Для повторения судьбы Моцарта, «чудо-ребенка», Людвиг был уже слишком взрослым, но все же через пару лет он стал зарабатывать деньги как профессиональный музыкант. Это было очень кстати: семейные финансы трещали по швам. В семье родились еще два малыша, Анна Мария Франциска и Франц Георг – увы, они умерли в младенчестве.

Отец вкладывается в обучение сына: Людвигу дают уроки местные музыканты, флейтист и придворный органист. В церковную школу он ходит недолго – Иоганн считает, что такая учеба не пригодится музыканту в зарабатывании денег. Приятель отца Штепан Цамбона случайно выяснил, что десятилетний Людвиг не умеет читать и писать, и стал учить мальчика грамматике, логике и языкам – латыни, французскому, итальянскому. Таблицу умножения Бетховен так и не выучил.

В 1779 году у Бетховена состоялась встреча с композитором и дирижером Кристианом Неефе. Он познакомил Людвига с музыкой Баха и Моцарта, и к своим 12 годам тот уже бегло играл весь «Хорошо темперированный клавир» Баха – сборник из 48 прелюдий и фуг. Именно Кристиан Неефе убедил Иоганна не мешать сыну «выдумывать из головы» (так отец называл импровизации сына) и прочил Людвигу блестящее будущее композитора. И именно Неефе отдал в печать первые произведения Людвига.

В 1782 году вышли в свет «Девять вариаций для клавесина … сочиненные юным любителем, десятилетним Луи ван Бетховеном»[29]. На самом деле мальчику в то время было уже почти двенадцать лет.

Сочинения и выступления приносили Людвигу лишь эпизодический заработок, а постоянный доход, хоть и скромный, приносила служба в боннской капелле помощником придворного органиста. В то время городом управлял архиепископ-курфюрст Максимилиан Франц. Ходили слухи, что он хочет пригласить в Бонн Моцарта капельмейстером, но по каким-то причинам этого не случилось. Если бы слухам суждено сбыться, Бетховен мог бы стать учеником самого Моцарта!

В 17 лет (сам Бетховен думал, что ему всего 15) Бетховен добился у Максимилиана Франца оплачиваемого отпуска для поездки в Вену. Именно там и состоялась его встреча с Моцартом. В книге композитора и дирижера Игнаца фон Зейфрида встреча Моцарта и Бетховена описана так: «Бетховен был представлен Моцарту и по его просьбе сыграл что-то, удостоившись весьма прохладной похвалы, ибо тот счел исполненное заранее выученной эффектной пьесой. Видя это, Бетховен попросил Моцарта дать ему тему для импровизации. Он всегда играл превосходно, когда был взволнован, и на сей раз присутствие глубоко почитаемого мастера его воспламенило. Он играл так, что Моцарт слушал его с возрастающим вниманием и интересом, а потом молча вышел в смежную комнату, где находились его друзья, и воодушевленно сказал им: «Обратите на него внимание, этот малый когда-нибудь заставит свет говорить о себе!».

Правда, в биографии Моцарта, написанной вторым мужем Констанцы (вдовы Моцарта) бароном Георгом фон Ниссеном, нет ни одного слова о визите юного Бетховена к Моцарту в 1787 году. Но мне все-таки хочется верить, что эта встреча была. Есть «интервью», взятое музыковедом Отто Яном у приятеля Бетховена скрипача Карла Хольца, и в нем тоже упоминается эпизод встречи Бетховена и Моцарта.

Когда Людвиг вернулся из Вены, он застал мать в тяжелом состоянии: она умирала от чахотки (туберкулеза). Ему в это время было 17 лет, хотя он сам думал, что ему 15. После смерти матери Людвиг работал в боннской капелле и заботился о младших братьях и сестре, годовалой Гретхен. Увы, малышка умерла через несколько месяцев после смерти матери. А вдовец Иоганн начал стремительно спиваться: он напивался так, что его забирала полиция и сыну приходилось освобождать его из полицейского участка. Людвиг даже получал за отца жалованье, иначе тот немедленно все пропивал.

Чтобы хоть как-то свести концы с концами, Людвиг начал давать уроки. Ему повезло: молодая вдова, мать четырех детей Елена фон Брейнинг взяла его под свое крыло. Ей было 26 лет, ее муж погиб в пожаре, и она взяла все хлопоты по ведению дома и образованию детей на себя.

В доме Брейнингов Людвига оставляли ночевать, брали с собой в поездки. Елена аккуратно прививала музыканту хорошие манеры. Людвига описывали неряшливым и неопрятным человеком: он редко мылся, а когда ему указывали на это, он говорил, что, когда станет великим, это будет неважно.

Преподавателем Людвиг был хорошим, и вскоре его начали приглашать в качестве учителя или пианиста в лучшие дома Бонна и даже в дом имперского посла.

