Междугорск с его географическим положением вполне мог бы стать если не центром туристической жизни региона, то хотя бы его составной частью: чистые реки, окружённые кольцом гор, тайга, рыбалка, походы, катание на лыжах – это лишь небольшой список того, что можно увидеть в этих местах. Сам городок, несмотря на близость угольных предприятий, чистый, зелёный, благоухающий цветами и гостеприимно встречающий приезжих. Те, кто побывал в этих местах, с теплом вспоминали и сам город, и людей, его населяющих, а иностранные специалисты и вовсе прозвали Междугорск «маленькой Швейцарией». Даже крепкие сибирские морозы, обильные снегопады и порывистые метели не могли охладить тёплых чувств.

Гостиница «Алатау» расположилась практически в центре города. Пятиэтажное здание с парадным входом и огромными стеклянными окнами первого этажа сразу привлекало внимание. Здесь царила особая атмосфера. Номера были в большинстве своём повышенной комфортности, потому что останавливались здесь в основном зарубежные специалисты горного дела и руководящие работники объединений, трестов и концернов.

В одном из таких номеров на четвёртом этаже остановился сотрудник министерства иностранных дел Николай Некрасов. Новость сообщила «корреспонденту» Ксении Орловой лично Юлия Левицкая.

– Николай Евгеньевич пробудет в нашем городе всего пару-тройку дней, – деловым тоном доверенного лица поведала женщина, – он согласился встретиться с вами завтра в первой половине дня. Администратора предупредят о вашем приходе. От себя хочу вас предупредить – никаких личных вопросов. Просто воспоминания однокурсника, не более того. Вам всё понятно?

Ксюша постаралась как можно искреннее заверить собеседницу в чистоте своих намерений и чисто профессиональном интересе. Юлия удовлетворённо хмыкнула и положила трубку. Только в эту минуту Ксения поняла, что не знает, как действовать дальше. Они с Леной составили вопросы, которые девушка задаст Некрасову, даже обсудили внешний вид «корреспондента», но сейчас всё поменялось: Борисова отказалась от дальнейших розысков злодея.

– И что теперь делать? Неужели мы тоже отступимся? – Ксюше очень этого не хотелось.

– Нет, мы прекрасно справимся сами, – твёрдо стояла на своём Щербинина. – Но кое-что нужно подкорректировать. Звони в гостиницу, договаривайся о встрече, вот только пойду на неё я. Передо мной он юлить не станет.

– Он предупредил, что никаких личных вопросов, – начала Ксюша.

– Мало ли кому чего хочется, – невозмутимо перебила её подруга. – Мы не развлекаться к нему идём, а по делу.

– Пошлёт он нас, и далеко, я думаю, – вздохнула девушка.

– Как знать… – загадочно проговорила Галина.

И эта загадочность не давала Ксении покоя.

Карты легли так, как надо: сегодня, конечно, не выходной, но на прошлой неделе Михалыч предупредил, что Щербинину и ещё троих токарей отправляют в учебно-производственный комбинат на учёбу по технике безопасности. Трёхдневные курсы проводились регулярно, и в течение года все работники предприятия в обязательном порядке должны были их пройти, сдать экзамены и получить допуск на дальнейшее ведение работ. В соответствии с приказом, посещать УПК нужно было в обязательном порядке, но преподаватели шли навстречу своим слушателям, давали возможность прийти на занятия позже или уйти раньше, взамен требуя лишь одного – сдачи экзаменов на оценку не ниже «четвёрки». Грех не воспользоваться такой возможностью!

Галина придирчиво оглядела себя в зеркале и осталась довольна. Выглядит вполне достойно и по-деловому. Светло-серое драповое пальто с широким отложным воротником и рукавами-реглан делали её фигуру стройной, а весь облик достаточно элегантным. Наверное, европейская женщина надела бы под такое пальто шляпу в тон с широкими полями, но вязаная шапочка с отворотом тоже неплохо дополняла картину, как и высокие сапоги на устойчивом каблуке и сумка с длинным ремешком. Бросив ещё один взгляд в зеркало, женщина направилась к выходу.

Ярко освещённое фойе гостиницы «Алатау» встретило Галину вполне гостеприимно. Администратор за стойкой регистрации позвонила в номер Некрасова и предупредила, что к нему пришла посетительница.

– Поднимайтесь на четвёртый этаж, номер четыреста семнадцатый. От лифта направо.

