Примерно в это же время Беляев заболел: высокая температура, одышка, слабость. Врачи уже тогда легко диагностировали плеврит даже без рентгена, просто выстукивая и выслушивая легкие. Какой именно плеврит выявили у Александра – не уточняется. Лечили плевриты в то время примерно одинаково (напоминаю, это была доантибактериальная эра). Точно известно, что Беляеву сделали пункцию плевральной полости: так врачи дали выход содержимому плевральной полости (рис. 28).

Рис. 28. Пункция плевральной полости по верхнему краю ребра

Прокол производили над верхним краем ребра (по нижнему краю нельзя, там проходят нерв и сосуды), по лопаточной линии под VIII и IX ребром, по средней подмышечной линии под VII ребром и по передней подмышечной линии под V или VI ребром. Манипуляции выполняли шприцом с иглой длиной десять сантиметров или (если выпускалось большое количество жидкости), троакаром либо приборами Потена[40] или Дьелафуа[41]. Троакар имеет просвет больше, чем у иглы, и густая жидкость (гной) из полости плевры вытекает по нему лучше.

Почему я так подробно описываю вам этот процесс? Дело в том, что я несколько раз споткнулась о странную, на мой взгляд, фразу у биографов Александра Беляева: «То ли рука у врача дрогнула, то ли от неумения, но игла сорвалась и внесла инфекцию в один из спинных позвонков. Так плеврит перешел в костный туберкулез».

Теперь, постфактум, мы понимаем, что плеврит у Александра был туберкулезный. Чтобы туберкулез легких осложнился спондилитом, совсем не надо пронзать иглой легкие и упираться в позвонок. К тому же, между точкой, где обычно проводится пункция, и позвонком расстояние приличное: если бы игла соскользнула и пронзила господина Беляева буквально насквозь, осложнения наступили бы прямо в манипуляционной, и эти осложнения стали бы смертельными.

Туберкулезная инфекция обычно распространяется гематогенно, то есть через кровь. В моей книге «Ревматология по полочкам» особенностям туберкулезного поражения суставов и позвоночника посвящена целая глава. Там же есть история совсем юной пациентки (практически ровесницы Беляева), у которой так же развилось туберкулезное поражение позвоночника. Будет интересным и даже поучительным провести параллель между лечением туберкулезного спондилита с разницей в 100 лет.

«Один укол иглой изменил жизнь Беляева окончательно и навсегда» – эту фразу можно смело вычеркивать из биографии фантаста: укол иглой не виноват в развитии у него туберкулезного поражения позвоночника.

Рис. 29. Пункция плевральной полости

Вторая жена будущего писателя, та самая Верочка, ушла от него сразу после начала болезни: «Не для того я выходила замуж, чтобы ухаживать за больным». Жестоко – где уж там слова поддержки…

В 1914 году Александр отправился в Санкт-Петербург, но надолго там не задержался. У меня есть подозрения, что столица оказалась молодому юристу просто не по карману.