Начало рабочей недели было самым обычным: планёрка в кабинете Михалыча, итоги прошедшей пятидневки, наряды, отчёты. Разве что для Щербининой нашлась дополнительная работа, на этот раз – общественная.
– Владимировна, загляни к председателю добровольной народной дружины. Они тут «несунов» в выходные задержали, составили протокол и передают материалы в товарищеский суд. Ты же председатель у нас, ознакомься и назначай заседание. Просили не тянуть. Вроде бы как все «первопроходцы», ущерб нанесён не был, милицию можно не подключать, но на вид поставить следует.
– Что у нас сегодня в наряде? – Борисова привычным жестом затянула на волосах узел косынки и заглянула в бумаги. – Не забыли меня перед отпуском загрузить по самое «не хочу»?
– А то! Фланцы карданного вала автослесари заказали и шпилек вагон, как обычно. – Галина переодевалась в чистую робу, в грязной в АБК не пускали. – Ты шпильки отдай мужикам, пусть развлекаются, жалко твой станок на такую мелочовку гонять. Заготовки сейчас отгрузят, принимай. Я скоро вернусь.
Лена засмеялась и шутливо взяла «под козырёк».
– Будет сделано, начальник! – Она водрузила поверх косынки защитные очки и вытащила из карманов рабочей куртки свёрнутые валиком рукавицы-верхонки. – Управимся в лучшем виде.
Галина мельком глянула в зеркало и поспешила в здание административно-бытового комбината, на втором этаже которого располагался штаб ДНД и ОКОД (оперативного комсомольского отряда дружинников). Председатель штаба дружины, Денис Сидоров, был совершенно не похож на киногероя: невысокий, широкоплечий, со светлыми редеющими волосами, блёклыми ресницами и бровями. Мало кто знал, но в свои неполные тридцать лет он успел заочно окончить институт, получить звание мастера спорта СССР по самбо и выпустить карманный сборник лирической поэзии. Парни и девчата, состоящие в ОКОД, в свободное от основной работы время не только помогали милицейским патрулям, но и участвовали в оперативной работе, проводили профилактические мероприятия с подростками. Представители старшего поколения чаще следили за сторожевой охраной объектов, пропускным режимом на предприятии и соблюдением трудовой дисциплины. Именно такой группе «сторожей» и попалась троица любителей халявы, пытавшаяся через дыру в заборе вынести оцинкованные трубы. На вопрос – зачем? – ответили просто: «Год уже на территории лежат, никому не нужны!»
Наряд ДНД составил акт и докладную записку на имя директора, тот распорядился вынести дело на рассмотрение товарищеского суда без уведомления прокуратуры, потому как ущерба предприятие не понесло.
– Денис, кто эти парни?
Галина устроилась поудобнее за длинным столом.
– Двое, Горбунов и Писарев, ещё года не работают, пришли к нам после ПТУ. Особых трудовых успехов у них пока нет, но и рвения трудиться тоже. А вот Санников… Он человек конфликтный, вечно с какими-то обидами то на начальство, то на коллектив. Подолгу нигде не держится, даже на вахте. Три года назад его из автоколонны при шахтопроходческом управлении попросили по собственному желанию.
– Что-то серьёзное?
– Ну как сказать? Повздорил с кем-то из водителей и накатал «телегу» в народный контроль, мол, в путёвках механики проставляют время возвращения автомобилей на базу в восемнадцать ноль-ноль, а по факту они находятся на территории колонны уже в шестнадцать ноль-ноль. Итого два часа чистых приписок. Самое неприятное в этой истории было то, что автоколонна только-только получила премию за победу в областном соцсоревновании. Естественно, примчались проверяющие без предупреждения, подняли путёвки, сверили номера машин, вернувшихся с рейса. Ранние заезды с «линии» были, но только в ремонтные боксы. В общем, сведения не подтвердились, но из-за скандала премии всё равно забрали. В общем, водители взъелись на такого «сотоварища» и под страхом взбучки вынудили его уйти. К нам он пришёл сразу после ШПУ. Здесь вроде бы к мужикам не цепляется, а вот женщины жаловались на скабрёзные шуточки и намёки. С другой стороны, прогулов и опозданий не имеет, наряд выполняет, по месту жительства хорошего особо сказать не могут, но и плохого тоже – не пьёт, не курит, жену и детей не колотит, значит – положительный.
