреть тех, кто обитал в том районе – вдруг ему и не надо было туда пробираться, он ведь мог жить по соседству. Тогда никто и ничего бы не увидел. Ален изучал списки собственников, обзванивал их, интересуясь, не сдавали ли они свой дом или комнату кому-то за последние полгода. Но в то же время он постоянно смотрел на часы, которые висели на стене. Стрелки сегодня были настолько медленными, что ему хотелось вскочить и заставить их силой двигаться быстрее. Через несколько часов Расмус встал из-за стола и пошел в переговорку, где стояла исписанная доска. Он посмотрел на нее, еще раз проходя взглядом детали дел.

«Кто же ты? И как связан с Иллаей? Пусть никто не желает меня слушать, пусть делают вид, что я спятил, но я уверен, что все убийства связаны именно с ней. Ты не просто ее подражатель. У тебя есть какая-то цель. Какой-то замысел. И как только я его разгадаю, то найду тебя. У Иллаи не было друзей среди коллег, никто не знал про ее личную жизнь. Но ты ведь не мог взяться из ниоткуда. Значит, ты был где-то рядом. Вот только где и когда?»

Расмус был уверен, что надо искать ответы в жизни Иллаи.

«Может, ты кто-то из тех, кому она помогла? Или наоборот? Нет, вряд ли. Тогда бы ты хотел отомстить ей. Хотя исковеркать ее посыл – тоже своего рода месть. Но если ты из тех, кому она помогла, то почему ты ждал так долго? Почему начал убивать именно сейчас? Если ты же убил Максима, то почему ждал полгода, а сейчас между убийствами промежуток всего шесть дней?

Корота помогал ей, но ты его убил и пытал. Пытался узнать что-то о ней? Ты понял, что она жива? Но как? Якоб был начальником управления, когда я вел дело Иллаи. Но он не участвовал в расследовании. По логике, ты должен был прийти за мной. Но не стоит откидывать вариант, что ты оставил меня на десерт. И опять вопрос – почему? А Грамберг? Может, у них была связь, о которой никто не знал?»

Ален сжал челюсти.

«Нет, не хочу даже думать об этом. И его жена сказала, что была в курсе всех интрижек мужа, но не узнала Иллаю. Может, он был ее врачом? Могла ли Иллая обратиться к нему? Нет. Не в Бромвиле. Зачем так рисковать. Можно найти психиатра подальше от нашего города. Но Иллая и Грамберг работали в одной отрасли, хотя и нет никаких данных, что они были знакомы и тем более связаны. Почему Грамберг, а не кто-то другой? У нее было достаточно коллег, кто знал ее лично».

Ален достал телефон и набрал номер Дерека Муна.

– Рад тебя слышать, Ален.

– Привет, док. Ты не думал, что, когда звонят бывшие пациенты, следует насторожиться?

– Ты больше не пациент, – тихо засмеялся Мун. – И если звонишь сам, значит, готов говорить. А высказаться – всегда лучше, чем держать все в себе. Я тебе это сотни раз повторял.

– Это сто первый.

– Ты же знаешь, эмоции, если им не давать выплеска, они ведь никуда не исчезают, а копятся, копятся, и наступает момент, когда этот тайфун уже не сдержать.

– Да, не сдержать. Какие планы на вечер? Может, по пиву?

– Я не против. Освобожусь где-то в восемь.

– Давай позже, у меня в семь встреча, а потом я за тобой заеду.

– Договорились, наберешь.

Было без десяти семь, а Ален сидел на лавочке и нервно курил. Он уточнил у Тома про оплату, оказалось, что фунт на языке хакеров – это тысяча. Теперь он чувствовал, как три тысячи мелкими банкнотами, которые выдал терминал, давили в кармане, пока он смотрел на озеро, по глади которого важно плавали утки. Ален осторожно кидал взгляды на прохожих, попадавших в поле его зрения. Время тянулось, нервы Алена звенели, перекрывая кислород. Кровь пульсировала в висках, и когда на часах было 7:03, Расмус уже сжимал до боли кулаки и думал, что делать дальше. Он встал, еще раз огляделся по сторонам и заметил, что к нему идет длинный худощавый парень.