Дети Елены – Элеонора Бригитта (Лорхен), сыновья Кристоф, Стефан и Лоренц (Ленц) – дружили с Бетховеном всю его жизнь. В Лорхен Бетховен был влюблен и называл ее «дражайшей подругой», а позже тесно общался и с ее мужем Францем Герхардом Вегелером.

В 18 лет Людвиг поступил на философский факультет Боннского университета. Но обучение вскоре пришлось прервать – мешали пробелы в школьном образовании и отсутствие времени на учебу. Он продолжал содержать братьев и отца: давал уроки и урывками сочинял музыку. Юный композитор симпатизировал французским революционерам и импровизировал в салонах на тему «Марсельезы». Но 1789 году Бастилия пала, революция перестала быть романтической и окрасилась в кровавые тона. Как покажет история, отголоски тех событий еще не раз повлияют на жизнь Бетховена.

Когда Людвигу исполнился 21 год, он впервые за несколько лет выехал за пределы Бонна, причем за казенный счет: Боннский курфюрст-архиепископ Макс Франц (младший из детей покойной императрицы Марии Терезы) взял с собой в поездку всю капеллу. В Мергентхайме боннская капелла давала концерты, а Бетховен выступал как солист приватно, по особым приглашениям. Один из свидетелей его игры опубликовал свои восторженные впечатления: «среди пианистов-виртуозов тягаться ему было не с кем: он легко усваивал чужие приемы, а его манеру игры перенять не мог никто, поскольку она заключалась не столько в технике, сколько в способе музыкального мышления, оригинального и дерзновенного».

В июле 1792 года состоялось личное знакомство Бетховена с Гайдном. Гайдн согласился взять его в ученики, но как можно было оставить младших братьев и отца-алкоголика? Покровителям Бетховена удалось уговорить боннского курфюрста Максимилиана Франца отпустить Людвига в Вену, сохранив ему должность и жалованье.

Вена в то время – музыкальная столица Европы, и салонное и домашнее музицирование невероятно популярно. У талантливого Бетховена были все шансы сделать там карьеру, несмотря на крайнюю бедность и незнатное происхождение.

Людвиг добирался до Вены на почтовых каретах восемь дней. Он вырвался из Бонна в последний момент: дороги начали перекрывать из-за военных действий. Революционная Франция объявила войну Австрии[30]. Из записной книжки Бетховена: «Оставил чаевые кучеру, который, рискуя собой, провез нас через расположение Гессенской армии и гнал как черт». Туда же он тщательно записывал и все свои расходы: «Черные шелковые чулки – 1 дукат; пара зимних шелковых чулок – 1 флорин 14 крейцеров; башмаки – 6 флоринов; туфли – 1 флорин 30 крейцеров».

В Вене Бетховен снял комнату в мансарде и купил очень дешевое фортепиано за 6 флоринов (для сравнения: новые дорогие фортепиано стоили тогда около 300 флоринов). Людвиг был очень стеснен в деньгах: он получил от местного князя-архиепископа всего 25 дукатов (100 флоринов) для того, чтобы устроиться на новом месте. «В Бонне я рассчитывал, что мне выдадут здесь 100 дукатов, но тщетно. Мне пришлось обзаводиться всем за свой счет», – написал он в своей записной книжке.

И все же его мечта сбылась: он стал учеником великого Йозефа Гайдна! На занятия к Гайдну Бетховен ходил два-три раза в неделю пешком, и идти приходилось далеко: Бетховен жил в северо-западном предместье Вены, Альзерфорштадте, а Гайдн жил на Фонтанном бастионе, недалеко от южных Каринтийских ворот. К каждому уроку Бетховен выполнял письменные задания, Гайдн их исправлял и делал замечания. После занятий были совместные прогулки с посещением кофейни. Судя по записной книжке Бетховена, он платил за себя и за Гайдна: то 22 крейцера за две чашки шоколада, то шесть крейцеров за две чашки кофе. Эти уроки длились почти два года до отъезда Гайдна в Англию в 1794 году.

Мнение Гайдна о Бетховене мы узнаем буквально от первого лица, из его переписки: «Со временем Бетховен займет место одного из крупнейших композиторов Европы, а я буду гордиться правом именовать себя его учителем».

Бетховен высчитывал каждую копейку (а точнее, каждый крейцер) крохотного жалованья, которое присылали ему из Бонна, на жизнь не хватало, деньги таяли, приходилось влезать в долги.

В конце 1792 года умер отец Людвига Иоганн ван Бетховен. После похорон выяснилось, что отец-алкоголик уничтожил документ, по которому курфюрст Бонна выплачивал Людвигу жалованье отца – 100 талеров на содержание младших братьев Каспара Карла и Николауса Иоганна. Эти выплаты получилось восстановить лишь полгода спустя. Самому Бетховену его собственное жалованье музыканта боннской капеллы выплачивалось в урезанном объеме, а после марта 1794 года эти выплаты прекратились совсем.