– Диссонанс какой-то получается… Дерьмо – и вдруг положительное, – усмехнулась Щербинина, листая личное дело Санникова.
С маленькой чёрно-белой фотокарточки с уголком на неё смотрел худощавый мужчина с лошадиным лицом, длинным носом и близко посаженными глазами. Волосы он зачёсывал на правый бок ровным пробором.
– У нас, в принципе, всё готово, до среды обещали из ПТУ на Горбунова и Писарева характеристики прислать, и можно назначать заседание.
– Хорошо, значит, в пятницу проведём. Оповестите нашу малотиражку, пусть пришлют корреспондента, а я позвоню художнику-оформителю, чтобы объявление вывесил возле диспетчерской. Держите меня в курсе. – Галина отправилась обратно в свой цех.
На работе всё шло ровно, частное расследование команды «Борщ» тоже немного застопорилось, и в основном это происходило оттого, что они никак не могли собраться вместе – Ксюша была занята, готовилась к сессии. Виделись они теперь в полном составе только в обеденный перерыв.
В один из таких дней Галина примчалась в столовую запыхавшаяся и взъерошенная:
– Лена, ты – за старшего. Я бегом до дома и обратно. Соседка позвонила, говорит, из моей квартиры с потолка вода течёт, похоже, где-то трубу прорвало!
Домой она буквально долетела, спасибо доброму дядьке на легковушке, подобрал её в попутном направлении и не взял ни копейки. На свой этаж женщина неслась через ступеньку, а пробегая мимо квартиры «утопающей» соседки, стукнула той в дверь.
– Тамара, в каком месте протечка? – спросила, пытаясь восстановить дыхание.
– На кухне. Кран забыла закрыть, что ли? – едва сдерживала возмущение Тамара.
– Такое за мной не водится, – возразила Галина. – Тут что-то аварийное, форс-мажор, как говорит «Госстрах».
Она пробежала на марафонской скорости ещё один пролёт и оказалась у двери своей квартиры. Вставила ключ в замочную скважину, но даже не повернула его, а дверь начала медленно открываться.
– Галя, тебя ограбили, что ли?
Тамара, оказалось, пришла следом.
– Вот сейчас мы это и узнаем!
Женщины вошли в квартиру. На кухне действительно бурно лилась вода, Галина никогда не открывала кран настолько сильно.
– Я ж говорила, что ты забыла воду закрыть, – шёпотом произнесла Тамара.
– Ага, и дверь тоже, – в тон ей ответила Галина.
Она повернула ручку злополучного крана и прошлёпала в комнату. Здесь царил полный хаос: вещи из шкафа валялись на полу, так же как и книги с полок, ящики комода выдвинуты, в них всё перевёрнуто.
– Ценности пропали какие-нибудь? – Голос Тамары дрожал.
– Какие? Два кольца и цепочка? Так они на мне. Детские рисунки сына и книги по археологии вряд ли заинтересуют того, кто шарит по чужим квартирам. Надо звонить в милицию, да, пока они приедут, убрать воду. Вот ковёр на кухне мне действительно жалко.
– Дорогой? – посочувствовала соседка.
– Тёплый. У меня на кухне зимой полы будто лёд, вот ковёр и спасал положение. Теперь придётся его выбросить…
Приехавшие на вызов сотрудники милиции составили протокол и сделали поквартирный обход. Правда, в большинстве своём соседи в это время на работе, и ничего существенного выяснить не удалось.
– Не волнуйтесь, гражданочка, – успокоил Галину участковый, – главное, что ничего не пропало, а хулиганов мы обязательно найдём, они себя проявят. Вот замки смените, и как можно скорее!
