Вечером примчались встревоженные подруги. Вдвоём они устроили такой гвалт, что Мишка ретировался в свою комнату и закрыл дверь. Лена пыталась остановить поток негодующего красноречия, но повреждённые голосовые связки мешали ей это сделать. В конце концов она оставила безнадёжные попытки и просто замолчала в ожидании тишины.

– Ты сошла с ума? – Глаза Галины потемнели, словно грозовое небо. – Был уговор – по одному без подстраховки никуда не соваться! Ты же сама настаивала на этом, и что в результате? Нас с Ксенией едва кондратий не обнял, когда ей Потапов позвонил и сказал, что ты в больнице! Если так пойдёт дальше, то мы в пятиэтажке пропишемся. И ладно, если нас оформят на верхних этажах, а не в подвале.

Женщина распахнула форточку на кухне и закурила, невзирая на недовольство хозяйки. Сигарета, зажатая между пальцами, заметно подрагивала.

– Как ты себя чувствуешь? – Тон Ксюши был несколько ниже.

– Всё хорошо, немного побаливает горло, будто кто-то царапается внутри.

– Рассказывай в подробностях, что произошло, – потребовала Щербинина. – Гражданин начальник не пожелал рассыпаться в объяснениях, не царское это дело. Рявкнул на Ксюшку, та чуть со стула не упала, и трубку бросил. Мы едва дождались конца рабочего дня. Не томи! Где мы опять прокололись?

– Не мы, а я, девочки, – невесело констатировала Борисова. – С какого перепугу я вдруг поверила, что мне звонит именно Некрасов? Только потому, что голос был мужской и фамилию назвали? Как ни стыдно признаваться, но очень уж мне хотелось казаться умнее всех. Вот и результат.

– Ладно, каяться будешь потом, а сейчас к делу. Публика у ваших ног, как говорится. И водичку пей почаще, тебе сейчас нужно. – Галина устроилась рядом на диване и вручила подруге стакан с тёплой водой из чайника.

Почему она снова умолчала о документах, переданных Ириной? Этот вопрос Лена задавала себе до того момента, пока наконец не уснула. Получается, что ни Алексей, ни девчонки не в курсе того, что таинственная записная книжка наконец всплыла. А вот преступники как раз наоборот – и знают, и доказательства получили… Стыдно перед подругами. Да и перед Лёшкой, пожалуй, тоже. Лёшка… Интересно, откуда он узнал про Мишу? Ведь с момента их возвращения в Междугорск переговорить нормально не получилось ни разу. И попытки были, только вот пустые. Будто бетонная стена выросла какая-то непробиваемая. И вдруг – «брата береги»! Значит, не такой уж и плохой из Алексея сыщик, когда предубеждения не мешают. «Ладно, об этом я потом подумаю. А вот промахи свои надо исправлять. Как накуролесила, так и разобрать должна, по полочкам. Сама! Девчонки обидятся, конечно, но не нужно их сейчас втягивать – опасно. Одной иногда проще, вот как сейчас, например…»

Утром, проводив сына в поликлинику на процедуры, Елена занялась готовкой.

Приготовление обеда отвлекло от невесёлых мыслей, а неугомонный Пушок помог выстроить дальнейший план действий. Лена нареза́ла печёнку тонкими ломтиками, чтобы обжарить их на сковороде, когда лохматый сосед вопреки категорическим запретам запрыгнул на стол и внаглую попытался стащить лапой кусочек лакомства.

– А ну-ка, брысь отсюда! – скомандовала женщина, но кот даже не повернул головы в её сторону, продолжая совершать противоправные действия.

– Да что же это такое!

Она протянула руку, чтобы скинуть «полапанный» кусок на пол, но в этот момент Пушок заурчал и ударил её когтями. Царапина моментально начала кровоточить, а перепуганный кот уставился на хозяйку круглыми жёлтыми глазами. Интерес к печёнке он потерял моментально.

– Вот с этого мы и начнём. – Лена промокнула рану полотенцем и посмотрела на виновника своей травмы. – Спасибо, коть, за подсказку. А теперь – брысь со стола, я сказала!

Звонок в адресную службу в очередной раз принёс положительный результат, и буквально через час Борисова выдвинулась в путь, на ходу продумывая, что она скажет человеку, когда объявится на пороге его квартиры. Мыслей в голове не было ни одной, да и повода видеться, собственно, тоже. Зачем же она тогда решила побеспокоить уставшего после трудового дня добропорядочного и законопослушного гражданина?

До улицы Кузнецова каких-то пятнадцать-двадцать минут быстрым шагом, поэтому ждать автобус смысла не было, и Лена отправилась пешком.

