Пока гости размещались за накрытыми столами, Елена и Галина переодевались в подсобке. Здесь было довольно тесно.

– Хорошо, что вчера догадались Иришке передать одежду. Сейчас бы из сырого да в мокрое перепрыгивали, – ворчала Борисова.

Белая хлопчатобумажная рубашка, чёрная юбка, туфли на устойчивом каблуке – и ты практически ничем не отличаешься от остального коллектива официанток. Разве что умением работать.

– Привет, вы готовы? – Ирина заглянула в подсобное помещение. – Там на верхней полочке лежат чистые фартуки, не забудьте надеть. И ещё. Без надобности в зал не суйтесь, там девочки сами справятся.

– Как же мы тогда будем наблюдать за происходящим? – недоумевала Галина.

– Всё предусмотрено, – улыбнулась старшая официантка. – У нас же и непростые люди бывают, нужно, чтобы по взмаху руки всё делалось. Для этого и есть специальные ниши. Вас там не видно, вы никому не мешаете, но зал как на ладони.

– Не кабак, а средневековый замок, – засмеялась Лена.

– Что ещё за «кабак»? – шутливо рассердилась Ирина. – Между прочим, ресторан первой категории! Всё? Идёмте, работа не ждёт!

Ирина, ловко переставляя стройные ноги на высоченных шпильках, двинулась вперёд, подруги изо всех сил старались не отставать.

– Ксения ваша возле кухни останется, а вы топайте в сторону бара и направо. Там дверь увидите, вот в неё. И как раз возле столов окажетесь. За портьерами две арки в малый зал, очень удобно. И девочкам моим не забывайте иногда помогать, сегодня народу много намечается, а у нас ещё вечером банкет. Выходной.

Хозяйка разместила своих новых работников и упорхнула по своим делам. Несмотря на подтянутый вид и превосходный макияж, Лена успела заметить, что её соседка успела немного «усугубить»: запах коньяка плохо маскировался за ароматом рижских духов. Видимо, утром ездила к дочке.

Гости из тех, что попроще, уже прибыли и вовсю рассаживались на отведённые им места за расставленными буквой «П» столами. Наконец подъехали и статусные «скорбящие». Им было предложено расположиться за центральным столом. Бывший заместитель покойной суетился вокруг начальства, двигая стулья, приборы, салфетки, и внимательно прислушивался ко всему, что ему изволили сказать.

Народу собралось человек шестьдесят, если не больше. Ни Роман Нифонтов, ни Люба Шатаева в ресторане не появились.

«Эх, надо было садиться в первый автобус, – досадливо поморщилась Борисова. – Догадайся теперь, где эту парочку носит и чем они занимаются?»

Первые минуты в зале стояла тишина, прерываемая только звяканьем стекла и тихим шёпотом. Пришедшие помянуть добрым словом покойную с восхищением глядели на сервировку. Вроде бы всё, как у всех, традиционно: кутья в небольших пиалах, жареная рыба, компот в стаканах, конфеты и блины, и всё же есть чему дивиться. Небольшим розеткам с красной икрой, например, или овощной нарезке. Где, скажите, вы видели огурцы и помидоры в апреле, да ещё и в маленьком сибирском городке? А фрукты? Что в это время года продаётся в овощных магазинах, кроме прошлогодних остатков сморщенных и увядших польских яблок? Тут же – пожалуйста, кроме яблок (гладких и румяных), апельсины, груши. Тоже дольками, но они есть! А ещё виноград, зелёный и с заметной кислинкой, такой вожделенный… Посередине каждого стола стояло также блюдо с мясной нарезкой: варёная и полукопчёная колбасы, окорок, буженина, кусочки сала. Аромат стоял такой, что страшно было открыть рот – слюна побежит ручьём. Водка подавалась не в «собственной» стеклотаре, а в резных графинах, которые моментально пустели. Шустрые официантки успевали приносить им на смену новые, заполненные до самого горлышка прозрачной жидкостью. Здесь же стояли графины с коньяком, но к ним никто не притрагивался, предпочитая знакомый и родной сорокаградусный напиток. Внимание коньяку, недорогому, трёхзвёздочному, за четыре рубля двенадцать копеек бутылка, уделили разве что за центральным столом, и то для разогрева.

Как только к столу подали первое блюдо – рассольник, с рюмкой в руке поднялся Виктор Платонович и заговорил торжественным, хорошо поставленным голосом человека, привыкшего выступать на собраниях. Пока он вещал о достоинствах Эльвиры как руководителя, профессионала и кристально честного работника, Борисова пыталась проследить за реакцией тех, чьи лица она могла видеть. К сожалению, часть присутствующих сидела к ней спиной, но и здесь был свой плюс: хотя бы отрывочно, но она могла слышать, о чём говорят люди между собой.

