– Опять она что-то чертит! – Галина заглянула через плечо Борисовой, склонившейся над листком бумаги. – Квадратики, стрелочки… Тебе на работе не надоело схемы рисовать?

– Галочка, так нам будет удобнее систематизировать всё, что мы смогли узнать за это время, – спокойно ответила Лена, не прерывая своего занятия. – Я специально на антресоли залезла вчера, разыскала свои старые университетские конспекты по правоведению, чтобы немного память освежить. Теперь весь подоконник на кухне тетрадками завален.

– Тю, вспомнила бабка, как девкой была, – рассмеялась Щербинина. – Двадцать лет твоим тетрадкам, давно всё поменялось, страна другая, и законы другие.

– Да, законодательство меняется, за чем я, кстати, тоже тщательно слежу и литературку специальную почитываю. Но не думаю, что какие-то основы, база, сильно отличаются от того, что было раньше, – не сдавалась Елена.

После работы они собрались в квартире Борисовой, и, пока Галина, наделённая правами хозяйки, готовила лёгкий ужин, Ксюша и Лена по пунктам разбирали собранную информацию.

– Девицы в этом универмаге трудятся специфические, конечно, – делилась впечатлениями Ксения. – Это только те, с кем мне довелось познакомиться. Людмила эта, которая стала Оливией… Представляете, она даже паспорт поменяла! Такое чувство, что она пыталась с покойной начальницей тягаться. Только вот вопрос – в чём? Дворник тётя Груша говорит, что девица она непростая. Утром на работу и вечером с работы практически каждый день на такси разъезжает. Вещи у неё модные есть, дорогие, не по зарплате продавщицы. И замашки барские какие-то. Дворику хамит, грузчикам дерзит. Я обратила внимание, как она уборщицей понукает, отвратительно со стороны выглядит! И мурлычет постоянно томным голоском: «Вадик, ах, Вадик…» Это она про заместителя директора. Парень он такой видный, глаза масленые, но не думаю, что этой барышне что-то от него светит, даже с новым именем.

– А если принять за версию, что всё-таки она решилась устранить свою начальницу? Каким мог быть мотив? Может быть, ревность?

Галина ловко расставляла на столе тарелки и блюдца.

– Ну не знаю, – сморщила нос Ксения, – всё, конечно, может случиться. Только меня больше интересует старший продавец, Любовь Шатаева. Её все там Любашей называют. Просто фея Драже!

– Чем это она так тебе в душу запала? – осведомилась Елена, закончившая колдовать над чертежами.

– Она на работу не вышла, заболела. Вот только Эльвиры не стало, и у неё какая-то лихорадка Западного Нила немедленно приключилась. Совпадение? Вот не думаю! Потом ещё одна интересная деталь. Любаша эта много лет встречалась с сыном Эльвиры, Романом кажется. А сынок этот – проблемный, запойный алкаш. Не так давно Королева Марго с громким скандалом сдала его в ЛТП[3]. Вся улица присутствовала на этом спектакле. Говорят, что парень и матери угрожал голову открутить, и заместителю её. В общем, вёл себя, как… Учитывая, что случилось после… Кто знает, а вдруг эта сладкая парочка – Роман с Любашей – дельце-то и обтяпали?

– Могли быть и другие мотивы, материальные там или карьерные. Пример: у Эльвиры что-то серьёзное обнаружилось со здоровьем, неизлечимая болезнь вроде онкологии. Или растрата на работе, левый товар. Тут и вовсе «вышка» корячится, уж лучше в петлю. Если убийство, а я уверена, девочки, в этом процентов на девяносто, то здесь и сообщник, и любовник – уже знакомые нам лица или какой-нибудь «Мистер Икс», о котором мы пока ничего не знаем. – Лена закинула в чашку три ложки сахара и подмигнула уставившимся на неё подругам. – Чего смотрите? Мозги подпитывать нужно, а сахар – лучшее средство для этого. Я в журнале «Здоровье» читала.

– Ты там ещё про сахарный диабет почитай, – нравоучительно проворчала Галина, – и про посещение зубного врача.

