Кроваво-красная луна прозрачным наваждением плыла по небу. В ней не было никакого смысла и толка. Ведь весь этот мир давно замер на тонкой грани, которая отделяла Явь от Нави. И мы оказались заперты в ней и вынужденно терпели все, что приготовило нам это место. Время тянулось так медленно, что я порой не замечала, как день сменялся днем. Когда за окнами всегда одна и та же минута перед полным закатом, теряешь рамки. Вот в таком напряжении и вечной борьбе за информацию пролетали дни заключения. В Яви уже начинались снежные метели и первые декабрьские холода, а тут царила тусклая бессмысленность.

Разговор с прабабкой никак не выходил из головы. Сколько бы раз я ни анализировала ее слова, расшифровать их правильно так и не смогла. Ведь Афродита, та самая, из видения, соответствовала образу злой и поглощенной сумасшествием девицы, которая запросто могла бы спрятать табличку в этом диком месте. Ведь кто бы стал искать пропажу у себя же под носом? Мудрость народная не на домыслах строилась. Но и думать о первородных хуже, чем было в прошлом, дурной тон. А я все же уважала своих предков.

Белолицая красавица царствовала на небесном своде, окутывая своим светом старинное имение в лесу, окруженное со всех сторон лишь непроглядной тьмой и страхом. Смерть царила тут и была ключом к отгадке. Но как бы я ни пыталась, не могла понять, какой детали не хватает для составления полной картины. Словно разгадка совсем близко, протяни руку и ухвати ее, рвани к себе и заключи в объятия, открыв все тайные знания, спрятанные за стенами «Терема». Вряд ли школа-интернат так просто расстанется с ними, но все же стоило попытаться и решительно сделать шаг навстречу неизвестному.

Какие бы страсти ни творились в стенах особняка, все возвращалось на круги своя, отсчитывая дни. Замерший мир откатывался к началу. Дверь тихо скрипнула и приоткрылась, пропуская внутрь охваченной полумраком спальни крохотный лучик серебристого света. Тихие шаги нарушили мертвую лесную тишину, проникающую из приоткрытого окна, и потревожили мой покой. Перехватив стилет, я напряглась и всмотрелась в свет, который стирал контуры.

– Полнолуние поистине прекрасно, луна так ярко светит, что даже мертвый лес не выглядит жутко… – Парень остановился рядом со мной и поднял глаза к небу. – Завораживающее зрелище, скажи? В Яви такого не увидишь. Чтобы ночная тьма встречалась с рассветными лучами закатного солнца. Тут все неправильно. И мы в первую очередь.

– Антон? – вот кого точно не ожидала встретить в столь поздний час у себя в спальне.

– Мы могли бы поговорить о том, что произошло на днях? – Он медленно присел рядом со мной и попытался скрыть волнение и даже страх. – Прошу, не выгоняй меня. Просто, в отличие от других, мне страшно, что ты окажешься в опасности. Это неправильно, что мы страдаем из-за того, чего никогда не делали. А тут…

– Я понимаю твой страх, – кивнула ему и вновь перевела взгляд на луну, которой не должно было быть на небе. – Но мы заперты в школе и не сможем покинуть ее еще полгода. А это очень длинный срок. И я понимаю причину твоей боязни, ты не должен оправдываться. Нас осталось десять… Что уж греха таить, только наша четверка никого не потеряла и то каким-то чудом. Ты не слабое звено, просто моя с парнями синергия выше, и нам проще аккумулировать остатки сил через Питера. Ты немного не вписываешься в магическую карту, но это не делает тебя лишним. Обязательно найдется работенка и для тебя.

– Сейчас наступит самое тяжелое время, – невесело усмехнулся наследник Перуна. – Шесть человек против четверых. Остались самые сильные. Слабаки уже издохли от проклятий, клыков демонических тварей и прочих бедствий. На месте наших соперников я бы начал с себя. Потому я и пришел к тебе с просьбой. Так что прошу, не обессудь.

– Я могу… – Ответ застрял в горле удушливой и липкой паутиной отчаяния. – Но давай без этих похоронных настроений, мы оба прекрасно знаем, что подыхать в одиночестве у тебя не получится. Мы не для этого тут столько времени горбатимся. В любом случае, что бы ни произошло, мы останемся до конца. Коли суждено тут сдохнуть, то следует приложить все силы, дабы показать, чего мы стоим.

– И все же прошу тебя, исполни мою последнюю волю, если нам не суждено будет выйти из этого стремного местечка, – рассмеялся Антон и покачал головой.

– Чего же изволит ваша душенька? – вопросительно вскинула я бровь и постаралась состряпать мину посерьезнее.

– Я не хочу тратить драгоценное время на пустые разговоры и ненужные сентиментальности, – хрипло протянул рыжеволосый, смотря мне прямо в глаза. – Но, если настанет миг, когда судьбой будет предрешена моя смерть, прошу тебя сделать лишь одно: передать моей сестре, как сильно я ее люблю. Никому ничего не передавай, только ей. Мои слова и браслет. После смерти он сам спадет с руки. Если несложно, то исполни мою волю.

– А если мы оба сложим тут головы? – со слезами на глазах произнесла я, прекрасно осознавая, что такой конец вполне возможен. – Тогда позволишь ли мне не становиться призраком, а упокоиться с миром?