Об этом её могли бы и не предупреждать, дураку понятно – со сломанной дверью проживать мало приятного. Галина позвонила на работу, и весь остаток дня провела за уборкой. Вечером после работы к ней присоединилась Борисова. Позже они пили чай за маленьким столиком на свежеотдраенной кухне. Кошечка, свернувшись калачиком, спала на коленях своей новой хозяйки. Бедняжка еле-еле смогла успокоиться после пережитого: она беспрестанно мяукала и мелко дрожала.
– Я теперь себя чувствую будто не в своей квартире, – делилась с подругой Галина. – Понимаешь, какие-то люди трогали своими потными руками мои вещи, рылись в белье, личных письмах. Они просто осквернили наш с Кириллом дом. То, что я с любовью своими руками создавала, просто похерили. Мне, Лен, не вещей жалко, а той атмосферы, которая здесь была, понимаешь?
– Конечно, понимаю. Я вот только подумала… А не могли бы это организовать твои подсудимые? Что-то вроде акции устрашения.
– Нет, не думаю. – Галина немного замялась. – Конечно, насколько мне удалось узнать, Санников тот ещё женоненавистник, но вряд ли он горит желанием из товарищеского суда плавно переместиться в уголовный. Пацаны, которые с ним были, молодые, конечно, и в силу возраста не большого ума, и всё же не верится как-то, что они на амбразуру будут бросаться ради своего старшего товарища. Им пятницы хватит на всю жизнь.
– Может быть, ты и права.
Елена задумчиво развернула фантик карамельки и положила её в рот.
– Конечно, права. Иначе наши мстители и к тебе бы в хату залезли, богиня ты наша профсоюзная.
– Это уж совсем без головы надо быть, чтоб в моём подъезде рыскать, – рассмеялась Борисова, – или ты запамятовала, что у меня в доме опорный пункт милиции располагается? Наш участковый там днюет и ночует. Поэтому и дом, и двор табличкой оснащены «образцового содержания и порядка».
Домой Лена поехала на автобусе. Можно было, конечно, и пешком пройтись, не так уж и далеко, да и погода нынче позволяла, но от усталости ныла спина, хотелось поскорее расправить плечи и вытянуть ноги. Она смогла занять место у окна и смотрела на пейзаж за стеклом. Вот и весна наконец-то. Потеплело на улице, дни ещё коротковаты, зато как красиво светят фонари вдоль дороги, свет отражается в лужах и серебрит остатки грязных сугробов. Парочки гуляют, держась за руки… Стоп! А это кто там, у остановки? Точно, Ксюшка! Лена собралась было постучать в окно автобуса и помахать подружке рукой, но тут увидела, как ней подошёл мужчина с букетиком розовых мохнатых гвоздик. Девушка улыбнулась, а он поцеловал её в щёку и повернулся лицом к фонарю.
Автобус тронулся, парочка осталась за поворотом, а любопытная женщина всё ещё плющила нос об стекло. Кавалером Ксении оказался не кто иной, как Алексей Потапов.
Дома Елена приняла душ и уже приготовилась ложиться спать, как вдруг раздался телефонный звонок.
– Алло?
В трубке молчали, слышалось лишь чьё-то дыхание.
– Я слушаю, говорите, – повторила женщина, но в ответ раздались короткие гудки. На том конце положили трубку.
Такие звонки раздавались вечерами в её квартире на протяжении нескольких дней кряду. Сначала она думала, что это сыну звонят подружки и стесняются попросить позвать его, но и когда Миша подходил к телефону, всё повторялось.
«Уши бы надрать мелким хулиганам», – подумала Елена, снова возвращаясь на диван, где собиралась уснуть под бормотание телевизора. Местная пацанва частенько баловалась, названия владельцам домашних телефонов. Люди спокойно относились к выходкам малолетних шутников, но бывало, что те, чувствуя безнаказанность, переходили границы. Вот как сегодня, например. Прошлой ночью тоже какой-то умник позвонил и, услышав её голос, забормотал пискляво, едва сдерживая смех:
– У вас тут стадо оленей не пробегало?
