Из объятий Морфея её буквально вырвал резкий звонок телефона. Взъерошенная, открыв лишь один глаз, Борисова взглянула на часы, босиком пошлёпала в прихожую и сняла трубку. Десять часов. Хулиганью ни утром, ни ночью не спится, опять какой-то малолетний клоун решил блеснуть своим остроумием.

– Слушаю. – Она приготовилась к воспитательно-разъяснительной беседе.

– Елена Борисовна? Некрасов. – Голос на другом конце провода едва пробивался сквозь помехи. – Мне срочно нужно переговорить с вами. Приезжайте в квартиру Эльвиры, запишите адрес.

– Я его знаю, Николай Евгеньевич. Когда вы хотели бы увидеться? – Она бросила взгляд в зеркало и поняла, что для выхода на улицу ей понадобится некоторое время.

– Через час вам будет удобно?

– Вполне. Я приеду. Мне тоже нужно вам кое-что рассказать. Простите, а откуда у вас мой номер телефона?

– Справочная служба работает с восьми ноль-ноль, – рассмеялся мужчина. – Я вас жду. – В трубке раздались короткие гудки.

Взглянув ещё раз в зеркало, Лена отправилась в ванную. «И нет нам покоя ни ночью, ни днём», – крутилась в голове песня, пока она наводила красоту.

Когда нужно, копуша Борисова умела поторопиться. Через двадцать минут она уже была вполне довольна своим внешним видом и готова к выходу. Между делом черкнула сыну записку, угостила кота любимой рыбной котлетой и выключила в прихожей свет. Пару листов из переданных Эльвирой Осе женщина взяла с собой. Возможно, Некрасов поможет ей прояснить некоторые запутанные моменты.

В будний день во дворе многоквартирного дома было тихо. Погода не позволяла живущим тут старушкам выйти на свою привычную прогулку на скамейки у подъездов: моросил мелкий противный дождь вперемешку со снегом. Недолго весна порадовала солнышком и теплом, в очередной раз пришло напоминание, что здесь всё-таки Сибирь, а не курорты Краснодарского края.

Лена подошла к знакомому подъезду и сложила зонт. Почему-то вспомнилось, чем закончился её визит сюда в последний раз и тот поступок Потапова, когда он, вместо того чтобы выслушать, затолкал её в КПЗ. Спасибо Михалычу и его фронтовому другу Гаврилову, иначе кто знает, сколько Алексей продержал бы её в том вонючем подвале. И всё потому, что он возомнил, будто она на Сахалин уехала к другому мужику и ребёнка от него родила, предав Андрея! «Хреновый вы сыщик, товарищ Потапов!»

В подъезде её снова поразила чистота – ни единой бумажки, окурка, фантика от конфет, панели не исписаны пошлыми измышлизмами, никто не догадался пометить белёные стены грязными подошвами своей обуви. Она миновала нежилую площадку первого этажа и уже шагнула на очередную ступеньку лестничного пролёта, когда неожиданно почувствовала какое-то шевеление сзади. Повернуться не успела – на шею кто-то накинул удавку и начал тянуть. В то же время чьи-то руки выхватили из её рук сумку. Теряя сознание, она изо всех сил оцарапала руку нападавшего и, уже проваливаясь в чёрную бездну небытия, ощутила у самого лица до боли знакомый сладковатый запах эфира…

Свет ударил в глаза, она попыталась рассмотреть лицо, склонившееся над ней, и никак не могла поймать фокус.

– Что случилось? – Лена точно понимала, что произнесла эту фразу, но звука своего голоса не услышала.

– Ой, вы очнулись! Какое счастье! – затараторило лицо сквозь туман.

Поднапрягшись, Борисова смогла наконец сосредоточиться и увидела перед собою молодую девушку и парня, стоявшего рядом с ней. Где-то сбоку толкались ещё люди в чём-то белом, но их рассмотреть она не могла: голова не поворачивалась.

– Всё хорошо, помогите мне сесть, пожалуйста, – сиплым шёпотом проговорила Елена. К счастью, её услышали, приподняли и прислонили к стене.

– Вас пытались ограбить, – снова затараторила девушка. – Мы с мужем спускались и увидели, что-то происходит. Я закричала, мол, кто там, сейчас в милицию позвоню, и слышу – дверь подъездная хлопнула. Володя, муж, выскочил на улицу, но никого не увидел. Он скорую вызвал, милицию. Сумка на лестнице лежала, из неё всё вывалилось, я собрала, не очень аккуратно, правда, посмотрите, деньги, документы, ключи на месте?

Голос девушки дребезжал в голове одновременно с пульсом. Лена начала раздражаться.

– Спасибо, я обязательно взгляну. Чуть позже.

– Вам лучше? – спросила одна из медиков. – Ничего страшного, несмертельно. Но осмотреть нужно, рентген сделать, вам в хирургию нужно.

– Я не поеду, со мной всё в порядке. Только пить очень хочется, – попыталась спорить Елена.

В этот момент в подъезд вошли сотрудники милиции.

– Хорошо догадалась попросить, чтобы мне позвонили.