– Я не обязываю тебя, ведь выжить тут – та еще задачка, – усмехнулся Антон. – Кто сможет голову сохранить, с того и спрос. А с остальных… Земля нам пухом…

– Идет, – кивнула я, – тогда и ты пообещай, что не позволишь никому забрать стилет и отдашь его моей матери. Не хочу, чтобы из-за меня пропадали фамильные артефакты.

– Договорились, – понимающе протянул Антон.

Его хриплый, пробирающий до костей голос звучал с нотками отчаяния и бессилия. Каждый из нас прекрасно понимал, что конца этому абсурду не будет. Даже если мы вывернемся наизнанку, все равно не сможем побороть обстоятельства. Лицо Антона в темных всполохах кровавой луны словно растворялось, но я была способна разглядеть его даже в самой густой тьме, его аура сверкала ярче всяких звезд. А теперь этот светлый и яркий бог готов был сложить лапки и сдохнуть. Хотя и я сама была не лучше… Чем бы тут ни кончилось дело, но гробы-то все равно привезут. Ведь в спасение из мертвого леса особо не верили…

С каждым днем запертые тут наследники богов угасали, силы покидали каждого из нас, а кошмары становились отчетливее и страшнее. Ясность разума постепенно притуплялась, и на поверхность вырывались инстинкты, ведомые сумасшествием. Каждый день мы медленно таяли, все больше превращаясь в смертных. Это тяготило и заставляло сердце предательски сжиматься. Я уже забыла, что такое спокойствие, и не могла вспомнить, зачем из раза в раз искала ответ и пыталась вырваться, если давно поняла, что жизнь не вернется на круги своя. Нас приговорили… И мы обязаны понести свое наказание!

Дрожащей рукой Антон потянулся к моей застывшей на колене ладони и прикоснулся ледяными пальцами, словно заранее прося прощения за этот разговор, который в очередной раз потревожил демонов в голове. Невесомое прикосновение отдавало приятным теплом в области груди, но из-за вечного напряжения даже это чувство потерялось и затерлось, став не более чем пустым звуком. Длинные пальцы медленно потянули мою кисть и поднесли к губам, которые тут же запечатлели на тыльной стороне легкий поцелуй. Каждый понимал, что это глупо, но хотя бы так, хотя бы на мгновение продлить это ощущение «нормального».

Смерть черной вуалью вдовы нависла над особняком, затерянным в мертвом лесу, забирая жизни в безумной веренице страстей. Она, словно хладнокровная мадам в бесконечном трауре, гуляла по пустым коридорам, отравляя каждое бренное тело на своем пути. В ее глазах равны были все, и лишь единицам удавалось держаться. Но даже наши вздохи с каждым прожитым часом становились все тише и смиреннее. Она смеялась безумной старухой, обрушивала на плечи тяготы жизни и ставила на колени, лишая сил и разума. Она доводила до крайности, заставляла поверить в обреченность нашего положения и превращала наследников богов в калек, лишая остатков надежды. Мы умирали и чувствовали это. Знали и понимали… Мертвый лес на то и мертвый.

Минуты тянулись слишком медленно, и страх неотступно преследовал нас. Паника лишь усиливалась, вгрызалась в плоть раскаленными иглами бешенства и отчаяния. Объединившись, мы пытались отыскать выход. Любыми способами старались выжить, но смерть была умнее и кровожаднее. Она пробиралась тенью в каждую клеточку тела, сводила с ума, сеяла смуту между вчерашними союзниками, и тогда наступала полноценная агония, которая яростно пылала и сжигала каждого, кто оказался слаб. Ни надежды, ни веры, ни собственной магии. Загнанные в ловушку крысы, которые были слишком наивны, чтобы понять это сразу.

Перед ликом страха даже боги теряли собственное лицо, низменные инстинкты брали верх над голосом разума, лишая последних крох разума и божественного достоинства. За эти несколько месяцев я научилась ценить жизнь, не только свою, но и чужую. Пережив кошмары, страхи и видя трупы, которые буквально сыпались на голову, пришла к тому, что окружающее нас – тлен! В глубочайшей депрессии находила в себе силы корить за то, что совершила в прошлом, и принимала свое наказание как должное.

Выживет только один… И я просила облегчить мои душевные страдания смертью, но милость от предков так и не последовала. Наследница смерти не могла даже покончить жизнь самоубийством. А если завтра никого не станет? Что тогда меня ожидало? Одиночество… Долгое и гнетущее чувство несправедливости, которое стало бы мне товарищем. Но стоило смиренно принять свою участь и взглянуть на неизбежное, как страх рассеялся, словно туман поутру. А на его место пришла обреченность.

Без капли осознания я взирала на стрелки часов и ждала нового дня. Уже не живая, но еще не мертвая. Крупицы магии продолжали циркулировать по венам и сворачивались в огромный удушающий комок, стягивающий душу стальными кольцами. Связь с Явью становилась все тоньше и невесомее, от чего в крови пропадала сила. Лишившиеся божественных начал не могли существовать в Нави. Медленная смерть – самая мучительная и поучительная. Смотреть на это невозможно. А чувствовать каждой клеточкой – сродни пытке. Сколько бы я ни убеждала себя в том, что мы это заслужили, сердце все равно сжималось. Ведь некоторые из нас ни в чем не виноваты… Вот только помощи ждать было неоткуда…