– Не зуди, подруга, лучше съешь конфетку, настроение сразу изменится. Забыла, как эти гормоны радости называются, но они тоже любят вкусняшки!

– Девчули, давайте побыстрее к делу! – не выдержала Ксюша. – Время идёт, у меня планы на вечер.

– Да ладно! – рассмеялась Лена. – А с нами ты не хочешь поделиться, с кем и чего напланировала?

– Вы что! В кинотеатр «Танцора диско» привезли, мы еле билеты достали! Я не хочу пропустить такое событие!

– С Гошей намылились, что ли? Ой, смотри, Ксюня, угодишь ты с ним на пару в «Гвоздодёр», точнее, теперь уже в «Борщ»!

Галина пила чай, стараясь не рассмеяться над покрасневшей девушкой.

Ксения не нашлась что ответить на колкости подруг и просто сидела, шелестя фантиками от конфет.

– Что ж, посмеялись, и будет. – Лена взяла в руки листок со схемами. – Смотрите, что мы имеем. Эльвира приехала в санаторий, чтобы снять боли в спине, об этой поездке знали все – коллеги, семья. То есть в случае необходимости найти её не составляло труда, что и было, кстати, сделано. Ей предстоял учёт в магазине, и какая-то женщина привозила бумаги. А вдруг кто-то хотел скрыть недостачу? Это тоже нужно учитывать. Внутрисемейные отношения у погибшей оставляли желать лучшего, и, кстати, об этом тоже знали все. Так что в случае необходимости подставить её сына не составляет большого труда.

– Да там и подставлять не надо, он сам способен дел наворотить, – возразила Галина.

– Вот именно поэтому в моей схеме Роману Нифонтову отведено персональное место. Роман связан с Любой Шатаевой. Отдельно – Людмила-Оливия, её в эту схему можно легко вставить вместо Любаши или встроить в специальное «окошко». Нам нужно постараться узнать, где каждый из этих людей находился в день, когда погибла Королева Марго.

– И как мы это сделаем? Будем отлавливать каждого из списка и пытать?

Ксюша с нетерпением поглядывала на часы.

– Зачем же? Есть вариант гораздо лучше. Мы поедем на похороны Эльвиры, там соберутся все действующие лица. В такие минуты люди очень откровенны. И наша задача – держать уши и глаза открытыми.

– В магазине поговаривали, что похороны и поминки пройдут в субботу, начальство из ОРСа заказало банкетный зал в ресторане «Бель-Су», всё, как говорится, «дорого-богато». Туда бы попасть, но это задача нереальная. – Ксюша прикусила нижнюю губу.

Наступила тишина. Старшие подруги согласились с мнением Ксении по этому вопросу и прекрасно понимали, что мероприятие «для своих и нужных» им не светит.

– До субботы время у нас есть, придумаем что-нибудь. – Лена накрыла листок с планом ладонью. – Отпускаем Ксюшу? А то она от нетерпения готова выскочить в окно. Так хочется увидеть Гошу?

– Какой Гоша! Там Митхун Чакраборти с песнями и танцами! Вот что главное! – рассмеялась девушка и запела, покачивая бёдрами: – «Джимми, Джимми, Джимми, ача, ача, ача! Аджаре мери са, ке джаги джаги ра!..»

Под смех и аплодисменты подруг она выскочила за дверь.

Стук каблучков по ступенькам давно стих, а Лена всё ещё стояла у открытой двери.

– Ты чего там замерла?

Щербинина выглянула в коридор.

– Да я вот прикидываю, дома моя соседка или ещё на работе.

Лена принялась покусывать нижнюю губу, что замечалось за ней в минуты глубокой задумчивости.

– Стесняюсь спросить, а зачем нам твоя соседка?

Галина оперлась плечом на стену и не сводила глаз с подруги.

– Видишь ли, дорогая моя подруженька, Ира Смирнова, что в соседях у меня обитает, работает в этом самом ресторане. И не так давно она хвасталась, что её назначили бригадиром звена. Возможно, это и есть тот самый шанс для нас побывать на поминальном обеде у Королевы Марго.