– А ты отстал, что ли, придурок? – Обычно вежливая в общении женщина рассердилась. – Спать ложись, сил набирайся, утром догонишь! – И бросила трубку.
До утра её никто не беспокоил, и вот теперь снова. Видимо этот, из «отставших», хочет уточнить маршрут, да робеет. Подумав, она отключила телефон и улеглась под одеяло. Мишка закрылся в своей комнате – наверное, слушает музыку в наушниках.
В пятницу актовый зал автобазы «Центральная» был полон народа: сегодня предстоял товарищеский суд над группой работников, предпринявших попытку покушения на самое дорогое – социалистическую собственность. Положа руку на сердце практически каждый признавался, что не безгрешен в этом вопросе. Дефицит товаров в магазинах подталкивал людей на не совсем честные поступки: кто-то «левачил» в рабочее время, кто-то точил на станках ножи и гайки, были те, кто прямо в ремонтных боксах чинил собственный автомобиль, но всё же до откровенного воровства опускались немногие – страшновато это. Попадись на таком – и статья Уголовного кодекса обеспечит тебе три года лишения свободы, а по сговору и группой лиц можно схлопотать все шесть. Поэтому работники автопредприятия и ремонтно-механических мастерских, которые пришли на заседание, считали, что Санникову с подельниками крупно повезло – товарищеский суд в колонию не отправит, штрафа не выпишет и конфискации имущества не присудит.
Троица «несунов» сидела на сцене лицом к залу рядом с длинным столом, за которым расположились четверо представителей товарищеского суда и секретарь.
– Сегодня на заседании товарищеского суда рассматривается материал, предоставленный отрядом добровольной народной дружины, о попытке хищения с территории предприятия материальных ценностей, – зачитала повестку секретарь, молоденькая черноглазая девчонка из диспетчеров. – Объявляется состав товарищеского суда.
Как только была произнесена фамилия председателя, Галины Щербининой, Пётр Санников встрепенулся и громко заявил:
– Я требую отвода председателя!
– На каком основании? – поинтересовалась секретарь.
– Во-первых, я её не выбирал, во-вторых, я ей не доверяю, а в-третьих, она баба! Такие у меня мотивы!
Мужчина демонстративно уселся, скрестив на груди руки.
– Вынуждена отклонить ваш протест, товарищ Санников, в связи с тем, что моя кандидатура была одобрена большинством членов трудового коллектива, о чём имеется протокол. Срок моих полномочий истекает через пять месяцев, и тогда вы сможете выдвинуть на эту должность человека, которому доверяете и который «не баба». А коллектив рассмотрит. Пока мы работаем в том составе, который имеется, и нам пора начинать. Слушаем председателя штаба добровольной народной дружины Сидорова Дениса Андреевича.
Заседание шло своим ходом, подельники Санникова стыдились поднять глаза, а вот он, напротив, смотрел прямо перед собой и буквально источал уверенность в своей правоте.
– Да, я собирался вынести эти трубы с территории предприятия и ребят подговорил, чтобы помогли. А разве правильно, что оцинковка валяется на территории под открытым небом уже второй год? Или то, что руководство решило распилить её газосваркой, которая, заметьте, будет вредить здоровью сварщика, а после сдать в «чермет» под видом металлолома? Это, по-вашему, не хищение? Или начальство у нас неприкосновенно? А у меня в частном секторе одинокая бабулька живёт знакомая, которой девяносто лет и тяжело уже на колонку ходить за водой. Вот я и хотел договориться со слесарями из «Водоканала», чтобы они ей врезку сделали из дома в магистральный водовод, и проще было бы бабушке век доживать. И что теперь скажете, товарищи судьи? Мы всё ещё воры, по-вашему, или уже нет?