– Привет, – с улыбкой сказал парень. – Принес?

Ален достал деньги, и парень тут же взял и пересчитал прямо на улице.

– Не боишься? – спросил Расмус.

– Чего? Может, ты мне в долг деньжат даешь. У меня с собой никакой запрещенки нет. А доказать что-то в моей сфере очень сложно. Пусть еще следы найдут, которые ко мне приведут.

– Понятно, – сказал Ален, сцепив ладони и пытаясь погасить тревогу. – Что ты нашел?

– Садись, а то ты нервный какой-то, – сказал парень. – Что так?

– Я слишком давно ищу ее.

– А-а-а, – парень растянул улыбку. – А она не промах.

– Давай к делу, – нервно произнес Ален.

– В общем, не спрашивай как, но я на нее вышел. Всю ночь искал записи, копался в архивах данных, что-то безвозвратно утрачено, а что-то хранится годами. Если бы это недавно было, я бы сразу нашел и подешевле. Но тут долгий срок, сам понимаешь.

– Понимаю, – ответил Ален, смотря на озеро и уток, на ребенка, который кидал травинки в воду. Все это лишние слова, которые не имели никакого значения.

– В общем, в нашем деле я давно и многих знаю, даже тех, кто помогает другим исчезать с радаров. Есть те, кто этим качественно занимается. Сам понимаешь, сделать фигню может каждый, а так, чтобы не прикопаться, тут единицы. Я поспрашивал по своим каналам и вышел на одного, это его работа, точно. Он сделал все на высшем уровне. В общем, пришлось заплатить за информацию. Информация – всегда деньги. Она точно жива.

Ален сжал ладони в кулаки и удерживал себя, чтобы не закрыть глаза и не издать стон то ли от невыносимой боли, то ли от бесконечной радости.

– За последние два года она несколько раз меняла имя, но с учетом того, что я узнал, ей не привыкать, – улыбнулся парень.

– Где она? – прохрипел Ален. – В Новом Кроне?

– Нет. Там ее давно нет. После того звонка она вновь сменила имя и уехала.

– Как ее зовут и где искать сейчас?

– А вот это хороший вопрос.

– Что?

– Слушай, я нашел, кем она была тогда и где жила. Вот это, – парень достал деньги, которые дал ему Расмус, – как раз стоимость твоего запроса. Но чтобы узнать ее имя сейчас, надо еще заплатить. Доки делал Жлоб, ну, понимаешь, имя само говорит за себя. Он хочет деньжат, и много.

– Сколько?

– Десятку, по цене новых документов зарядил, представляешь? Но у каждого свой прайс. Ладно, смотри, у меня есть два варианта. Первый: я попробую найти ее через камеры, но это время. Я сразу их запустил, еще когда ты мне данные скинул. Но придется шерстить все камеры округов. Найду ее точно, обещаю, но сроки сказать не могу. Это будет дешевле. Намного. А если у тебя есть предположение, куда она могла поехать, будет еще проще и быстрее.

– Если бы у меня были предположения, я бы ее и сам нашел, – разозлился Ален. – Черт.

– Если время жмет, то придется платить. Но это тебе решать. Может, оно и не стоит того.

– Я заплачу, – согласился Ален.

– Лады. Когда сможешь?

– Завтра. Но я хочу убедиться, что ты нашел именно ее.

– Это тебе. – Парень достал из кармана флешку. – Убедись. Если все ок, напиши.

Ален вернулся в управление и пошел к Тому.

– Уделишь пару минут?

– Да, как раз хотел перерыв сделать.

– Я виделся с тем парнем, с твоим знакомым.