– То есть ты предлагаешь нам бегать с подносами и всей этой публике прислуживать? Ещё чего! – Галина возмутилась не на шутку.

– У тебя есть другие предложения? И кстати, вряд ли нас допустят до обслуживания гостей. Это уметь надо, а мы с тобой, хоть и универсалы, мастера токарных наук, в этом деле не потянем. Да и навар с банкета из-за нас терять тоже никто не захочет. И вообще неизвестно, будет ли бригада Ирки в субботу работать и согласится ли она на эту авантюру. А поговорить надо. Такую возможность упускать уж точно не стоит!

– Для дела я на всё согласна, но у меня принцип «клиент всегда прав» не сработает. Если какое-то хамло в мою сторону хотя бы косо посмотрит, я вылью ему за шиворот поминальный кисель!

– Договорились! – рассмеялась Лена.

Ирина Смирнова оказалась миловидной шустрой дамочкой лет тридцати «с хвостиком», с пышной, благодаря химической завивке, каштановой шевелюрой, пронзительными голубыми глазами и длиннющими ногами. На Галину, считавшую свой рост достаточно высоким, Ирка смотрела наклонив голову, а про «мелкую» Борисову, «метр в прыжке», и говорить не приходилось.

Молодая женщина проживала в небольшой однокомнатной квартирке, которую ей выделили как выпускнице детского дома. Видно было, что хозяйка очень ценит уют и чистоту – даже самый придирчивый глаз не обнаружил бы здесь ни пылинки. Она усадила гостей на диванчик-книжку, по всей видимости служивший ей ещё и кроватью, и придвинула поближе низенький стеклянный столик на колёсиках.

– Сейчас я быстренько организую чай, и в процессе поговорим.

Тряхнув пышной шевелюрой, Ира умчалась на кухню.

– Не суетись, Ириш, мы уже чаёвничали, – пыталась остановить её Лена, но безуспешно.

– А я нет, – донеслось из кухни сквозь звон посуды. – У нас в кулинарии сегодня такие пирожные шикарные получились – просто чудо! Обычно в конце смены не успеваю купить, всё расхватывают, а сегодня повезло. Я как раз думала, куда столько набрала, мне ж одной не осилить, а теперь мы справимся!

Ирина поставила на столик симпатичный чайный сервиз с васильками и вынесла большое блюдо с пирожными. У Лены загорелись глаза – здесь было всё, что она обожала: «корзиночки» с воздушным кремом и повидлом, бисквиты в розочках и, конечно же, «картошка». Такой «картошки», как в кулинарии ресторана «Бель-Су», не делали больше нигде в городе! Вроде бы и технология одинакова для всех, а вот результат разный.

– Борисова, не упади в обморок от счастья, – поддела её Галина, – а то твоя соседка так и не узнает, зачем мы к ней притащились и не даём отдыхать после работы.

– Не переживай за меня, я справлюсь! Святой бороды клок!

Первая «картошка» перекочевала на блюдце Елены.

– Рассказывайте, что случилось и чем я могу помочь.

Ирина устроилась в кресле с деревянными ручками. От её смешливости не осталось и следа.

Гостьи переглянулись и начали подробный рассказ обо всём, что произошло за последние дни. Ира ни разу не перебила и не задала ни одного вопроса.

– Мы хотели у тебя узнать, не твоё ли звено будет обслуживать субботний поминальный обед? И второе. Не могла бы ты помочь нам попасть в помещение, где всё это будет происходить?

Лена внимательно следила за выражением лица собеседницы.

– Да, в субботу мы с девочками работаем. Я, как метрдотель, и ещё три официантки. Но девочки, извините, к столикам я вас допустить не могу. Наш директор тоже будет там присутствовать, а он персонал хорошо знает.

– Это мы понимаем, да и не получится у нас красиво и не коряво гостей обслуживать. А вот если бы на подхвате как-то, чтобы просто была возможность за людьми понаблюдать…

Ирина призадумалась на несколько секунд, потом подошла к окну, открыла форточку и взяла с подоконника пачку сигарет «Партагас». Щербинина под неодобрительным взглядом подруги составила женщине компанию.

