1807 год был тяжелым для Бетховена. Жозефина Дейм продолжала мучить композитора. После очередной попытки встретиться он писал ей: «Вы избегаете дальнейших встреч со мною, я больше не желаю подвергаться тому, чтобы меня выпроваживал Ваш слуга».
Бетховену в очередной раз дали почувствовать, что императорский двор к нему неблагосклонен. Император Франц не любил независимого и неуправляемого Бетховена, который, в свою очередь, не скрывал неприязни к правителю: тот проваливал военные компании, усилил цензуру, казнил венских якобинцев. Из правящей династии композитору симпатизировал младший брат императора, эрцгерцог Рудольф, который даже брал у Людвига уроки композиции. Он, как мог, поддерживал композитора материально.
Композитору снова отказали в зале для бенефисного концерта. В других концертах произведения Бетховена тоже не исполнялись, но находились меценаты, которые протягивали ему руку помощи. В первой половине марта 1807 года князь Лобковиц устроил два концерта из произведений Бетховена в своем дворце. Концерты давались по подписке и принесли Бетховену очень существенный доход, хотя композитору и было обидно, что его произведения слышат совсем немногие.
Все лето Бетховена мучили изнурительные головные боли. Их причиной был зуб, который пришлось удалить, но приступы головной боли продолжались и после его удаления.
Из-за ухудшения слуха гастролировать как пианист Людвиг уже не мог.
Весной 1808 года зала для бенефисной академии ему снова не дали. В это время он пишет Пятую симфонию, страстную и драматичную. Со слов Шиндлера, автор сказал о ее начальной теме следующее: «Так судьба стучится в дверь». Это тоже весьма узнаваемая тема, многие ее узнают буквально по первым нотам.
Друзья и покровители продолжали поддерживать композитора. В августе 1808 года вышел из печати Четвертый фортепианный концерт с посвящением эрцгерцогу Рудольфу. Пятая и Шестая симфонии оказались посвященными сразу двум меценатам: графу Разумовскому и князю Лобковицу. Скорее всего, Разумовский и Лобковиц договорились между собой о выплате Бетховену двойного гонорара за эти симфонии.
Рис. 18. Портрет Бетховена
Летом 1808 года Бетховен получил приглашение от Жерома Бонапарта, младшего брата Наполеона, а теперь короля Вестфалии. Композитору предлагали переезд и работу, ежегодное жалованье 600 дукатов золотом (около 3400 флоринов) и оплату расходов на переезд. Бетховен должен был иногда выступать перед королем и дирижировать на придворных концертах.
Венские меценаты пытаются удержать Бетховена – грандиозного и талантливого композитора. Они заплатили за право исполнить Третью героическую симфонию в узком кругу, а князь Лобковиц заплатил за посвящение симфонии себе. Позже эрцгерцог Рудольф, князь Лобковиц и Фердинанд Кинский подписали договор о выплате ему субсидии, равной окладу, обещанному Бетховену Бонапартом – это пожизненное содержание размером четыре тысячи флоринов в год. Условием договора было постоянное проживание в Вене либо в пределах Австрийской империи, а выезжать за границу с концертами или для лечения можно было только с согласия тех самых меценатов. Бетховен подписал договор и остался в Вене.
Но, как это часто бывает, время внесло в соглашение коррективы. Свою долю исправно выплачивал только эрцгерцог Рудольф. Первый платеж от князя Кинского поступил лишь год спустя, в 1810 году, а в 1812 году князь погиб. Бетховен несколько лет добивался выплат от его наследников, а в 1811 году произошла девальвация австрийской валюты и весомость субсидии сократилась в пять раз.
9 апреля 1809 года Австрия объявила войну Франции. Наполеон снова шел прямо на Вену. Из-за военных событий Бетховену не удалось устроить бенефисный концерт.
В ночь с 11 на 12 мая 1809 года французы начали массированную артиллерийскую бомбардировку Вены. На город обрушилось две тысячи снарядов, разрушенная Вена пылала пожарами. Бетховен спасался вместе с семьей брата Карла Каспара. Война их вновь примирила. В подвале дома, где жил брат, Бетховен лежал на матрасе, обложив уши подушками – опасался, что из-за адского грохота он может оглохнуть полностью. 13 мая Вена капитулировала.
Свое 40‑летие 15 августа 1809 года Наполеон отпраздновал в Вене, а Бетховен на 40‑м году жизни вновь начал задумываться о женитьбе. Требования к жене были своеобразные: она непременно должна была быть красивой: «Ничего некрасивого я полюбить не могу, иначе мне пришлось бы влюбиться в себя самого».