Этот район Междугорска пересекается с центром города, но это вовсе не делает его более привлекательным для проживания: зелени во дворах практически нет, через весь район проходит проезжая часть, по которой в круглосуточном режиме движется и общественный, и грузовой транспорт, до ближайшей школы нужно идти через половину квартала по тёмным переулкам. Конечно, люди были очень рады любой возможности получить благоустроенное жильё, тут уж не до жиру: после десятков лет в бараках с удобствами на улице и печным отоплением даже самый серый многоквартирный дом на отшибе будет казаться дворцом, а здесь всё-таки почти центр. Дом под номером четыре был здесь единственной девятиэтажкой, сразу за ним начиналась аллея главной улицы города – проспекта Первых коммунистов.

– Неплохо устроился наш красавчик, – сама себе проговорила женщина. – И универмаг рядышком, и остальные блага недалеко.

Двор, конечно, так себе, зато есть лоджии даже на первом этаже. Она бы только ради этого сюда переехала. Это же практически ещё одна комнатка, если, конечно, руки приложить. Интересно, а лифт в этом доме есть? Хоть бы был, да ещё и работал. Борисова смотрела на табличку, расположенную над дверью единственного подъезда. Здесь пятьдесят четыре квартиры, а это значит, что интересующий её объект обитает на девятом этаже. Разминка будет знатная!

К её неописуемому счастью, лифт работал. Правда, с небольшой оговоркой – ходил он только до восьмого этажа, так что штурмовать последний лестничный пролёт всё-таки придётся на своих двоих. Впрочем, это уже не так страшно.

Дверь квартиры под номером пятьдесят два ничем особенным не выделялась среди других шести, расположенных на одной площадке, весьма вместительной. Она была обита чёрным дерматином, у входа лежал коврик, сделанный из обрезанной тканой дорожки. Массивная деревянная ручка, стеклянный глазок, спрятавшийся в дутых складках обивки, электрический звонок на стене – всё, как у всех. Лена дважды нажала кнопку звонка. Раздалась нежная птичья песня. Обычно в многоквартирных домах устанавливали звонки с трубным гласом или имитацией церковного колокола. От такого трезвона можно было оглохнуть как с одной стороны двери, так и с другой, вот и искали счастливые обладатели вожделенной квартиры что-нибудь более приятное для души и уха. Бывало, что кому-то везло, тогда из-за двери можно было услышать соловьиную трель или уханье совы, а особым шиком считалось «достать» установку с набором из полутора десятков разных звуков, внешне напоминающую губную гармошку. Это действительно что-то невероятное: каждый раз, когда к тебе приходят гости, ты слышишь новую мелодию!

На птичий призыв никто не откликнулся. Женщина позвонила ещё несколько раз, и снова тишина. Зато на длину цепочки распахнулась соседняя дверь.

– Чего шумите? – возмутилась высокая, тощая, как жердь, женщина в бигуди.

– Не шумим, а звоним. Соседям вашим, – попыталась оправдаться Лена.

– Раз не открывают, значит, дома никого нету, неужели не понятно?

– А когда будут, не подскажете?

– Да мне не докладывают, знаете ли, – фыркнула «жердь», плотнее запахивая байковый красный халат на том месте, где по логике у женщины должна быть грудь. – Зинка-то к сестре погостить уехала, уже с месяц как. Она теперь на пенсии, свободная, как птица, гости́ себе по родичам хоть круглый год, и никому в этом не подотчётная.

Информация была неожиданной. Кто такая эта Зинка и каким боком к ней прилежит тот, кого она ищет?

– Я, собственно, про Вадима хотела узнать. Третьяков Вадим здесь проживает? В адресном столе сказали…

– Эк, хватилась! Он уже год, как не больше, в другом месте обретается, в кооператив вступил и в свою квартиру переехал, – поведала соседка. Поняв, что от случайной собеседницы никакой опасности не исходит, женщина сняла цепочку и открыла дверь пошире. – Если он тебе так нужен, сходи к нему на работу, это тут рядом, универмаг «Силуэт», он там в начальниках ходит. Важный такой стал, а ведь я его совсем пацаном знала, мы ж с одного дома!

– Вот как раз на работе не хотелось бы с ним беседовать, там много посторонних ушей, а дело у меня к нему деликатное. – Лена попыталась умаслить словоохотливую тётку. – Может быть, вы знаете, где он сейчас проживает?

– А что он натворил-то? – От любопытства глаза «жерди» разгорелись адским пламенем.

– Дочку он мою обрюхатил, – строго проговорила Борисова первое, что пришло в голову. – Вот пришла, чтобы договориться полюбовно. Или пусть женится, или суд и алименты!