Совещались составом суда долго, спорили, пересматривали ситуацию под разными углами. Наконец решение было принято и оглашено председателем: «Товарищеский суд ограничивается публичным рассмотрением дела и отказывается от применения мер общественного воздействия, так как виновные чистосердечно раскаялись и добровольно возместили материальный ущерб. Решение товарищеского суда подлежит опубликованию в производственной газете».
– Кроме того, члены товарищеского суда совместно с профсоюзным комитетом подготовят ходатайство, чтобы наше предприятие взяло шефство над престарелой женщиной, нуждающейся в помощи. Данные попросим предоставить товарища Санникова. Заседание объявляется закрытым!
Галина начала спускаться со сцены.
– Наконец-то хоть одна умная баба! – вслед ей громко высказался Санников.
– Буду считать, что это комплимент, – усмехнулась в ответ Щербинина.
Первое воскресенье долгожданного отпуска проходило в обычных женских хлопотах: уборка, стирка, готовка. Лена погладила шторы и только взгромоздилась на деревянную стремянку, чтобы повесить их на гардину, как раздался телефонный звонок. Бормоча себе под нос непечатные слова, она спустилась со ступенек и взяла трубку. Надо было всё-таки поручить верхолазные работы сыну, как он и предлагал. Нет же, выпроводила его из дома, видите ли, любит она убираться в одиночестве. Вот и скачи теперь по стенам, дурочка!
– Психоневрологический диспансер, слушаю вас, – проговорила женщина деловым тоном.
– Очень остроумно, – раздался в трубке голос Щербининой. – Бросай свои дела и срочно выдвигайся в «пятиэтажку». На Ксюшку напали, она в травматологии. Мне позвонили по её просьбе.
– Она в порядке? – Сердце женщины заколотилось с силой кузнечного молота.
– Главное, что жива, остальное узнаем на месте. Увидимся там.
Слушая короткие гудки, сообщавшие о том, что связь прервалась, Елена пыталась взять себя в руки и выстроить алгоритм действий. Так, прежде всего нужно переодеться. Потом… Что потом? Собрать передачку или сначала узнать, что Ксюшке в её теперешнем положении можно? Не забыть ключи! Комплект у неё один, второй у сына, если дверь захлопнется, придётся вызывать слесаря и менять замок или ждать до ночи, пока Мишка домой вернётся.
Минут десять прошли в метаниях по квартире, наконец она была готова навестить подругу в больнице.
«Пятиэтажкой» в народе прозвали здание городской больницы, которое имело пять этажей, где расположились стационары хирургического, травматологического, урологического, гинекологического отделений и администрация главного врача. От дома Борисовой до лечебного учреждения было двадцать минут ходу быстрым шагом, и она уже собиралась устроить этот полумарафон, когда подошёл нужный автобус. Время в пути сократилось наполовину.
В фойе санпропускника Лена переобулась в тапочки и накинула на плечи белый халат со стоявшей в углу вешалки.
– К вам девушку утром доставили, Ксению Орлову, она в травматологии. Подскажите, какая палата? – спросила она у дежурной, листавшей с большим интересом раздел выкроек в белорусском журнале «Работніца і сялянка».
Женщина покосилась на исписанный от руки листок и проговорила, не отрываясь от своего занятия:
– Восьмая, четвёртый этаж.
В палате на четыре койки и так было тесно, а тут ещё посетители, пришедшие навестить лежащую у окна Ксюшу. Только что ушли бабушка с дедом, рядом оставалась мама, обещал приехать отец. Здесь же расположилась на хлипком стуле Галина.
– Будто и не расставались, – вместо приветствия произнесла Елена.
– Вот уж точно, – ответила Щербинина.
Ксюша лежала на белоснежной постели, голова была перевязана белоснежным бинтом, и лицо её тоже было белым, практически в тон, и, наверное, поэтому глаза девушки казались особенно яркими, насыщенно-голубыми, как топазы в серебре.
– Как ты себя чувствуешь?