– А кто этот мужик? – спрашивала свою соседку справа круглолицая женщина с шиньоном на голове и крупными серьгами в ушах.

– Ты чего? Это ж из горисполкома, заведующий управлением торговли, Марочкин, кажется, его фамилия, – отвечала остроносенькая блондинка со стрижкой «под пажа» и длинной шеей. – Я, пока ехала в автобусе, слышала разговоры, что он к Эльвире вроде бы как клинья подбивал. Прямо за мной сидели две дамочки из её универмага и трещали между собой без остановки.

– Странно, к ней же всё какой-то молодой бегал. Вроде даже замуж звал.

Круглолицая огляделась по сторонам и кивнула в сторону главного стола.

– Даже если и так, то где ж ему тягаться с таким большим начальником? – Остроносая подмигнула собеседнице и плеснула себе и ей из графинчика. – Как бы там ни было, а теперь уже дело прошлое. Земля пухом нашей Эльвире Михайловне!

Блондинка так лихо опрокинула полную рюмку в рот, что у Борисовой перехватило дыхание. Ей показалось, что длинная тонкая шея женщины переломится от такой нагрузки. Но ничего подобного не случилось. Остроносая даже не поморщилась и практически сразу налила себе ещё порцию горячительного. Круглолицая тем временем огляделась по сторонам, протянула руку к стеклянному салатнику и переложила из него в свою сумочку пару горстей конфет.

Сотрудницы универмага сидели поодаль, переговариваясь между собой, но с того места, где находились Елена и Галина, не было слышно ни слова. Официантки начали подходить к столам, чтобы убрать посуду и принести второе блюдо. Среди них подруги увидели Ксению. Девушку было не узнать: свои пышные золотистые волосы она собрала в гладкий пучок, на лице ни капли косметики, отчего в свете включённых электрических ламп кожа казалась бледной и тусклой. Фартук с нагрудником делал её стройную фигурку несуразной и мешковатой. Ксюша грузила на поднос тарелки и стаканы, стараясь делать это так же непринуждённо, как и остальные девушки, ходила вдоль стола, чтобы поправить скатерть или принести ещё десяток бумажных салфеток.

Когда подставная официантка в очередной раз отправилась в сторону кухни, Борисова поспешила за ней. Всё-таки их молодая подруга прибыла в ресторан раньше остальных, вдруг успела узнать что-нибудь интересное.

– Ты чего?

Ксюша вздрогнула от неожиданности.

– Хотела узнать, как у тебя тут дела, – призналась Лена.

– Да хорошо всё, не волнуйся. Только…

Девушка задумчиво закусила губу.

– Что?

– Иди сюда, я покажу тебе кое-что. – Ксюша взяла подругу за руку и направилась к входу в банкетный зал. – Видишь, там, с краю, сидит бабулька в вязаной синей кофте и платке с люрексом?

– Вижу, – кивнула Лена.

– Надо бы за ней понаблюдать. Тут такое дело…

Ксюша в подсобке быстренько переоделась в принесённую заранее одежду – чёрную прямую юбку, белую шёлковую блузку и туфельки. Ансамбль дополнили тончайшие чёрные чешские колготки. Бабуля умудрилась «урвать» по случаю для любимой внучки-модницы целых пять пар! Девушка осторожно, почти не дыша, натягивала нейлон на стройные ножки, а потом оценивающе осмотрела себя. Результат порадовал, но неожиданно в голове мелькнуло – её же могут узнать! У продавцов профессиональная память на лица, а она с ними ещё по часу беседовала. Что тут можно сделать? Прежде всего, избавляемся от самого броского – длинных рыжих кудрей. Ксюша взяла щётку для волос, косметичку и отправилась в дамскую комнату. В этой же части ресторана располагался гардероб. В самом вестибюле всегда было светло благодаря панорамным окнам и множеству оригинальных светильников, а вот в углу за гардеробом, где как раз и располагались туалеты, царил полумрак. Ксюша вошла в дверь, на которой красовалась табличка с изящной женской головкой. Запираться она не стала, боясь пропустить момент приезда участников банкета.

Стоя перед зеркалом над раковиной, девушка хорошо смочила пряди и собрала их в тугой пучок на затылке, потом полностью смыла с лица косметику и слегка припудрилась. Теперь её лицо напоминало блин: белёсые брови и ресницы, практически бесцветные губы, полное отсутствие румянца и вообще каких-либо красок. Так, теперь надо ещё коротенький кружевной фартук поменять на что-то более бесформенное, это подкорректирует фигуру, и даже мамуля с первого взгляда не узнает свою дочурку!