– Ну, если вам не нужно истуканами стоять у стола, тогда, я думаю, вариант есть. – Ира помахала рукой, разгоняя клубы крепкого кубинского сигаретного дыма. – Должности басбоев на один вечер вас устроят?

– Кого? – Чёрные, чётко очерченные брови Галины поползли вверх.

– Помощников официантов, – пояснила женщина. – То есть на побегушках. Мы обычно для этой работы приглашаем девочек из нашей кулинарии, если они хотят подработать. Вот за компанию с ними и приходите. Оплата после смены.

– Оплата? Да мы как-то не претендуем, не для этого напрашиваемся, – начала было Лена.

– А что тут такого? – возразила Галя. – Мы же не на халяву придём, будем работать со всеми на равных. Тем более в свой законный выходной и не известно, до которого часу.

– Абсолютно согласна, – поддержала Щербинину Ирина, – работа официанта не такая простая и лёгкая, как это может показаться, а зарплата между тем всего восемьдесят рублей. У меня сейчас сто сорок, так я рада до ужаса! Поэтому, что бы там ни писали в журнале «Крокодил», а чаевые брали и будем брать, и «сливками» [4] приторговывать тоже.

– Хорошо, соглашаюсь с большинством. – Лена подняла руки вверх. – Ириш, в пятницу встретимся ещё раз, обговорим детали, чтобы мы не выглядели белыми воронами и не завалили всё дело. А то и тебе влетит, и нам не поздоровится.

Ирина кивнула и затянулась очередной ядрёной сигаретой.

Подруги вернулись в квартиру Борисовой.

– О, привет «Борщу», – рассмеялся сидевший на диване в гостиной Мишка. Он пил чай из своей любимой кружки объёмом не меньше полулитра, носившей нежное прозвище «сиротская», и таращился в телевизор. – Что-то нынче ваша подпольная организация не в полном составе.

– У Ксении свидание со звездой индийского кино. А ты не отвлекайся от тарелки с бутербродами, Пушок не дремлет, вмиг всё сметёт, морда наглая! – рассмеялась Лена и с нежностью погладила сына по голове.

Он всё больше становился похожим на Андрея: тот же взгляд серых глаз, поворот головы, даже походка! Отец был бы счастлив иметь такого сына.

– А неплохо твоя соседка живёт при зарплате в сто сорок рублей плюс чаевые: стенка, телевизор, ковёр на полу, книжки дефицитные в шкафу, да и одета не абы как.

Галина обвела глазами более скромную обстановку подруги.

– Ну и что? А в жизни при этом столько она бед и несчастий получила! Пришла ко мне давненько как-то пьяненькая поплакаться. Некому ведь больше, одинокая она. И говорит: «Дочку сегодня видела. Такая большая стала, через год в первый класс пойдёт». Я спрашиваю, мол, как так-то? Почему она с тобой не живёт? Муж забрал? А она в ответ: «Не было у меня никогда мужа. Был человек, которого я любила, которому верила безоговорочно, а он мне жизнь сломал…» Там такая история! Ксюхины индийские фильмы – просто сказочки для детского сада!

– Вы же дверь в дверь живёте, общаетесь, и ты ничего про неё не знала? – Удивлению Галины не было предела.

– Так получилось. – Лена виновато опустила глаза. – Мы же переселенцы, в этот дом переехали, когда наши бараки под снос пошли. Иринка уже тут проживала, и уже одна-одинёшенька. Мы здоровались, угощали друг друга по-соседски, иногда болтали, но вот в душу я ей не лезла до того самого дня. И сейчас стараюсь к этому разговору не возвращаться. Ты ещё чаю хочешь?

– Спасибо, мне хватит. Домой надо собираться, пока автобусы ходят. Так что за история там у Ирины? Мне короте́нько, минут на сорок.

Галина с любопытством смотрела на подругу.

– Провожу тебя до остановки, заодно и сама проветрюсь. Устала что-то.

Женщина смахнула кухонным полотенцем крошки с журнального столика и погрозила пальцем Пушку.

Кот окинул невозмутимым взглядом жёлтых тигриных глаз свою хозяйку и придвинулся поближе к бутербродам. Вдруг повезёт?