Броская худощавая женщина в чёрном костюме-двойке и кремовой блузке кивнула головкой с обесцвеченными, уложенными в высокое облако волосами и улыбнулась одними губами.

Через пару минут Галина уже стояла в длинном коридоре, выстеленном зелёной ковровой дорожкой. Дверь в номер четыреста семнадцать ничем не отличалась от остальных таких же, окрашенных белой краской. Женщина постучала и, получив разрешение войти, повернула ручку.

Она оказалась в просторном трёхкомнатном номере, обставленном удобной светлой мебелью. Лёгкие шторы на окнах не мешали дневному свету, а толстый ковёр скрадывал шаги. В центре самой большой комнаты на диване восседал мужчина в тёмно-синей вельветовой рубашке. Перед ним стоял невысокий столик, накрытый к чаю, и ваза с пятью белыми гвоздиками. Едва Галина вошла в комнату, мужчина поднялся ей навстречу. Он оказался высоким, широкоплечим, а пробивающаяся на висках седина только добавляла ему привлекательности. Во взгляде серых глаз читалось явное недоумение.

– Извините за бестактность, но вы действительно ко мне? Может быть, ошиблись номером? – Он говорил спокойным тихим голосом, едва заметно грассируя.

– Если вы Николай Евгеньевич Некрасов, то я именно к вам, – так же спокойно ответила Галина.

– Я-то Некрасов, а вот вы, по-моему, не тянете на девочку-журналистку, как мне было сказано накануне. – В его голосе послышалась едва скрываемая насмешка.

– Да, я настолько же далека от журналистики, как и от девочек. Вы уж простите меня за нахрапистость, но нам действительно нужно поговорить.

– Не думаю, что у меня на это есть время. Да и желание, если честно…

– И всё-таки… Я не задержу вас надолго, всего несколько вопросов.

Женщина расстегнула две верхние пуговицы пальто и вытащила на свет свернувшегося в клубок котёнка. Пушистый комочек шоколадного окраса зажмурился на свету и вытянул вперёд крошечные лапки.

Некрасов не сводил глаз с малышки.

– Я уверена, что именно вы подарили Нифонтовой этого котёнка, – заговорила Галина, – сразу видно, что зверёк породистый, мне, во всяком случае, такой не попадался раньше. А учитывая, что ему примерно три-четыре месяца… Вы привезли его Эльвире сами. То есть вы были в Междугорске, и совсем недавно. Скажите, чем закончилась ваша последняя встреча? Это очень важно.

Мужчина, казалось, совсем не слушал, что ему говорила незваная гостья. Он подошёл ближе и погладил кошечку между ушек.

– Это Мона, Эммануэль по документам. Порода скоттиш-фолд. Эльвира увидела как-то в журнале такую кошку, ей просто загорелось, и я привёз в подарок на Восьмое марта. Даже не думал тогда, что вижу её в последний раз.

Некрасов широким шагом прошёл к небольшому бару и плеснул себе в стакан какой-то напиток из высокой бутылки с иностранной этикеткой.

Он залпом выпил спиртное, а потом, спохватившись, посмотрел на Галину:

– Не желаете со мной за компанию?

– Спасибо, не стоит. Я хотела бы просто поговорить.

– О чём? – недоумевал он.

– Вы знали Эльвиру как никто другой. Знали её друзей, врагов, её планы, мечты. Может быть, вы догадываетесь, кто причастен к её смерти?

Некрасов пожал плечами и снова наполнил стакан.

– Вы из милиции? – Он снова перевёл взгляд на Щербинину. – Если да, то предъявите документы. Если нет… В таком случае мне непонятен ваш интерес.

– Нет, к милиции я не имею никакого отношения. – Не дождавшись приглашения, Галина самовольно уселась в кресло рядом с баром. – Мы с подругой отдыхали в санатории в одно время с Эльвирой и были понятыми…

– Кажется, я начинаю понимать, – усмехнулся мужчина, – лавры Эркюля Пуаро покоя не дают? Возомнили себя гениями сыска? Только вот что я скажу вам, мадам… Беседовать нам с вами не о чем.

– Уверены?

– Абсолютно. И никакой шантаж со мной не пройдёт. Забирайте кошака и топайте отсюда! Разговор окончен!

Галина поняла, что допустила ошибку – не нужно было отступать от первоначального плана и переть нахрапом на Некрасова. Теперь он совсем закроется…

– Николай Евгеньевич, я… – Она попыталась исправить положение.