В гардеробе началось движение, хлопали тугие стеклянные двери, слышались шаги и разговоры. Ксюша ещё раз взглянула в зеркало, показала язык своему отражению и уже приготовилась выходить из своей импровизированной гримёрной, когда прямо под дверью услышала голоса.

– А ведь это тебя я видела в ту самую ночь в нашем подъезде. С чего было шариться в Элькиной квартире? – с напором, слегка пришепётывая, говорила женщина, явно пожилая.

Ответ её собеседника девушка не услышала. Потом снова прозвучал женский голос:

– Маразм у меня или нет, пусть милиция решает. Я на следующее утро к дочери уезжала, не знала, что Элька померла, и с милицией потому не пообщалась. А то париться бы тебе уже на нарах!

В ответ снова какое-то бурчание, человек говорил тихо и монотонно, по голосу сложно было определить его пол и возраст.

– Значит, это мне тоже привиделось? Смотри! Я точно знала, что мы с тобой тут встретимся. Твоя вещица-то, так? Специально принесла.

Повисла пауза.

– Что, нечего сказать? – В голосе пожилой женщины сквозила явная насмешка. – Ладно, не сейчас, попозже поговорим в тишине и покое, а то больно уж много народу собирается. Ни мне, ни тем более тебе лишние уши ни к чему. Иди пока да не дури. Я век прожила, мало чего боюсь, а тебе поостеречься не помешает.

Разговор стих, и Ксюша осторожно выглянула наружу. Она успела заметить лишь синюю вязаную кофту и блестящий платок на голове.

– Я потом присмотрелась к сидящим в зале и увидела эту женщину за дальним столиком, – продолжала Ксюша свой отчёт. – Чтобы убедиться, подошла к ней и спросила, не хочет ли она оставить кофту в гардеробе, мол, у нас жарко. Она поблагодарила и сказала, что нет, ей и так хорошо. Сумка у неё вместительная, если что, есть куда лишнюю одежду убрать. Да, говор тот же, немного шепелявит. Вот только с кем она разговаривала? Мужчин здесь человек тридцать, женщин и того больше, как тут разобраться?

– Я думаю, что попытаться сократить число подозреваемых мы можем, вот только сильно ли это уменьшит их количество… – Лена рассматривала зал. Некоторые гости уже собирались уходить. – Смотри. Высокое начальство приехало значительно позже остальных гостей, значит, никто из них в беседу с этой бабкой вступить не мог. Отодвигаем их в сторону. А это уже два десятка человек. Кто нам ещё интересен?

– Ну… – Ксюша призадумалась. – Вон тот парень, рядом с продавщицами из универмага. Он грузчик в «Силуэте», я его видела. Ему хорошо за тридцать, даже лет сорок, наверное, но оставим его в списке. Про возраст же ничего сказано не было.

– Хорошо. – Борисова кивнула. – Почти у выхода сидят водители и копщики, то есть плюс ещё пять человек. Мы о них вообще ничего не знаем, но это не говорит об отсутствии у кого-то из них мотива. Никуда и без наших главных персонажей – Нифонтова, Шатаевой и этой… Оливии.

– И это только те, о которых мы хоть что-то слышали.

– Кстати, Нифонтова за столом нету. У меня сразу после твоей истории вопрос возник – он по дороге из автобуса вышел, не захотел присутствовать на поминках матери, или испугался чего и предпочёл удрать? Нас трое, мы вполне можем присмотреть и за присутствующими, и за старой шантажисткой. Интересно, что за вещицу она нашла в подъезде и чем та примечательна, что сразу может указать на человека, побывавшего в квартире Королевы Марго в ночь её смерти?

– Как ты думаешь, может, тот, кого видели в подъезде, и расправился с Нифонтовой?

– Вполне вероятно. – Лена задумчиво потёрла переносицу. – В такие дела редко впутывают других людей. И картина меняется всё больше и больше. Уже и ревность, и любовь отходят куда-то на второй план. Ты молодец, спасибо, Ксюша!

Девушка улыбнулась в ответ напудренными губами и поспешила в зал помогать другим официанткам. Борисова вернулась в свою нишу.

– Где тебя носит? – Галина смотрела на неё огромными глазами. – Я уж думала, вас обеих там на фарш пустили!