Подруги неторопливо шли к автобусной остановке. С неба сыпала снежная крупа, дорогу чуть подморозило. Да, зимние вещи убирать на хранение рановато.

– Ирина детдомовская, ни умом, ни красотой бог не обидел, как ты успела заметить. – Борисова делилась подробностями личной жизни соседки. – Начинала официанткой, теперь вот уже метрдотель. И человек ведь она хороший, добрый, а угораздило влипнуть.

В ресторан она попала совершенно случайно. После окончания школы затянула с подачей документов, никак не могла определиться, чего же ей всё-таки хочется – поступить в институт в другом городе или остаться в Междугорске да податься в техникум? Пока металась в исканиях, наступил сентябрь, начались установочные сессии. Делать нечего, нужно искать работу, а то и поесть будет нечего. В самый престижный в городке ресторан как раз требовалась официантка. Трёхмесячные курсы помогли освоить тонкости профессии: сервировка стола, правила этикета при обслуживании клиента, работа со счетами, кассой и на раздаче. Остальное уже зависело от самой Ирины, как она пройдёт экзамен на коммуникабельность, стрессоустойчивость и прочие особенности ремесла.

Оказалось, что ей всё по плечу. Девушка обладала не только симпатичной мордашкой, но и была весьма сообразительной. Она догадалась обратиться за советом к посудомойщице тёте Вере. Про ту поговаривали, будто она лет сорок назад трудилась в обкомовской столовой и клиентов видела буквально насквозь.

– Этот мордатый, видишь, с бабой пришёл. Скорее всего, жена. Личико постное, недовольное. Пойдёшь обслуживать, сделай губки бантиком. Никаких улыбок, пожеланий приятного аппетита, доброго вечера и прочей мишуры. Иначе баба ревновать станет и жалобу накатать может. Но жрут много, в счёт можешь лишний салатик вписать.

Вон тот тип в сером пиджаке был у нас уже пару месяцев назад. Тоже кофий пил да винегрет жевал. «Голый» счёт ему неси. Это ОБХСС или какая другая, но контора. Вроде расслабленный сидит, а глаза так и зыркают!

Сегодня тебе свезло – клиент хороший зашёл. Ничего не мухлюй, и так не обидит. Улыбайся и пуговку верхнюю на блузке расстегни.

Один из таких щедрых клиентов, «хороших», по словам тёти Веры, начал проявлять симпатию к молоденькой официантке: то привезёт зимой букетик цветов, то прикупит коробочку дорогих шоколадных конфет, то порадует новой пластинкой с записью модного исполнителя. Мужчина был много старше Ирины, лет на двадцать, и она воспринимала его скорее как отца, чем ухажёра, да и тётя Вера постоянно бубнила ей в ухо:

– Смотри, девка, не ведись. Сразу видно, что привык он получать всё, что захочет, есть у него для этого возможности. Одно дело – конфетки и шоколадки принимать, совсем другое – если с ним серьёзно повяжешься. Он так просто тебя не отпустит. Лучше теперь остановись.

– Да ладно, тёть Вер, зачем я ему? – посмеивалась девушка. – Приезжает человек в наш город редко, скучает, а тут хоть одно знакомое лицо. Ему просто приятно, что его помнят и уже знают, чем угощать.

Редким междугорским гостем был Николай Осин, «бригадир» фарцовщиков по кличке «Оса». Ирка и понятия не имела о существовании таких людей. Все знания о бандитах, ворах, мошенниках она черпала из сериала «Следствие ведут ЗнаТоКи» и думала, что все они давно на нарах, за исключением разве что директора их треста столовых и ресторанов, но и то ненадолго.

Через год знакомства между Осой и Ириной завязались отношения. Вот тогда-то она и прочувствовала то, о чём предупреждала её тётя Вера, – у Николая был железный характер, он не терпел возражений, упрёков, слёз и прочих «соплей». А ещё он выигрывал в любом споре.