– Да ты что! – всплеснула руками соседка. От резких движений бигуди на её голове зашевелились, словно живые. – А ну-ка, заходи ко мне. Попьём чайку, побеседуем. Это ж надо, охальник какой! И ведь с виду приличный, интеллигентный парень! Ай-яй-яй!

Теперь надо гнуть линию до конца, тётка явно заинтересовалась, так, глядишь, и разживёшься нужным адреском. Ладно, не с таких высот ныряли!

В однокомнатной квартире новой знакомой царил настоящий хаос: в кресле высокой стопой лежали вещи, на гладильной доске примостились книги, распахнутые двери шкафа демонстрировали пустое тёмное нутро. Посередине на полу стоял тазик с мыльной водой, в котором были замочены прозрачные пластмассовые «серёжки» с трёхъярусной люстры. При этом в кухне, куда пригласила гостью хозяйка, царила идеальная чистота.

– Не пугайся, у меня сегодня генеральная уборка, развезла с самого утра и никак не могу закончить, наверное, к полуночи управлюсь, не раньше, – пояснила женщина.

Она поставила на плиту чайник и достала из узенького пенальчика, стоявшего у стены, большую коробку печенья.

– Вы меня в гости пригласили, чаем угощаете, а мы даже не познакомились, – начала беседу Лена.

– Ой, и правда, – замахала руками хозяйка, – Ларисой меня зовут, можно просто Лора, так привычнее. И на «ты», я человек простой, без изысков. Да не стесняйся, пробуй печеньице, оно очень вкусное, овсяное, во рту просто тает!

– С огромным удовольствием угощусь. Лора, ты говорила, что давно знаешь Вадима и его семью. Расскажи о них, что это за люди, чем живут, интересуются. – Лена с интересом рассматривала круглые аппетитные печенюшки.

– Мы в Старом городе жили раньше. – Лариса сняла чайник с плиты и начала разливать кипяток по чашкам. – Там застройка вся была сплошь из финских домиков. Знаешь, такие двухэтажные деревянные бараки? Сейчас их уже не так много осталось, а тогда ничего другого особо и не было. Вот там мы и жили. Я на первом этаже, а Третьяковы – на втором.

«Старым» местные называли довольно большой район Междугорска, с него, собственно, и начиналась в конце сороковых история рабочего посёлка, ставшего впоследствии городом. Тогда, в пятидесятых, такие бараки были для людей верхом комфорта, тем более что это всё было временным, можно и потерпеть. Но шли годы, и, несмотря на то что город активно застраивался и рос, для многих «временное» жильё стало постоянным, и порой приходилось ждать десятки лет, прежде чем получишь заветный ордер.

Зинаида Третьякова с мужем и сынишкой приехала в Междугорск в начале шестидесятых из Набережных Челнов (потом, в 1982-м, он получил имя покойного генсека Брежнева)[12]. Глава семейства работал снабженцем в строительно-монтажном управлении, а его супруга – товароведом в ОРСе. Вадим учился в школе, ходил в спортивную секцию, учился играть на гитаре вместе с другими пацанами, иногда покуривал в кустах за пустырём, но в целом был парнем беспроблемным.

– Пацану лет шестнадцать было, когда отец из семьи ушёл. Не понравилось ему в этих местах, всё норовил обратно уехать, а Зинка против была. У неё работа здесь хорошая, должность, в общем, отказалась она. Расстались они полюбовно, без скандалов, дележа ложек с вилками. Вовка уехал, как хотел, потом, позже уже, женился, но сына не забывал. Исправно высылал денег, приезжал, а когда Вадик школу закончил, к себе его забрал. Сына он там и в институте выучил, и на работу пристроил. В армию вот только Вадьку не взяли, что-то у него там по здоровью было, а может, просто заплатил Вовка кому надо. Долго он прожил с отцом, а потом разговоры пошли, что нашу улицу расселять будут. Бараки под снос, а нас в новое жильё. Зинка написала Вадиму, чтобы он обратно возвращался, прописывался у неё, так им квартира двухкомнатная полагалась. Он и приехал. Характеристики хорошие привёз, его Зинаида в свой ОРС и пропихнула. А там что? Молодой специалист, перспективный, с руками-ногами хватали. В магазине этом он работает и, видать, на хорошем счету, раз смог на кооператив деньжат скопить. Хотя чего ж не копить, если с матерью жил? При родителях детям завсегда легче. Я вот одна всю жизнь, родители в войну померли, в детдоме росла. Замуж не вышла, кто ж меня такую неказистую возьмёт? Я ж понимаю, что ни рожи, ни кожи, да и работа у меня не в белом халатике – на стройке штукатуром.