– И как?

Ален вытащил из кармана флешку.

– Я не знаю, можно ли ему доверять. Он дал мне это как подтверждение. Но…

– Давай, сейчас проверю все и отдам тебе.

Том вставил ее в какой-то другой ноутбук и запустил программу.

– Ты не искал еще? – спросил Том.

– По делам Якоба?

Том кивнул.

– Пока нет, сегодня дома засяду.

– Как Агнес? Разрешает работать дома?

– Нормально, – скованно ответил Ален, но Том ничего не заметил, отвернулся к монитору, вытащил флешку и протянул Алену.

– Она чистая, можешь открывать.

Ален хотел попросить Тома посмотреть первым, но в горле стоял ком, он только взял ее, кивнул и пошел к себе за стол. Вставил ее в ноутбук. Открыл и увидел папку. Ему казалось, что воздух в помещении стал горячим и обжигающим, его бросило в пот, он глотнул старый кофе, который оставил еще днем на столе, и открыл изображения. Горький вздох вырвался изо рта, Ален тяжело задышал. Там были изображения Иллаи с камер, нечеткие и мутноватые. Она изменилась, волосы были светлые и прямые, чуть ниже скул. Но это была она. Он бы узнал ее из миллиона других. И она была жива. Ален в упор смотрел на монитор и не мог оторвать взгляда. Он переходил с кадра на кадр, всматриваясь то в черно-белые изображения, то в цветные. Трель звонка вывела его из ступора, он посмотрел на экран. Звонил Мун.

– Черт, – сказал Ален, несколько раз выдохнул, словно все это время не дышал, и взял трубку. – Да, Дерек. Ага, надо было заскочить в управление, но я уже выхожу.

Ален шел по улице, сжимая в кармане флеш-карту. Она обжигала пальцы, а сердце все еще бешено стучало в груди. Он добрел до Муна, и они пошли к бару на углу, в котором часто собирались сотрудники управления.

– Ты как, Ален? Вид у тебя потерянный, – сказал Дерек, когда они взяли по пиву и сели за столик. Под глазами Муна залегли темные тени, и лицо сегодня казалось еще бледнее, чем в прошлый раз. Мун сморщился и достал из кармана пиджака таблетки. Выпил одну и выдохнул.

– Спину на днях защемило, – пояснил Мун. – Страшная вещь.

– О да, как я тебя понимаю, – кивнул Ален, вспоминая, как один раз тащил бревно в сарай, а потом не смог распрямиться. Мучился бы долго, если бы не уколы, которые прописал врач, вызванный Агнес.

– Как продвигается ваше расследование? – спросил Мун и глотнул пива. – Сам-то как?

– Я ничего. – На это Дерек хмыкнул. – А расследование… не так быстро, как бы хотелось, но у нас уже есть зацепки.

– Это хорошо. Значит, скоро вы поймаете убийцу и ты выдохнешь.

– Да, – кивнул Ален и тоже приступил к холодному остро-газированному напитку.

– Но ты же не об этом хотел поговорить. – Мун улыбнулся и осмотрелся.

Ален тоже окинул собравшихся взглядом. Играла незатейливая музыка, смешанная с голосами, пахло хмелем и табаком, а посетители казались более расслабленными, более счастливыми и более свободными. Но Ален знал, это только казалось. У каждого имелись свои кирпичи на спине.

– Нет. – Ален вернул взгляд на психолога. – О деле я не могу с тобой говорить, хотя у меня столько вопросов и я никак не могу разложить по полкам. Не могу увидеть всей картины. А когда чего-то не видишь, то можно забрести не туда.

– Если хочешь, я могу выслушать тебя.

– Не в этот раз.

– Ладно. Как Агнес?

– Никак. Она жалеет, что мы поженились.

– А ты?

Ален глотнул светлого холодного пива и провел по бокалу большим пальцем, стирая капли.

– А я жалею, что сделал ее несчастной.

