Александр ненадолго переехал в Ялту, а примерно в 1915 году он приехал в мой родной Ростов-на-Дону. В это же время сюда был эвакуирован от Первой мировой войны медицинский факультет Варшавского университета. И именно с этих пор начинается история Ростовского государственного медицинского университета, моей Alma Mater и моего места работы вот уже десятый год.

В 1915 году здесь работали такие люди, как легендарный профессор Мухин, заведующий кафедрой частной патологии и терапии, и не менее легендарные хирурги Богораз и Напалко. В клинике уже тогда делались первые попытки оперативного лечения туберкулеза – костно-пластические операции.

Теоретически здесь мог бы быть диагностирован туберкулез позвонков у будущего писателя. Рентгенографией в Ростове тогда занимался Соломон Яковлевич Зельцер. Именно он в свое время боролся со вспышкой холеры в Ростове в 1907, 1908 и 1910 годах. В 1910 году от холеры погибло больше 1100 человек. Зельцер выступал на заседаниях Думы и убедил-таки местные власти в необходимости установки фильтров в системе водоснабжения Ростова. Был ли на консультации в этой клинике Беляев, увы, неизвестно.

Зато известно, что Александр Беляев работал в газете «Приазовский край». В одной из своих заметок он рассказал о своих крымских впечатлениях. Именно в этой газете был опубликован и первый фантастический рассказ нашего героя, который назывался «Берлин в 1925 году». Он вышел в рождественском номере 1915 года. Автор словно заглянул в будущее и описал его комично-механистично. Очень советую прочитать этот рассказ: он актуален даже сегодня, 100 лет спустя.

После Ростова была Ялта. Примерно в 1915–1916 году Беляев уехал туда с мамой и своей няней Фимой. Да, у Александра тоже была няня, как у Пушкина, и она сопровождала его даже во взрослом возрасте. В Ялте они сняли маленькую квартирку. Среди соседей быстро прошел слух, что в доме поселился обаятельный и умный молодой юрист, который, правда, болеет. Александр принимал на веранде гостей, учеников и посетителей. К нему приходили за юридическими консультациями и за уроками театрального мастерства.

На этой веранде и состоялось знакомство Беляева с его третьей женой Маргаритой. Она работала в городской библиотеке, а он был сотрудником местной газеты. Общие темы нашлись легко. Маргарита приносила Беляеву книги из библиотеки.

Тем временем дивизия Махно вошла в Крым. Врангель отступал.

Эвакуация была организованной наспех, скомканной. Тех, кто по каким-то причинам остался – офицеров, рядовых, раненых, врачей и медсестер в лазаретах, – расстреляли. Население Крыма в то время составляло около 700 тысяч человек, расстреляно было около 300 тысяч.

Когда ситуация утихла, Александру попытались лечить больной позвоночник. Лечили его гипсованием. Гипсованием чего? А всего организма. Я не шучу. Методом лечения была гипсовая кровать: сначала пациента уложили на живот, потом на спину и сделали слепок – вместе с головой. Кровать повторяла все изгибы и деформации позвоночника. Считалось, что полный покой помогает заживлению позвонков. К покою добавляли вытяжение: к ногам писателя подвешивали гири.

В 1922 году Беляев писал Вере Былинской: «Вы, вероятно, уже знаете, что я заболел костным туберкулезом спинных позвонков и три года пролежал, свалившись с параличом ног. Паралич прошел через несколько месяцев, но три года пришлось выдерживать скучный курс лечения абсолютным покоем! Увы, только не моральным покоем!»

Да, диагноз был установлен, и он дал осложнения: паралич нижних конечностей – к счастью, обратимый.