Друг Бетховена Игнац Глейхенштейн ввел его в дом богатого коммерсанта Якоба Фридриха Мальфатти. Якоб был на год старше Бетховена, и у него были две 18‑летние дочери-погодки на выданье, Тереза и Анна. Сам Глейхенштейн взялся ухаживать за младшей, Анной, в то время как Бетховен – за старшей, Терезой. Увы, весной 1810 года попытка Бетховена посвататься к Терезе Мальфатти завершилась болезненным отказом.
Архив Терезы Мальфатти преподнес исследователям загадку, связанную с одной из самых знаменитых пьес Бетховена – фортепианной багателью[36] «К Элизе». Кто такая Элиза и какое отношение она могла иметь к семье Мальфатти и к Бетховену? Один из историков выдвинул версию, что вместо Für Elise следовало читать Für Therese. Тогда все вставало на свои места: дата, романтическая история неудачной влюбленности и имя девушки.
Но в окружении Бетховена все-таки была одна «подходящая» Элиза: весной 1810 года он познакомился с Беттиной Брентано (ее полное имя – Элизабет). Отношения их были платоническими. Беттина была хороша собой, пела, сочиняла музыку, рисовала. Она помогла композитору забыть историю с Терезой Мальфатти, но самое главное – она познакомила Бетховена с поэтом Иоганном Гете.
После первого вечера в компании с Бетховеном Гете написал жене: «Более собранного, энергичного и проникновенного художника я никогда не видел. Мне вполне понятно, сколь необычным должно быть его отношение к окружающему миру».
2 сентября 1812 года Гете написал Карлу Фридриху Цельтеру в Берлин: «В Теплице я познакомился с Бетховеном. Его талант вверг меня в изумление, но, к сожалению, это совершенно необузданная личность. Возможно, он не так уж неправ, считая этот мир ущербным, однако своим поведением он не делает его более приятным ни для себя, ни для других. Впрочем, его сильно извиняет и внушает сильную жалость к нему постепенная утрата слуха, что, похоже, менее вредит музыкальной стороне его существа, нежели общественной. Данный изъян заставляет его, и без того лаконичного по своей природе, быть еще более немногословным».
Зима и весна 1813 года стали для Бетховена трудным временем. Его субсидия превратилась в ничто. Ему снова отказали в предоставлении подходящего зала для концерта, а небольшие закрытые прослушивания в апартаментах меценатов дохода не приносили. На руках композитора оказалась семья брата. Зимой 1812 года у Карла открылся туберкулез легких. Людвиг считал, что в болезни брата была виновата его жена Иоганна. За год до этого она угодила под суд по обвинению в похищении жемчужного ожерелья стоимостью 20 тысяч флоринов. Само ожерелье она распродала по частям, а вину за пропажу свалила на служанку. Суд приговорил Иоганну к году заключения в тюрьме строгого режима с оковами на ногах и общением только с охранниками. Благодаря апелляции к императору срок тюремного заключения был сокращен до уже отбытого ею месячного пребывания под стражей.
Людвиг отдал Карлу все, что скопил, – 1500 флоринов, чтобы брат с женой смогли купить дом в кредит. У самого Бетховена дома никогда не было, но он хотел, чтобы брат провел остаток жизни в хороших условиях.
Рис. 19. Слуховые трубки, разработанные для Бетховена
С 1812 года Бетховен пользовался громоздкими слуховыми трубками, которые создал для него механик Иоганн Непомук Мельцель (рис. 19). В настоящее время эти трубки хранятся в боннском Доме Бетховена. Одна из трубок могла использоваться как переносное приспособление, а остальные были рассчитаны на стационарное применение.
Бетховен некоторое время пытался приспособиться к этим устройствам, но все же решил общаться без них. К сожалению, усиленные звуки искажались.
В 1813 году полиция городка Винер-Нойштадт даже приняла его за грязного бродягу и отвела в околоток, и только местный капельмейстер помог установить его личность. Людвиг и правда выглядел бродягой: лохматый, с замусоленным носовым платком, с прорехой под рукавом пальто.
Перепады настроения и изменения во внешнем виде Бетховена зависели от самочувствия и положения его финансовых дел. Когда деньги были, Бетховен заказывал себе одежду у самого дорогого портного Вены Йозефа Линда. О прическе он заботился куда меньше, ограничиваясь тем, что периодически подстригал слишком отросшие волосы.
В 1815 году композитор «оптом» продал все свои неизданные произведения венскому музыкальному издателю Зигмунду Антону Штейнеру. Гонорар 250 дукатов (примерно 1125 флоринов) был немаленьким, но, если бы Бетховен продавал каждое сочинение по отдельности разным издателям, он заработал бы больше. Людвиг сделал это для медленно умиравшего от чахотки Карла Каспара – его жена Иоганна заняла крупную сумму денег, и Бетховен взял долг на себя.