– В общем, любовь-морковь, она рожает дочь, а его сажают в тюрьму…

– Статья сто пятьдесят четвёртая УК РСФСР «Спекуляция», – монотонным голосом разъяснил Ирине следователь. – Срок от двух до семи лет в зависимости от тяжести. Конфискация. И это ещё повезло вашему сожителю, что его в «БОРЗики» не записали. Там ещё плюсом три года.

– А это что ещё такое, «БОРЗики»? – опешила молодая мать.

– Без определённого рода занятий, – расшифровали ей. – Тунеядец, в общем. Статья двести девятая УК РСФСР. Могло быть и ещё веселее, статья восемьдесят восьмая Уголовного кодекса РСФСР «Нарушение правил о валютных операциях». Там вплоть до высшей меры. Есть чему радоваться. Если б хоть один иностранный рупь у него под плинтус закатился – всё. Стенка. А пять лет… И не заметит, как на свободе окажется. У нас судей вроде Зинки-«вышки» [5] не встречается, так что крупно повезло твоему мужику. Да и тебе тоже.

К счастью, Ирину конфискация имущества не затронула, спасло то, что с Николаем они не успели расписаться, хотя он планировал сделать это в один день с регистрацией ребёнка. Женщина забрала дочку и вернулась в свою квартирку, дожидаться возвращения Осы. А потом она встретила Вячеслава.

– Бабуськи наши соседские говорили, что Слава был отличным парнем, помогал Ире с дочкой, поддерживал, они пожениться даже хотели. Но, как говорится, человек предполагает…

Она проснулась среди ночи оттого, что почувствовала чей-то взгляд. И поняла – интуиция не подвела. Оса сидел за столом на кухне и курил. Он, как бывало прежде, вернулся неожиданно и вошёл в квартиру, открыв дверь своим ключом. Ирина так и не сменила замки. Холодная волна ужаса окатила женщину с головы до пят. Но испугалась она не за себя, за Славу, который крепко спал в её постели. Накинув на плечи ситцевый халатик, осторожно, на цыпочках, прошла на кухню и закрыла за собой дверь.

– Коля! – вырвался стон.

– Тихо! – громким шёпотом ответил он. – Дочку разбудишь.

Она опустилась перед ним на колени, обняла его ноги, уткнулась в них лбом.

– Коля, милый. Прости меня… Прости и отпусти… Я жить хочу, свободы хочу… С тобой я в клетке, а мне летать хочется… Прости… Не губи… Я всё сделаю, всё приму, любое твоё решение. Безропотно приму. Только не губи его…

– Что ж. Ты своё слово сказала, я услышал. – Он поднялся и пошёл к двери. – Ты свободна, совсем, от всего, лети, птица перелётная. И прими безропотно моё решение.

Мужчина на минуту остановился и вперил в неё взгляд своих стальных глаз. Даже в темноте она увидела их блеск.

Оса ушёл так же тихо, как и появился, а она выдохнула с облегчением, знала – если он сказал, что свободна, то так оно и есть. Комсомолка, бригадир молодёжной бригады осенила себя широким крестом и застыла в земном поклоне.

На следующий день она поняла, что значат слова Николая «свободна от всего»: он забрал Женьку из детского сада и увёз с собой в соседний городок, к сестре, где решил остановиться на первое время.

Сколько было ею выплакано слёз, сколько пыли собрала она, валяясь в ногах Николая на дороге перед домом – бесполезно. И в милиции сказали, мол, что вы волнуетесь? Он же отец, вреда своему ребёнку не причинит.

Только через год мужчина смилостивился над ней и разрешил приезжать к Женьке по выходным. Однако строго-настрого предупредил, как отрезал:

– Сделаешь глупость – никогда её больше не увидишь.

И вот уже Женьке семь, она почти первоклассница, а Ирина по-прежнему воскресная мама. Детей больше не случилось… Слава женился на другой… Свободная женщина. От всего…

Только детское жёлтое шерстяное одеяльце скрашивало её ночи. А Оса, чтоб больнее ужалить, на деловые (и не очень) обеды похаживал только в этот ресторан, да ещё строго в Иринину смену.

Автобус, моргнув на прощание габаритными огнями, скрылся в темноте. Лена отправилась домой. «Нужно пораньше лечь спать. Предстоит непростое время…»