– Ты все еще думаешь об Иллае? После той записки?

– Да. И я получил еще одну. Но эксперты не нашли никаких следов ни на первой, ни на второй.

– И что было во второй?

– Она написала, что это не она.

– Что не она?

– Не она убила Якоба Скара.

– А ты уверен, что записки отправляет именно Иллая? – спросил Мун и серьезно посмотрел на Алена.

– Нет, не уверен. Но сомнений с каждым днем становится все меньше.

– Почему? – удивился Мун.

Ален огляделся. У бара сидели несколько мужчин и коротали свое время. Еще несколько столиков были заняты, но никому не было до них дела.

– Потому, что я знаю, что она жива, – сказал Расмус и сделал большой глоток, пытаясь потушить пожар, который горел у него в груди.

– Ты в этом уверен?

– Да.

Мун приподнял брови.

– Интересно. Ты ее видел?

– Я раздобыл снимки. И она жива, понимаешь. Жива. Она изменила внешность, но это точно она, Дерек. Я видел ее собственными глазами, – сказал Ален и вновь сделал глоток.

– Ясно. И эти снимки точно не подделка и не сделаны до всего, что произошло два года назад?

– Эти фото сделаны всего полгода назад.

– Главное – успокоиться, – начал Мун.

– Да как, черт побери, я могу успокоиться? – прошипел Расмус сквозь зубы. – Я два года убеждал себя, что она мертва, что она утонула из-за меня. Я винил себя в ее смерти, в том, что не смог ее остановить, не понял, что ей нужна помощь. А она все это время была жива.

– А теперь давай разберемся, что ты все же чувствуешь по этому поводу. Ты мне то одно, то другое говоришь.

– К черту чувства, Мун! Мы не на сеансе, хватит. Я позвал тебя как друга. Мне нужно было с кем-то поговорить.

– Когда ты звонил, то уже знал, что она жива?

– Нет, но я знал, что эти убийства связаны с ней.

– Ты думаешь, это она?

– Нет, нет. Это не она.

Мун серьезно посмотрел на Расмуса и тяжело вздохнул.

– На твоем месте я бы не был в этом так уверен.

– Но ты не на моем! – взбеленился Ален. – Я ее знаю. Это не она. Иллая бы не стала мне так нагло врать и так…

– Использовать?

– Да, – Расмус достал пачку сигарет и стал крутить ее в руках.

– Но она уже делала это.

– Она никогда не использовала меня. Никогда, хотя у нее была такая возможность.

– Хорошо. Я тебя услышал. И повторю еще раз. Ты должен успокоиться. В таком состоянии ты можешь наделать глупостей. Разрушить все.

– Я не знаю, что мне делать.

– С чем?

– Со всем этим. Что, если я ее найду?

– Ты знаешь, где она? – удивился Мун.

– Нет, пока не знаю. Но могу узнать. И что тогда? Я детектив, а она серийная убийца. Я должен буду доложить руководству, поехать и арестовать ее.

– Но выбор-то за тобой. Ты можешь отпустить ее и не искать.

Ален осушил бокал за несколько глотков, словно так он мог найти ответ.

– Давай не будем так реагировать, сделаем пару выдохов и посмотрим со стороны на ситуацию. Смотри, как детектива Алена Расмуса это твоя обязанность – найти и арестовать. Но ты еще и просто человек. Что бы сделал не детектив, а просто Ален Расмус?

– Не знаю. Но детектив должен ее остановить. А я не представляю, как надену на нее наручники, как отвезу в управление, заведу в допросную. Как буду смотреть ей в глаза, зная, что упрятал ее за решетку на всю жизнь.

– Но ты же понимаешь, что ей нужна помощь. Ты сам мне рассказывал.

– Да. Но разве это помощь?

– Раньше ты был в этом уверен.

– Раньше я во многом был уверен.

– Что изменилось сейчас?

– Я.