В кабинете Потапова было так же накурено, как и в прошлый их «визит». В этот раз Лена по-хозяйски распахнула форточку и включила чайник.

– Ксюше обязательно нужно выпить чаю, иначе она просто взорвётся от эмоций, – пояснила она. – Может, после этого человек сможет пояснить, как появился в нужном месте и в нужное время.

– Ой, Леночка, это такая история! – Ксюша потрясла золотой шевелюрой. – Я сама от себя такого не ожидала! Представляешь, сижу себе спокойно в машине, зеваю, наблюдаю за двором и жду, а тебя всё нет и нет. Ну, думаю, надо время с пользой провести, тогда оно быстрее с мёртвой точки сдвинется. Я фантики убрала из дверных ручек, поправила накидки на сиденьях, а потом в зеркало глянула – мамочки! Волосы дыбом, тушь размазалась. Я полезла в бардачок за косметичкой, и от ручки меня током щёлкнуло. Подзарядилась, видимо, от накидок шерстяных.

– Статическое электричество тебя и просветило? – рассмеялась Борисова.

– Почти. – Девушка даже не улыбнулась на укол подруги. – Там же, в бардачке, я всегда держу баллончик с антистатиком, как раз на такой случай. И вот, достаю я этот баллончик, а там…

– А там? Не тяни, пожалуйста! – Лена умоляюще сложила ладони.

– Надпись крупными буквами «Лана»! – выдохнула Ксения. – В эту секунду у меня в голове что-то щёлкнуло. Это даже не щелчок был, а целый взрыв! И на всё буквально секунды. Это рассказывать долго, а сложилось всё вмиг. Лана – это имя я слышала в универмаге от одной из продавщиц, она так к уборщице обращалась. Соседка Третьякова говорила о женщине с «аэрозольным» именем. В общем, я поняла, кто находится в квартире, и помчалась на помощь.

– И вовремя! – Елена с благодарностью смотрела на раскрасневшуюся от волнения девушку.

Негромкое покашливание напомнило подругам, где они находятся. Две пары глаз уставились на хозяина кабинета.

– Алексей, теперь твоя очередь приоткрыть завесу тайны. Скажи, как ты со своими ребятами оказался в квартире Третьякова?

– Здесь всё намного прозаичнее, чем в вашем случае. – Потапов откинулся на спинку стула. – Информацию мы получили по телетайпу по отпечаткам пальцев, найденных на местах происшествий. В нашей картотеке их нет, поэтому и дело подзатянулось – пришлось запросы рассылать в область и в Москву. Как только пришёл ответ, всё сразу и встало на свои места.

Мужчина вытащил из верхнего ящика рабочего стола серую картонную папку, раскрыл её и протянул Борисовой один из листочков.

«Копия дактилоскопической карты», – догадалась Лена. Однако её внимание привлекли не хитросплетения папиллярных узоров, а фотография того, кому они принадлежали. Прямо в глаза Борисовой смотрела женщина. Черты её худого, заострённого лица напоминали маску. Глубоко посаженные глаза, чёткая линия бровей, прямые тёмные волосы до плеч. «Синицына Светлана Ивановна, 04.04.1954 года рождения, осуждена по ст. 92 УК РСФСР на три года лишения свободы… отбывала наказание… выдана справка об освобождении… постановка на учёт по месту жительства: город Брежнев…»

– Знакомое название. – Лена подняла глаза от бумаги и взглянула в лицо Потапова.

– Да, наши голубки знакомы давно, только вот карьера гражданина Третьякова сложилась более удачно. Но хватке «дамы с аэрозольным именем» можно даже позавидовать – не сломалась после крушения своих надежд, напротив, стала понапористее, жёстче, расчётливее. Такую схему выстроить под носом у руководства и ни разу не засветиться – это настоящий талант!

– Я ничего не понимаю. – Ксюша беспомощно хлопала глазами, переводя взгляд с подруги на Алексея и обратно. – Можно чуть-чуть понятнее? Или я слишком многого прошу?

– Не в этот раз, – рассмеялся Потапов. – Какие вы сегодня непонятливые! А если серьёзно, то есть за что сказать вам спасибо, за ту же записную книжку, например, за наблюдательность. Но и разговора с руководством избежать не получится. Сразу предупреждаю – защищать вас не буду.

– Да ладно, переживём как-нибудь. – Видно было, что Ксения расстроена, но поперечный характер не позволял проявлять слабость.

– Погоди, Ксения. А Третьякова удалось задержать? – поинтересовалась Лена. – Его подруга поведала, что он в очередную командировку направился.