– Вон!

Мужчина был непреклонен. Пришлось повиноваться и уйти. Операция провалилась.

Телефонный звонок выбил её из колеи. Только что звонила Ксения, оказывается, пока она тут сидит и переживает за жизни подруг, они и без неё прекрасно обходятся! Молодцы, нечего сказать! Мало того что наплевали на добрый совет, так ещё и переиграли всё по-своему: Галина потащилась к Некрасову без подстраховки!

– Вы хоть понимаете, что́ может произойти! – Борисова буквально подпрыгивала с трубкой в руках. – Поехать к подозреваемому одной – это же верх легкомыслия! Ксюша, а если это он убийца? Если на его руках кровь двоих человек? Неужели его остановит ещё одна женщина?

Ксения мычала что-то нечленораздельное в ответ, видимо каялась. Хорошо хоть догадалась позвонить!

– Собирайся и бегом в гостиницу. Встретимся на крыльце и будем действовать по обстоятельствам.

Лена положила трубку, на цыпочках подошла к двери комнаты сына и осторожно приоткрыла её.

Парень спал, тихонько постанывая во сне. Врач выписал лекарства, после которых Мишка большую часть времени, как он сам выражался, «давил подушку». Впрочем, в его теперешнем состоянии это лучше всего.

Она закрыла дверь поплотнее и начала собираться. На счету каждая минута. Как знать, вдруг именно сейчас хладный труп Галины Щербининой закатывают в ковёр, чтобы под покровом темноты утопить в реке?

Как и договорились, Ксюша ждала на ступеньках у главного входа в гостиницу.

– Я перед уходом звонила Гале, она не отвечает, и, пока здесь стою, не видела её выходящей. Как думаешь, всё ли в порядке? А вдруг что-то случилось?

Девушка покусывала нижнюю губу от волнения. Золотистые волосы выбились из-под модной вязаной шапочки и при малейшем дуновении ветерка лезли в глаза.

– Сейчас всё и узнаем. – Борисова была настроена решительно. – Ты подойди к администратору и постарайся отвлечь её разговором. Спроси, например, есть ли свободные номера. Подруга из другого города собирается в командировку и интересуется. В общем, придумай что-нибудь. А я поднимусь по лестнице. Дежурная сидит недалеко от лифта, так что с лестницы больше шансов пройти незамеченной.

– А ты откуда знаешь? – лукаво усмехнулась Ксюша.

– Лучше не спрашивай, – отмахнулась старшая подруга. – Как-нибудь на досуге я раскрою тебе эту тайну. Какой номер у нашего высокого гостя?

– Четыреста семнадцатый.

– Отлично. Иди первая, я следом. И жди меня на улице. Если не появлюсь через пятнадцать минут, звони Потапову. Но только в этом случае, поняла?

Девушка кивнула и, сделав большие глаза, потопала к входной двери.

До номера на четвёртом этаже Борисова добралась без происшествий. В коридоре стояла необычная для этого времени суток тишина, никто не хлопал дверями, не бродил «по гостям», даже звуки телевизоров не прорывались наружу. Она стояла у двери и раздумывала – постучать или попытаться войти без предупреждения о своём визите? Второе предпочтительнее, если, конечно, не заперто изнутри. Лена осторожно надавила на ручку, и дверь бесшумно открылась. Женщина выдохнула и решительно вошла в номер. Три пары глаз удивлённо уставились на непрошеную гостью. В помещении, кроме Николая Некрасова, находились Роман Нифонтов и Люба Шатаева. Компания расположилась возле журнального столика и, по всей видимости, обсуждала серьёзные житейские дела: рядом с фруктами и бутылкой коньяка лежал толстый фотоальбом, раскрытый примерно на середине.

Некрасов встал и сделал пару шагов навстречу Елене.

– Мадам, чем могу быть полезен?

«Мадам» едва доходила мужчине до груди.

– У вас сегодня была моя подруга. Где она? И что здесь делает гражданин Нифонтов со своей дамой сердца? Или вы не в курсе, что именно эти двое – главные подозреваемые в смерти Эльвиры Михайловны и ещё одной женщины?

– Если я правильно понимаю, вы тоже из числа сыщиков-любителей, как и та сердитая женщина, которую я выпроводил из своего номера чуть раньше? Я не могу знать, где сейчас находится ваша подруга, мы не настолько близко с ней знакомы, скажу лишь, что отсюда она вышла живая и здоровая, с кошкой за пазухой. С кошкой, которую я дарил на праздник Эльвире. Будем считать ваш визит оконченным. Дверь сразу за вашей спиной. Мадам.

