Эдит и Симона предприняли отчаянный способ заработать: отправились петь на чужую территорию – на Елисейские Поля. Именно там в октябре 1935 года Эдит заметил Луи Лепле, хозяин кабаре «Жернис». Их знакомство Эдит описала в своих воспоминаниях так:

«– Почему ты поешь на улицах?

– Потому что мне нужно что-то жрать!

– Почему бы тебе не петь в кабаре?

– Потому что мне никто не предлагает контракт! Может, вы предложите?»

Он назначил ей встречу, написал адрес кабаре на обрывке газеты и дал пять франков. У Эдит не было часов, но каким-то образом она не проспала эту встречу и пришла, «слегка» опоздав на час.

Она показала весь свой уличный репертуар, по ходу прослушивания приноравливаясь к аккомпаниатору – точнее, это аккомпаниатор подстраивалась под Эдит, которая не знала ни нот, ни тональностей и пела на слух.

– Выступишь в пятницу, и если все будет как я предполагаю, то тебе не придется больше ходить в тапочках по осенним лужам. Вот тебе деньги, купи туфли, – таков был вердикт Лепле.

К первому выступлению Эдит надо было выучить три песни и довязать свитер (другой приличной одежды у нее не было). Она не успела, и в день первого выступления на ее свитере не хватало одного рукава. Чтобы прикрыть этот конфуз, ей уступила свой белый шарф Ивонн Балле[61].

Лепле дал начинающей певице псевдоним: теперь ее звали малышка Пиаф. Пиаф в переводе с французского означает «воробушек». Такой пташкой владелец кабаре увидел Эдит впервые на Елисейских Полях, да и рост у Эдит был всего 147 сантиметров.

После первого выступления Эдит была перепугана и переполнена эмоциями. Она расплакалась, едва убежав со сцены: «Они аплодировали мне из жалости, как нищей девчонке с улицы! Я никуда не гожусь!» С трудом сдерживаемые слезы прорвали плотину и хлынули уже в три ручья, а Лепле вдруг… захохотал: «Ты победила, девочка, ты завоевала зрителей! Дуреха…» – Эти воспоминания Эдит сохранила в своей книге.

Папаша Лепле – так называла Эдит своего нового покровителя. Он действительно опекал ее по-отечески. Репортер и писатель Жак Буржа, друг Лепле, начал приучать Эдит к чтению литературы. Читать она умела, но раньше это касалось, по ее же словам, только журналов и вывесок.

Лепле познакомил Эдит с Жаком Канетти. Жак был хозяином кабаре «Три осла», художественным руководителем на «Радио-Ситэ» и продюсером студии грамзаписи «Полидор». Жак пригласил Эдит на радио: маленькая пустая комната, микрофоны… Она с удовольствием спела и даже не поняла сначала, что трансляция была на весь Париж.

После ее выступления коммутатор на «Радио-Ситэ» оборвали звонками.

С ней заключили контракт: три месяца каждое воскресенье она должна была выступать на радио. По ее настоянию на записи пригласили зрителей – перед ними выступать ей было привычнее. На эти билеты тут же случился огромный спрос.

В декабре того же 1935 года на студии «Полидор» была записана первая пластинка Эдит Пиаф с песнями Les Mômes de la cloche («Маленькие бродяжки») и L’étranger («Чужестранец»).

Репетиции продолжались с утра до вечера. Раньше на уличных выступлениях она пела без всякой подготовки, а теперь ей приходилось повторять отрывки песен снова и снова, подстраиваться под аккомпаниатора и петь в определенной тональности. Тогда она еще не знала, что это такое – тональность.

В феврале 1936 года Эдит Пиаф выступила на гала-концерте в цирке Медрано на Монмартре перед тремя тысячами зрителями. В зале сидел ее отец Луи Гассион и плакал от счастья.

Счастье длилось недолго. 6 апреля 1936 года кто-то ограбил и убил Лепле. Эдит вызывали на допросы, выясняли все ее знакомства. Газеты обвиняли ее в причастности к убийству.

Симону забрали в исправительный дом – она была несовершеннолетней. Три месяца спустя один из подручных Альберта, сутенера из района Пигаль, помог ей выйти оттуда – скорее всего, с помощью Симоны Альберт хотел вернуть Эдит.

Мать Симоны привели в суд, она плакала и настаивала, чтобы дочь вернули домой. Но вернулась Симона не домой, а в район площади Пигаль.

В то время Эдит Пиаф пела в маленьких кабаре на Пигаль перед подвыпившей публикой. Любопытные зрители приходили поглазеть на певицу, замешанную в скандале. Они позволяли себе выкрикивать из зала обвинения Эдит и освистывать ее.

В кабаре «О’Детт» за образ Эдит берется художественный руководитель Брюно Кокатрикс. Он наконец нашел способ, как отучить Эдит упирать руки в бедра при пении: пришил карманы к ее маленькому черному платью.

Жак Канетти продолжал поддерживать Эдит Пиаф, звал ее на свои программы. На его студии была записана новая пластинка с ее песнями.

Первые гастроли Эдит Пиаф прошли по городам Брест, Брюссель, Ницца. На гастролях в Швейцарию ее сопровождала Симона.

По воспоминаниям Эдит Пиаф, когда Симона была рядом, они пили ежедневно. Деньги, вырученные от гастролей, быстро заканчивались, и снова подступал голод. Девушки были на грани возвращения к выступлениям на улице. Но если раньше они выступали вдвоем (Симона – с акробатическими номерами, а Эдит пела), то теперь трюки закончились: Симона потеряла гибкость.