Судьба последнего беляевского романа «Ариэль» о летающем юноше печальна. Его сигнальный экземпляр появился 14 июня 1941 года, а в продажу книга поступила в сентябре. Кольцо блокады вокруг Ленинграда уже сомкнулось, и зимой книга сгорела в печках своих читателей. Роман переиздали только 15 лет спустя, а в 50‑е годы романы писателя читали уже буквально все.

Союз писателей предложил Беляевым эвакуацию, но Александр Романович накануне пережил операцию – ему удалили камни из мочевого пузыря. Он плохо передвигался, ослаб, и на семейном совете Беляевы решили не двигаться с места.

Дочь писателя Светлана Беляева вспоминала: «В кабинете отца висела большая карта Советского Союза. Каждый день после передачи новостей отец поднимался со своего жесткого топчана – лежать на мягком не мог из-за болезни позвоночника – и передвигал на карте флажки, обозначавшие линию фронта. С каждым днем фронт приближался к Ленинграду. Но отец был оптимистом, он уверял, что немцы до нас не дойдут».

В июле 1941 года под Ленинградом разбомбили станцию, где находились две тысячи детей, эвакуированных из Ленинграда.

Матери бросились разыскивать их. Те, кто добрались первыми, увидели голодающих детей со вшами и диареей… Некому было ими заниматься, их никто ни разу не мыл – негде было.

В августе из Ярославской области в Ленсовет и профком Кировского завода поступило донесение: «За последние дни усилился приезд матерей из Ленинграда, в частности Кировского завода и Куйбышевского района, к эвакуированным детям в Нейский район. Они приезжают взять своих детей… Мы не возражаем, но, получив детей, матери не могут выехать обратно, так как железная дорога не дает билеты без пропуска НКВД. В результате на станции скопилось около 100 матерей в легком платье. Это дезорганизует работу с эвакуированными детьми».

К 10 августа 1941 года 136 тысяч детей были возвращены в Ленинград.

Свою 12‑летнюю дочь Беляевы в эвакуацию не отпустили – из-за ее диагноза, туберкулеза коленного сустава, она передвигалась на костылях.

Ленинград в кольце. Ежедневные бомбежки. Дом, в котором жили Беляевы, был признан аварийным еще до войны. Друзья, уезжая в эвакуацию, разрешили Беляевым пожить в своем доме. Через несколько дней после того, как они туда перебрались, во дворе этого дома упала авиационная бомба, и в доме выбило стекла.

Грустно было и в писательском направлении: беляевский рассказ о бактериологическом фашистском оружии печатать отказались.

20 сентября 1941 года в Пушкин вступили немцы, и город начали обстреливать уже советские войска. На время бомбежек Беляевы перебрались в подвал дома напротив, на склад с ватными тюфяками. Мест там не было, но соседи сжалились над тяжелобольным писателем. Через несколько дней семья писателя перебралась в другую квартиру по соседству, где стекла остались целы, но не было электричества и воды. От тех, кто смог уехать, Беляевым досталось полбочки квашеной капусты – это был настоящий праздник!

Выживали как могли. Теща Беляева помогала готовить немецкому повару. Ей позволялось уносить с собой картофельные очистки и котелок супа. Из этих очисток Беляевы пекли лепешки.

В городе шла торговля продуктами, которые привозились из тыла. За шубу можно было купить четыре буханки хлеба.

В октябре пришли морозы. Выпал снег. Окна квартиры, где ютились Беляевы, выходили на… виселицу.