– Галина Владимировна, у вас недопустимые мысли в адрес отечественного общепита, – съязвила Лена. – Не волнуйся, просто Ксюша поделилась со мной очень интересным наблюдением, и теперь нам надо приглядеться к одному человечку. Ради такого случая тебе разрешается предаться своей вредной привычке. Топай на крылечко, покури и удели внимание некой пожилой женщине. На ней синяя вязаная кофта и платок с люрексом, её ни с кем не перепутаешь. Посмотри, с кем она будет разговаривать. И вообще, побудь рядом. Все вопросы и объяснения потом. Я пока подойду, покручусь возле директорского столика. Там тоже, кстати, народу поубавилось. Куртку накинь, простудишься!

Галина вышла в вестибюль. Несколько человек явно собирались покинуть ресторан – они уже надели пальто и куртки и интересовались у остальных погодой на улице.

– На морозец потянуло, – ответила гардеробщица, – осторожнее будьте на ступеньках, прихватило, скользко!

– Уже уходите? – поинтересовалась Галина у пары средних лет, стоявшей первой у стеклянных дверей ресторана – пышной невысокой женщины и худощавого длинного мужчины с усами «под Мулявина». Явно поклонник «Песняров».

– Да, – неожиданным басом ответила пышка. – Мы с Русиком не любим подобные мероприятия. Пришли только ради Элечки, всё-таки тридцать лет знакомы, наши мужья работали вместе. Светлая им обоим память.

Женщина достала из кармана пальто огромный, размером с парашют, носовой платок и с шумом высморкалась. Закончив процедуру, она подняла на мужа совершенно сухие глаза и скомандовала:

– Русик, домой!

Длинный, как жердь, Русик послушно засеменил к двери. Галина намеревалась выйти следом за ними. Она нащупала в кармане сигареты и спички и протянула руку, чтобы перехватить дверь. Именно в этот момент на улице раздался дикий крик. Щербинина выскочила на крыльцо и остановилась. На ступеньках вниз головой лежал человек. Простенькое тёмное пальто с каракулевым воротником было расстёгнуто, под ним виднелась вязаная синяя кофта, на голове поблёскивал серебристыми искорками тёмный платок. На коленях рядом с пострадавшей стояла хрупкая черноволосая женщина. Она дрожала всем телом и, словно заворожённая, смотрела в одну точку.

– Я вышла, а она тут лежит, – повторяли её губы.

Галина спустилась к пострадавшей, та была без сознания.

За спиной снова раздалось трубное рыдание – это изливала свой испуг супруга длинного Русика.

– Тихо! – рявкнула что было мочи Щербинина.

Пышка захлопнула рот.

– Всем вернуться в ресторан! Позвоните кто-нибудь в милицию и скорую! Девушку уведите отсюда и дайте воды. И корвалолу накапайте, что ли.

Люди молча стояли на крыльце ресторана, рядом на улице тоже начала собираться толпа любопытных.

Гардеробщица, седая женщина с короткой стрижкой в синем халате, вбежала в банкетный зал:

– Ирина Витальевна! Кто-нибудь видел метрдотеля? Срочно!

– Что случилось?

Ирина прибежала на крик из кабинета администратора.

– Нужно поскорее вызвать милицию и скорую помощь. Там кто-то с лестницы упал, без сознания, несчастный случай!

Борисова и Орлова переглянулись и бросились к выходу. У самого входа в вестибюль Ксюша не вписалась в поворот на высоких каблуках и со всего размаху влетела в выходящего из туалетной комнаты Вадима Третьякова.

– Аккуратнее, милая барышня. – Он осторожно отодвинул от себя стремительную златовласку. – Так и вы покалечитесь, и меня отправите в травмпункт.

«Узнал?» – Испуганная мысль птицей метнулась в голове девушки, но мужчина глядел на неё совершенно равнодушно. Потом он оглянулся на взволнованную толпу возле гардероба:

– Что происходит? Может хоть кто-нибудь объяснить, какого… Что здесь творится?

Ксюша осторожно проскользнула мимо.

– Товарищи, прошу вас, вернитесь за столики, – громко и чётко крикнула Ирина. – Просьба на месте происшествия ничего руками не трогать, не топтать. К нам выехала оперативная группа, медики уже на месте, оказывают необходимую помощь. Всем придётся задержаться в здании, таково распоряжение правоохранительных органов. Пройдите в зал, девочки сейчас подадут горячий чай. Если кому-то нужно, в аптечке есть валерьянка и валидол.

В ожидании прибытия милиции «Борщ» в полном составе стоял на крыльце. Медики тем временем суетились вокруг пострадавшей, но, судя по их лицам, надежды у пожилой женщины было немного.