Но «мадам» явно не собиралась сдавать позиции.

– Не так быстро, пожалуйста! Я повторяю свой вопрос – что может быть общего у вас, человека с положением и связями, с теми, кто подозревается в двух убийствах? Я не уйду отсюда, пока не выясню, в чём дело. – Женщина решительно прошла в середину комнаты и уселась в кресло, в котором не так давно сидела Щербинина.

– Да как вам не стыдно! – воскликнула вдруг Любаша. – Наслушались сплетен и теперь считаете себя чуть ли не экспертом по жизни в семье Нифонтовых! А Ромка, между прочим, давно уже помирился с Эльвирой Михайловной. Она везде, где было нужно, договорилась, чтобы официально не фигурировали… моменты… Ромкиной биографии. Им всем нужна безупречная репутация, иначе за границу не пустят. И тут вы со своим доморощенным следствием!

– За границу? – Елена навострила уши. – Вот с этого места можно подробнее?

Мужчины с явным неодобрением посмотрели в сторону Любаши. Девушка сжалась в комок, покраснела до корней белёсых волос и замолчала.

– Что ж. Давайте во избежание дальнейших сплетен и пересуд я вам расскажу, о чём идёт речь, и после этого мы наконец попрощаемся. Договорились?

Некрасов уселся во второе кресло и выжидательно посмотрел в лицо Борисовой.

– Сначала, как говорится, стулья… – Женщина не отвела глаз.

– Коньячку? – Хозяин жестом указал на сервированный столик.

– Нет, я предпочту просто услышать ваш рассказ.

Николай Евгеньевич не спешил. Он деловито выпил рюмку, посидел пару минут, наслаждаясь послевкусием напитка, и только потом снова перевёл взгляд на гостью. Ни Роман, ни Любаша к своим рюмкам не притронулись.

– Вы, я полагаю, в курсе того, что мы с Элей учились вместе в институте торговли и после поддерживали неплохие отношения. А в последние годы, можно сказать, даже и тесные. – Ни один мускул не дрогнул на его лице при этих подробностях. – Эля сделала неплохую карьеру, доросла до заведующей филиалом, на Доске почёта уже не первый год фотография висит, награды имеет. И вот я ей предложил следующий шаг по карьерной лестнице – войти в состав делегации по торговле и сотрудничеству стран СЭВ[9]. При нашем торговом представительстве в Венгрии будет проходить большая конференция, куда пригласят лучших работников отрасли, чтобы обменивались опытом, делились своими наработками. Я подсказал Элечке, какие ей нужны будут показатели по филиалу, чтобы её кандидатуру рассмотрели на месте, а уж со своей стороны обещал всячески поддержать. Мы должны были встретиться с ней на границе с Австрией, в прекрасном старинном городке под названием Шопрон[10] уже на следующей неделе. Я ждал её звонка, когда получил печальные известия…

В наступившей тишине мужчина снова налил себе коньку.

– А зачем нужна в этом случае безупречная биография Роману? Он человек совершеннолетний, мать за него и его поступки не отвечает.

– Видите ли, мадам… Вы не представились, так что я буду называть вас так. Или вы всё-таки изволите сказать нам своё имя? А то как-то неправильно получается – вы нас всех знаете, а мы вас нет. – Некрасов выжидающе замолчал.

– Да, простите, – смутилась Елена. – Меня зовут Борисова Елена Валерьевна. Я оказалась невольно втянута в это дело и решила разобраться в нём, скажем так, в обход официальных органов.

– А по профессии вы кто будете? – Николай Евгеньевич, на удивление, не ёрничал.

– Сейчас – токарь-универсал в РММ при автобазе «Центральная», а в далёком прошлом – юрист, нотариус.

– Надо же, – удивился мужчина, – какой крутой вираж!

– В жизни бывает всякое, – пожала плечами Елена.

– И семья есть, дети?

– Сын.

Некрасов задумчиво смотрел на Борисову.