Лена подошла ближе. Ксения слабо улыбнулась в ответ и, сделав большие глаза, покосилась на мать.
Женщина осмотрела всю компанию и, решив, что её дочь остаётся в надёжных руках, не стала больше задерживаться. Она поцеловала девушку в щёку, молча собралась и вышла из палаты. Наступила тишина. Соседки Ксении отсутствовали: одна ушла на перевязку, другая – в физиокабинет, третья сидела в коридоре в обнимку с рыжим парнем в джинсах и веснушках. Самое подходящее время для серьёзного разговора.
– Ксюша, что произошло? – подступила с расспросами Борисова.
– Тише, не говори так громко, у меня в голове начинают стучать молотки, – поморщилась девушка.
– Хорошо, я могу и шёпотом. Но ради бога, расскажи, где ты умудрилась получить по голове?
– Я ездила к однокурснице, она просила меня привезти ей кое-какие книги. Съездила, отвезла литературу и сразу же помчалась домой, хотелось снова залезть в кроватку и отоспаться. Устала вчера до чёртиков, переучилась. В общем, захожу я в подъезд, слышу, сзади дверь хлопнула, но мне было всё равно, кто там топает следом. В голове одна мысль – скорее бы домой. Поднимаюсь по лестнице, уже один пролёт остался до квартиры и тут – бац! Удар по голове, звёздочки, снежинки, огоньки в глазах… Не помню, отключилась я или просто ориентир в пространстве потеряла. Чувствую, кто-то трясёт меня, голос такой… глухой, будто из бочки. Голова сильно болела, и тошнило… Потом, когда уже скорая приехала, я полностью очухалась и поняла, что нету моего чемоданчика-«дипломата», я с ним к подружке ездила, и сумочки на длинном ремешке. Польстился, видать, грабитель, решил, что у меня там богатства несметные лежат. В итоге врачи вызвали милицию…
Девушка прикрыла глаза.
– А что лежало в сумках?
– Кейс пустой был, всего лишь пара ручек и тетрадок. А сумочка маленькая такая, в неё, кроме кошелька и носового платка, ничего не входит, даже ключ от квартиры приходится в кармане носить. Просто она красивая очень, я часто её с собой беру. Между прочим, тиснули с моей любимой помадой. Не тяп-ляп – «Эсти Лаудер»! Вот куда милиция смотрит? Среди белого дня грабители свирепствуют! А кража в особо крупном размере, сорок рубликов у спекулянтов-коробейников такая помада! Мой аванс…
– Просто галантерейный бум у нас какой-то в последние дни! Сплошной круговорот сумок в природе! – усмехнулась Лена.
– Когда тебя обещают отправить домой? – спросила Галина у молодой подруги. – Голова-то в бинтах, это не шутки.
– Да ладно, это просто мамуля настояла, чтобы перебинтовали, так меньше в черепушке пульсирует, вот врачи и пошли навстречу. Мне сказали, понаблюдают и, если всё будет хорошо, отправят домой на амбулаторное лечение. Медсёстры объяснили, что в моём случае всё лечение заключается в постоянном лежании в кровати. Тоска-то какая! Как же можно сутками лежать? – сморщила носик Ксения.
– Чтобы скрасить твою тоску, я принесла гранатовый сок, минеральную воду и куриные биточки на пару. Много пить тебе нельзя, помни об этом! Куда поставить пакет? Разберёшь потом сама, хорошо?
Галина приподняла с пола и показала больной подруге полиэтиленовый пакет с олимпийским Мишкой. Несколько таких дефицитных сумок три года назад ей привезла сестра из Москвы, после Олимпиады можно было купить много милых сувениров. Галина берегла пакеты, пользовалась ими редко и даже три года спустя они были как новые.
– Передачки? То есть я здесь останусь ночевать? Нет! Мне срочно нужно домой! Немедленно! – Ксюша нахмурила брови и твёрдо посмотрела на подруг. – Помогите надеть халат и дойти до ординаторской.
