После этого подвига у Николая снова стали болеть и отекать суставы, и передвигаться ему приходилось с трудом, через боль. Его положили в железнодорожную больницу Киева. Там врачебная комиссия установила ему первую группу инвалидности.

Николай спрятал документ, скрыв от родственников свое состояние. Бумага об инвалидности была найдена в документах уже после его смерти.

Лежать в больнице было невыносимо. Терапия не помогала, и через две недели Островский самовольно сбежал в родную Шепетовку. Дома Николая лечила мама. Она делала ему растирания и припарки, парила его больные ноги. То, что жидкость при нагревании расширяется (а отек – это жидкость), открыли независимо друг от друга во второй половине XVII века Роберт Бойль и Эдм Мариот. Припухший сустав нельзя греть: при согревании зона отека только увеличится, и боль тоже усилится.

В конце 1922 года Николай был отчислен из электротехникума: из-за сильных болей он пропускал занятия. В отчаянии Островский выстрелил себе в сердце, но не попал – задел легкое. Неудачная попытка суицида завершила уходящий 1922 год.