– Сын… Вот и у нас с Элечкой есть сын… Как оказалось. Я и не знал, что живёт на свете такой парень, Роман Нифонтов. Узнал пять лет назад, на предпоследней встрече выпускников. Эля тогда впервые приехала, до этого не бывала у нас ни разу. Сколько её наша Юля ни зазывала – ни в какую. А тут приехала… Разговорились. Я к тому времени овдовел, детей у нас с женой не было. Муж Эли тоже скончался… Мы там подвыпили чуток, она и рассказала про Романа. Про мужа покойного, проблемы… И сразу как-то вспомнилась молодость, институт. Мы ведь хорошей были парой! Снова стали встречаться несколько раз в году на нейтральной территории. Я с путёвками ей помогал. Сейчас всё могло бы получиться. Может быть, мы исправили бы всё, что сломали из-за гордости и амбиций в молодости…

– Да почему вы перед ней оправдываетесь, Николай Евгеньевич! – снова вклинилась в разговор Любаша.

Роман пытался придержать её за руку, усадить возле себя, но это было бесполезно. Сверкая глазами, девушка продолжила:

– Столько лет было упущено! Вы не представляете, каким человеком был муж Эльвиры! Это всё на моих глазах было, мы ж в одном дворе всю жизнь прожили, по соседству. С Ромкой с детства дружим! Он мечтал стать журналистом, политическим обозревателем. В его планах была работа в ТАСС или, по крайней мере, в АПН. В школе он записался в литературный кружок, ходил на занятия общественно-политического клуба «Исток», который организовал и вёл учитель истории Владимир Семёнович, усиленно занимался английским. К восьмому классу стало понятно, что Ромка уверенно идёт на золотую медаль. И тут у главы семейства появилась любовница, молодая, симпатичная, вот только без своего жилья. Поэтому по-хорошему супругам расстаться никак не получится, нужен размен.

На этой почве стычки становились всё чаще. Ромка, видя, как мучается мать, решил действовать по-своему: выследил с дружками любовницу отца и прямо в подъезде обрил её наголо. Его задержали и дали условный срок.

Теперь можно было забыть о журналистике, политике и золотой медали. Потом у Егора Ивановича был инсульт. Любовница его бросила, разумеется, а Эльвира Михайловна взялась выхаживать. Но ничего не помогло, он умер. Ромка к тому времени совсем «поплыл» – работать не хотел, да и не держали его нигде. Пил со всеми подряд и что придётся.

Я закончила торговый техникум, и Эльвира взяла меня к себе старшим продавцом. Вместе мы уговорили Романа на лечение, и это действительно помогло. Он ожил, посвежел, устроился на работу. И тут появился Николай Евгеньевич! Просто чудо какое-то! Столько пройти, чтобы наконец всей семье воссоединиться, начать всё с нуля. Да «Летучую мышь» наконец услышать на её родине и языке оригинала!

Елену словно током ударило:

– Святой бороды… Из вашей пламенной речи я поняла, кажется, главное – про «Летучую мышь».

– Что? – буквально захлебнулась Любаша.

– Как любитель оперетты со стажем, я вам хочу пояснить, дорогая, что автор этого произведения – австрийский композитор Иоганн Штраус и либретто было написано изначально на немецком языке. И что мы имеем в результате?

– Имеете? Что имеете? – повторяла девушка дрожащим голосом.

– Побег за границу, в капиталистическую Австрию, вот что! Ведь там вы собирались это всё слушать на языке оригинала?

Любаша закрыла лицо руками и бросилась к выходу. Роман помчался за ней. Некрасов и Борисова остались вдвоём. Они молча смотрели друг на друга. Наконец Николай Евгеньевич заговорил. Спокойно, без лишних эмоций:

– Ну и что? Да, я планировал пригласить Эльвиру на конференцию, Ромка приехал бы туда же по туристической путёвке, а потом – дипломатическими коридорами просим политическое убежище в Австрии. Но без Эльвиры это всё теряет смысл. И вы ничего не докажете, всё это только ваши догадки. Ваши слова против моих, и чьё слово весомее, ещё не ясно… Я не брошу Ромку, потому что это мой единственный сын. Вы всё узнали, уважаемая Елена Валерьевна, токарь-универсал и бывший нотариус?

– Да. – Голос женщины прозвучал еле слышно.

– Тогда я больше вас не задерживаю. Прощайте. Ваше дело, как говорится, копать…

– Да-да, а ваше – вывозить, – прищурилась Борисова.

Он молча вышел в соседнюю комнату, и Елена как можно тише покинула номер люкс.

На крыльце её дожидалась бледная и взволнованная Ксения.

– До контрольного времени две минуты, – прошептала девушка.