После долгих препирательств с лечащим врачом Ксюша всё-таки настояла на своём – она едет домой и будет восстанавливать здоровье под наблюдением родных и участкового терапевта. Доктор под напором этой внешне хрупкой и воздушной девушки вынужден был сдаться. Махнув рукой, он проворчал: «Под вашу ответственность» – и размашисто подписал больничный лист.
– Тебя уже выписали? – удивилась одна из соседок по палате, наблюдая за сборами. Её правая рука и шея были закованы в гипс. Женщина с сочувствием поглядывала на Ксению.
– Да какая разница, где лежать в кровати? А дома ещё и телевизор есть, – вздохнула вторая, аккуратно убирая в сторону костыли. – Ты, главное, в следующий раз кавалеру своему запусти в башку что-нибудь потяжелее, чтоб неповадно было. Это хорошо укрощает буйный нрав. Но лучше держаться от таких придурков подальше!
Борисова в недоумении поглядывала по сторонам. Что здесь происходит? Ксюша в дискуссии не участвовала, она собиралась молча и, насколько это было возможно в её положении, быстро.
Мельком взглянув в зеркало над умывальником, бывшая пациентка вздохнула: что-что, а бинты точно не красят женщину, как и вот эти чёрные круги под глазами.
– Не расстраивайся, дорогуша, наш доблестный товарищ милиционер уже оценил по достоинству твою неотразимую внешность. Теперь настала очередь глубокого внутреннего мира. – Борисова подмигнула Ксении и взяла её под руку. Спуск с четвёртого этажа не самое лучшее испытание для человека, которого стукнули по голове. – Ты лучше поясни-ка мне, что за история с запуском тяжёлых предметов в голову и советом держаться подальше от придурков?
– Ну не могу же я первым встречным рассказывать о случившемся! – возмутилась девушка. – Когда меня привезли в палату, покоя не было от расспросов. Голова и так трещит, а эти соседушки обступили со всех сторон и кудахчут, мол, расскажи им, что и как с тобой приключилось. Скучно же целыми днями в четырёх стенах в потолок пялиться. Я и брякнула, что меня ревнивый поклонник по черепушке приложил. Вот им разговоров было! Зато от меня отстали.
Лена рассмеялась. С Ксенией точно не соскучишься!
– А откуда ты про нас с Лёшей знаешь? – На бледном лице Ксюши появилось что-то наподобие красок.
– Не важно. Пусть это будет наш маленький секрет. Думаю, твой Лёша не обрадуется, если поймёт, что я в курсе ваших отношений.
– Каких отношений? – К ним подошла Галина. – Я что-то пропустила? Гоша теперь не только друг, с которым можно сходить в кино?
– Мне кажется, что и в кино, и в другие интересные места наша красотка будет ходить теперь не с Гошей, а с кем-то другим. Но тихо! Об этом мы поговорим завтра!
Дружной толпой они ввалились в съёмную квартиру Ксюши на проспекте Шахтёров.
– Располагайтесь пока, – пригласила гостей немного измученная путешествием хозяйка, – я на пульт охраны позвоню.
– Надо же, какая важная птица! Квартира у неё в Новом районе, сигнализация, дверь усиленная! Может, ещё и сейф имеется? – рассмеялась Галина.
Ксюша вернулась в комнату.
– Представь себе, и сейф тоже, правда, его хозяева демонтировали, он на балконе пылится.
– Вот я и прикидываю, – снова завела разговор Щербинина, – отчего это только ко мне в хату хулиганьё всякое лезет? Оказывается, вы-то у нас неприкасаемые. У Ленки «легавка» прямо в подъезде, ты с сигнализацией проживаешь, видно, сокровища какие-то стережёшь. Только я вечно с дверями нараспашку и замком, который лет на десять меня старше. Вот где она, справедливость?