Лариса смахнула набежавшую вдруг слезу и махнула рукой.

– Зинка-то баба хорошая, поможет завсегда, если обратишься, не откажет. Вадим тоже нормальным парнем вырос. От матери хоть и съехал, но навещает часто, продукты привозит, по врачам её таскает, когда в том нужда.

– А вы его давно видели? – поинтересовалась Лена.

– Давно… Зинка к сестре как уехала, так его и не было тут. А зачем ему? Цветов и котов у неё нету, пыль протирать да за трубами следить меня попросили, Зинаида ключи оставила.

Гостеприимная Лора налила ещё по чашке чая. Он был каким-то особенным, терпким и ароматным.

– Ты расскажи-ка лучше, как это Вадька умудрился девку твою в койку затащить? – толкнула она в плечо новую знакомую, сидевшую у стены.

– Как всех укладывают, так и он её – горизонтально! – притворно злясь, проворчала Борисова. – Она практику у них в магазине проходила от училища, преддипломную, там и познакомились. Гуляли-гуляли, а потом разбежались. И сидит моя дурища, воет – что теперь делать да как быть? Я её к стенке прижала, устроила допрос с пристрастием и вызнала, кто этот любитель девок портить. И этой бестолковой тоже трёпки дала, чтобы не забывала, что от утех в койке дети на свет появляются. Но тут уж, как говорится, дело сделано. Позор – не позор, а действовать надо, и побыстрее, пока пузо совсем на нос не полезло.

Пока Лена рассказывала свою якобы семейную историю, Лора через слово охала и ахала да всплёскивала руками. Вот уж будет человеку о чём во дворе да на работе поговорить! По такой истории, если ещё своих выводов да выдумок добавить, можно слезливое кино снимать. Где уж там Болливуду с их танцевально-песенными трагедиями!

– И рада бы я помочь, да нечем, – вздохнула опечаленная Лариса. – Всё, что я знаю, – это только со слов Зинаиды, та заикнулась как-то, что Вадим в Новом районе теперь обитает, квартира улучшенной планировки у него.

– И машина у него имеется? Уж больно успешно у парня дела идут. Глядишь, будет моя дурища и с квартирой, и с машиной, – не унималась Лена.

– Вот машиной не обзавёлся пока, – Лора хлопнула ладонью по столу, – не свезло твоей девке в этом вопросе! Да и не это главное. Вопрос в том, согласится ли он жениться да дитё признать? Мужики-то народ такой, с них как с гуся вода. Дело сделал, удовольствие своё поимел, отряхнулся и пошёл дальше. А нам всю тяжесть потом на себе нести.

Борисова вскоре засобиралась домой. Видно было, что хозяйке не хочется её отпускать, но нет смысла задерживаться дольше.

– Я и так отняла ваше драгоценное время, Лора, спасибо за чай, интересную историю и попытку помочь. Будем думать, что нам теперь делать. – Лена тактично подбирала слова, чтобы поскорее отделаться от назойливого внимания.

– Может быть, ты ещё заглянешь ко мне, когда вся эта эпопея закончится? – с надеждой в голосе спросила Лариса, и её острый, словно вырубленный криворуким плотником, подбородок задрожал.

– Обязательно, – прижав руки к груди, пообещала новая знакомая. – Посидим, попьём чайку. Кстати, а что за чай мы сегодня пили? Такой аромат необычный.

– У меня подружка есть, ещё с детского дома. Мы с ней вместе в Крыму воспитывались, она так и осталась там жить. Так вот, это она мне высылает цветки жасмина, а я их добавляю в чай. Тебе в самом деле понравилось?

– Очень! – В этот раз Лена была искренна, как никогда.

– Я сейчас!

Лора метнулась обратно в кухню так быстро, что женщина не успела среагировать. Вернулась хозяйка обратно с холщовым мешочком в руках.

– Вот, возьми! – Она сунула свёрток в руки Борисовой. – Щепотку цветков на заварочный чайник. Приятного чаепития!

Пока она ждала лифт, мешочек с экзотическими цветками перекладывался из одной руки в другую. Кожа пропитывалась ароматом жасмина, словно духами.

Лена вдруг осознала, что ей очень жалко Лору. У неё, наверное, совсем нет подруг, не с кем поговорить, даже просто посплетничать… А ведь она хороший и добрый человек. Почему внешность так много значит для всех нас? Насколько мы могли бы быть счастливее, если бы сразу видели душу человека, а не его лицо. Наверное, тогда пришлось бы жить в окружении монстров. «И не факт, что и ты сама выглядела бы в этом мире писаной красавицей…»