– Да. – Алексей устало кивнул. – В аэропорту местном наши ребята перехватили, буквально на посадке уже в АН-2. Билеты у него до Бийска и царапины характерные на руке. Сейчас его доктор осмотрит, ребята обыск проведут в квартире и на работе, а завтра уже, уверен, многое встанет на свои места. Так что, девчонки, давайте-ка по домам, работы ещё вагон и маленькая тележка, некогда мне с вами.

Было уже за полночь, когда зазвонил телефон в квартире Борисовой.

– Следователь дал добро, чтобы ты поприсутствовала завтра на допросе Третьякова и Синицыной. – Алексей говорил отрывисто, видимо спешил. – Одно условие – сидишь тихо и не высовываешься. Прикинься мебелью, стулом, например.

– Тринадцатым, из мастерской Гамбса? [14] – зевнула Лена.

– Что? – не понял мужчина на том конце провода. – Давай другое время выберем для интеллектуальных состязаний, ладно? Так ты приедешь?

– Прости, Лёш, конечно, я буду, – смутилась она.

– Тогда утром в половине девятого, кабинет двадцать три. Пропуск будет внизу у дежурного, паспорт не забудь. – Телефон разразился короткими гудками.

В этот день Лена всегда накрывала стол. Это был её второй день рождения с тех самых пор, как она пришла в себя в больничной палате после удара ножом, нанесённого ей Немцем. Чаще всего компанию ей составлял сын. Они ели пирожки с капустой, запивая их чаем, смотрели телевизор, листали семейный альбом, а ещё Лена всегда выпивала рюмочку в память о тех, кто оставил самый глубокий след в её жизни – Пелагее и Андрее. Иногда к Борисовым присоединялись подруги хозяйки дома, иногда – друзья сына, но пропускать дату было не принято.

Вот и сегодня с самого утра на кухне суета: подошло тесто, капуста остыла и готова стать начинкой в пышных пирожках, в ряд выстроились на разделочной доске аккуратные котлетки, в кастрюльке с маками на белых боках закипает картошечка… Сегодня стол будет побогаче обычного, гостей ожидается много, да и список поводов для встречи значительно расширился.

– Стол я раздвинула, теперь говори, что будем стелить – скатерть или ту клеёнку красивущую, что тебе Ксюшка на Новый год дарила? Я предлагаю клеёнку, для большой компании самый оптимальный вариант – меньше стирки. – Галина заглянула на кухню и стянула со стола кусочек сыра.

– Делай, как считаешь нужным, – Борисова шустро раскладывала котлетки на противне, – всё, что тебе нужно, лежит в шкафу, Мишка покажет. Сейчас Ксения подъедет, начнём лепить пирожки. Сергея-то своего пригласила на посиделки?

– Нет. – Подруга задумчиво посмотрела в окно за спиной хозяйки. – Я думала, что это будет не очень удобно.

– Глупости, – отмахнулась Лена и заправила за ухо белокурый локон. – Он теперь нам человек не чужой, зачем же противопоставлять его нашему дружному коллективу? Звони скорее, пусть приезжает. Что ж мы, пирога лишнего не организуем, что ли?

Примерно через час дружная компания рассаживалась за столом. Сергей Лопатин всё-таки был вызван из дома и теперь помогал Мише в подборе музыки, Галина шепталась о чём-то с Ксюшей и заглянувшей «на огонёк» Ирой Смирновой. Сидевший на краешке дивана Михалыч сдвинул очки на самый кончик носа и внимательно читал этикетку на бутылке марочного коньяка, привезённого Сергеем к столу, а Лена всё бросала взгляд на настенные часы.

– Что ты там секунды считаешь? – не выдержала наконец Щербинина. – Вроде бы все на месте, можно начинать наше мероприятие. Или мы ещё кого-то ждём?

– Да, ещё один человек обещал поддержать компанию, но он предупреждал, что может немного опоздать.

Звонок в дверь оповестил о прибытии очередного гостя. В комнату вошёл немного смущённый Алексей Потапов.

– Какие люди! – провозгласила Галина. – Надеюсь, в этот раз вы здесь не потому, что в КПЗ появились свободные места и было принято решение предоставить их в распоряжение нашей дружной компании?

– В этот раз нет, – рассмеялся Алексей, усаживаясь между Борисовой и Орловой, – более того, в качестве компенсации за ваши моральные страдания я расскажу, чем закончилась эта запутанная детективная история. Поможешь мне? – Он взглянул на раскрасневшуюся хозяйку дома. – Думаю, ты заслужила право вставить своё веское слово.

– Тогда по первой, и начнём! – постановил «ответственный за ро́злив» Михалыч…