– Зависть – плохое чувство, Галина Владимировна, – в тон подруге ответила Ксения. – Да и не моя это прихоть – каждый раз на пульт сдаваться. Эту квартиру в своё время давали местному краеведу и историку, отцу моей нынешней квартирной хозяйки. У него реально были интересные вещи, он из экспедиций привозил, да и документы тут хранились, переписка с музеями, ещё что-то такое. Вот и установили тут сигнализацию. А потом старик умер, ценности разошлись по музеям, квартирку дочка взялась сдавать, пульт оставили. Здесь их сын прописан, он студент, в Москве учится, вот и стоит помещение нежилое, что ж ему пропадать, пусть денежку приносит. Так и вышло, что я под круглосуточной охраной обитаю.
– Знаете, девочки, – призналась вдруг Борисова, – я после той ночи в КПЗ решила для себя – всё, хватит! Никаких больше расследований. Зачем путаться под ногами у милиции? Чтобы вот так унижали каждый раз? Приехала домой, поревела… А потом понеслись события: к Гале в квартиру залезли, Ксюша в больницу попала… И я поняла, что назад пути нет. Это не случайности, мы с вами на хвост кому-то наступили, или ещё этого не произошло, но мы где-то рядом… И бросать начатое нельзя.
Некоторое время сборная команда сыщиков молча пила чай. Слышался лишь тихий стук пузатеньких фаянсовых чашек о блюдца, звук наливаемой из чайника воды да шелест фантиков от конфет. В этой тишине Ксюша задремала. На улице уже заметно стемнело, зажглись фонари, их свет проникал в окно и плясал на лице спящей Ксении.
Подруги тихонько ушли.
Вечер стоял великолепный: солнце ушло за горизонт, небо было чистым, а воздух пропитался запахом тающего снега, первой травы и набухших тополиных почек.
– Может, прогуляемся немного? – предложила Галина.
Лена кивнула в ответ, ей очень хотелось, чтобы подруга выслушала её аргументы, разложила их по полочкам и указала места, в которых зияют бреши.
Они снова и снова возвращались к происшествию в санатории и ресторану.
– Я по-прежнему склоняюсь к тому, что здесь не обошлось без сына Королевы Марго, – продолжала настаивать Галина. – Подумай сама, кто точно знал, где отдыхает Эльвира? Кому проще всего было проникнуть в её квартиру? Кто вообще получает бонусы от её смерти? На мой взгляд, всё сходится именно на этом самом Романе.
– Тогда каким боком здесь смерть бабки в ресторане, к которой, заметь, Нифонтов не имеет никакого отношения, потому как уехал ещё до этого происшествия вместе с Любашей? Как во всю эту схему вписывается эта женщина?
– Эта парочка как уехала, так и вернулась, – не уступала Щербинина. – Пока следствие будет копаться, преступник может запросто скрыться где-нибудь. Как в той песне, «мой адрес Советский Союз» [8].
– Не забывай, что Нифонтов находится под круглосуточным наблюдением той же самой милиции. И знаешь, Галя, мне не даёт покоя твой рассказ про «Большой самогонный путь» в санатории. Я уверена, что именно им воспользовался наш «Икс», и при этом он либо приехал на своей машине, либо нанял «бомбилу».
– Это ещё почему?
– Во-первых, ночью в нашем городе очень сложно с таким транспортом, как такси. И даже если тебе повезёт и ты поймаешь машинку с шашечками, за город, скорее всего, водитель ехать откажется. Во-вторых, я уверена, наш таксопарк опера проверяли и там глухо, иначе информация всё равно какая-нибудь всплыла бы, город-то маленький. Но вот в курсе ли милиция про лаз в надёжном бетонном заборе санатория – это вопрос. И мне хотелось бы найти на него ответ. Получается, что наш «Икс» связан с Эльвирой, вхож в её дом и процентов на девяносто является счастливым владельцем личного автомобиля. И это точно не Нифонтов.
Некоторое время женщины шли молча, погружённые в свои мысли. За следующим перекрёстком они простились, и каждая направилась к своему дому.