Потапов и Борисова сидели в гостиной у неё дома. Он привёз женщину после обследования в хирургическом отделении и её письменного отказа от госпитализации.

Мораль была прочитана, все колкости друг другу сказаны. Теперь они спокойно беседовали за чаем. Лена рассказала Потапову практически всё, что им с подругами удалось узнать за эти несколько дней. О некоторых деталях всё же пока решила умолчать.

– Значит, ты уверена, что нападавшим был мужчина? – в очередной раз уточнил Алексей.

– Абсолютно! Он был значительно выше меня и физически сильнее. Удавку тянул вверх. Руки и одежду я не разглядела, хоть и в подъезде не темно было. Он, наверное, прятался под лестницей, где вход в подвал, поджидал меня. Я, кажется, руку ему оцарапала. И этот запах… Ни с чем его не перепутаю.

– Про запах ты ничего не говорила.

– От одежды или от рук пахло так специфически. Если не ошибаюсь, а уверена я процентов на девяносто, это запах эфира. Миша! – Она повернула к двери в комнату сына. – Тот флакон, что Пашка приносил, у тебя ещё? Принеси, пожалуйста.

Парень молча принёс истребованный предмет и практически сразу удалился обратно: он сильно волновался за мать, буквально до дрожи в руках, и не хотел, чтобы присутствующие заметили его состояние. Суету и кудахтанье вокруг себя Михаил не признавал категорически, а избежать этого в данной ситуации можно было лишь одним способом – скрыться от бдительных глаз.

Когда бутылочка тёмного стекла оказалась в руках Елены, она аккуратно открыла её и помахала рукой над горлышком, как это делали в школе на уроках химии.

– Чувствуешь? Пахнет чем-то сладким, фруктовым. Я впервые ощутила этот запах в номере Эльвиры. Ещё удивилась – фруктов нет, а аромат стоит. Потом решила, что это чьи-то духи, народу-то много набежало. А когда наш сосед Пашка приволок этот флакон, я поняла, что мы там нюхали. В энциклопедии прочитала, что выветривается запах эфира из помещения до шести часов. То есть Нифонтову усыпили и повесили на этом пояске. И никакое там не самоубийство, а самое настоящее продуманное убийство.

– Что ж, ты права. – Алексей потянулся за чайником. – И экспертиза всё подтвердила. Кстати, эксперты уверены, что в случае с Нифонтовой действовал всё-таки мужчина.

– Тогда сразу же возникает список из четырёх фамилий – Осин, Некрасов, Нифонтов и Третьяков. Осин вполне мог приложить руки ко всем трём смертям, но чистосердечного признания от него в покушении на меня ждать уже не приходится, он сам перешёл в разряд новопреставленных. Остаются трое. Звонил мне Некрасов. Я, конечно, не очень в этом уверена, помехи были на линии…

– Не мог Некрасов тебе звонить, – перебил её Потапов. – Он не просто отсутствует в городе, а уже и за пределы страны выехал. Забегая вперёд, озвучу железное алиби Нифонтова. Мы его задержали по подозрению в убийстве Шатаевой, и он до сих пор находится в нашем СИЗО, семьдесят два часа не истекли ещё.

– Тогда остаётся Третьяков.

– По убийству Нифонтовой он был проверен практически сразу. – Потапов вытащил из внутреннего кармана пиджака записную книжку в кожаном переплёте и полистал исписанные странички. – Он был в служебной командировке, причём всю неделю. В тресте выборочно проверяли квартальную отчётность по торговым точкам нашего ОРСа, он возил документы, присутствовал на собраниях. Человек двадцать видели его каждый день. В гостинице «Томь» жил в двухместном номере, правил не нарушал, ночевал каждую ночь, ключи сдал рано утром в субботу. Своего транспорта не имеет, пользуется общественным, в прошлом году вступил в жилищный кооператив. В армии не служил по состоянию здоровья, к уголовной ответственности не привлекался.

– Соседа из гостиницы удалось найти? – Лена с интересом слушала.

– Да, он уже вернулся домой, но удалось связаться по телефону. – Снова зашуршали странички записной книжки. – Жигер Бекжанов, город Актюбинск. Приезжал в Кемерово в командировку на производственное объединение «Азот», проживал в гостинице «Томь» в номере двести двадцать семь на втором этаже вместе «с Вадиком из Междугорска». По его словам, «Вадик хороший человек, не пьёт совсем, девок не таскает, дома спит, всю ночь спит». Вот так-то. Причастность к смерти Лавренюк и Шатаевой мы тоже проверяли, везде чисто. Свидетели готовы расписать по минутам, когда его видели.

– И сегодня тоже? – расстроилась Лена.

– Увы, – развёл руками Алексей, – Вадим Владимирович у нас человек деловой, ещё вчера умотал в область, должен вернуться только к вечеру, а потом вроде как в очередную командировку. Не переживай, Елена, найдём мы этого урода. А ты лечись сейчас и брата моего береги.

– Что? – Такого шока она не испытывала давно. – Святой бороды клок! Так ты знаешь? Откуда? Я ведь так и не успела…

– Тайна следствия, – усмехнулся мужчина. – Чайку подлить?