Гайдн дал Людвигу взаймы 500 гульденов и попросил боннского курфюрста Максимилиана Франца назначить Бетховену годовое содержание в 1000 гульденов (равно 1000 флоринам или 500 талерам). Ответ Макса Франца был суров: «Сомневаюсь в том, что при нынешнем его местопребывании Бетховен достигнет серьезных успехов в области композиции и развития вкуса. Боюсь, что, как и после его первой поездки в Вену, он не привезет оттуда ничего, кроме долгов». Отказ курфюрста, скорее всего, не был связан с самим Бетховеном: с 1792 года Максимилиан Франц был в постоянных переездах (я бы даже сказала, в бегах) из-за обострившейся политической обстановки в стране, его родную сестру Марию Антуанетту обезглавили на гильотине в 1793 году, и с ним самим, младшим сыном покойной императрицы Марии Терезии, французские революционеры не стали бы церемониться. Не до финансирования музыкантов было, можем мы догадаться.

На что тогда жил Бетховен? Он давал уроки музицирования светским барышням и, кстати, очень не любил этот вид деятельности – с гораздо большим удовольствием он давал частные концерты в салонах аристократов, и это тоже приносило ему дополнительный доход. Там он не только блестяще импровизировал, но и исполнял свои первые венские произведения. Князья Лихновские, Лихтенштейн, Эстехгази, Лобковицы принимают Бетховена в своих салонах, а он посвящает им произведения и получает за это вознаграждение. Карл Лихновский, меценат и поклонник искусства, предлагает Бетховену переехать в свои апартаменты и становится его покровителем.

Оперившийся Бетховен своенравен и временами даже груб. Но в просвещенных кругах Вены его вызывающее поведение имело успех. Однажды на его выступлении один из гостей-аристократов решил пошептаться с соседкой. «Для таких свиней я не играю!» – воскликнул Людвиг, захлопнул рояль и в тот вечер больше так не вернулся к инструменту. Своим резким поведением он наживал себе врагов и знал об этом, но у него были и друзья, и поклонники его таланта.

В 25 лет Бетховена стали считать королем среди пианистов.

Он участвовал в состязаниях с местными и заезжими пианистами-виртуозами и в импровизациях всегда одерживал победу. В марте 1795 года он провел первые публичные выступления со своими произведениями и с сольными импровизациями в придворном Бургтеатре Вены. В этом же году он выступил на концерте, посвященном памяти Моцарта, который устроила вдова Амадея Констанца. Сбор от концерта шел в пользу самой вдовы и сыновей – ее и Моцарта. Именно Констанца выбрала Бетховена для участия в этом концерте, и ее выбор в какой-то мере сделал Бетховена преемником Моцарта.

После отъезда Гайдна в Лондон Бетховен продолжил свое обучение. Его учителями были композиторы Альбрехтсбергер и Сальери. Именно после занятий с Сальери Бетховен в 1801–1802 годах решился записать свои первые крупные произведения. Сальери обычно не брал денег за свои уроки, и благодарностью за обучение, скорее всего, стало посвящение трех скрипичных сонат Бетховена «синьору Антонио Сальери, первому капельмейстеру императорского двора в Вене».

Примерно в это же время Бетховен начал планировать гастрольные турне. У него были мысли даже о поездке в Россию, и он тесно общался с русским послом Андреем Кирилловичем Разумовским. Русские мотивы явно слышатся в нескольких произведениях Бетховена: два фортепианных цикла написаны на тему Камаринской – эта мелодия была узнаваема во всей Европе. Людвиг посвятил этот цикл жене русского дипломата. Позже по заказу Разумовского Бетховен написал квартеты, которые в Европе называют Razoumovsky, а у нас в России – «Русские». В первых двух квартетах Бетховен использовал мелодии, взятые из «Собрания русских народных песен с их голосами»[31]. Экземпляр «Собрания» Бетховен получил, по всей видимости, от графа Разумовского.

Маршрут первого гастрольного тура разработал для Бетховена его друг и покровитель князь Карл Лихновский в 1796 году: Прага – Дрезден – Лейпциг – Берлин. За семь лет до гастролей Бетховена эти же города посещал с концертами и Моцарт.

В Праге Моцарта обожали и лелеяли память о нем, Лихновский же обещал композитора, который затмит Амадея. Но Людвига с его мощным звучанием приняли там холодно. «Он покорил наши уши, но не наши души. Он никогда не заменит нам Моцарта», – писали в пражских газетах в 1796 году.

Зато дрезденцев Людвиг покорил. Фридрих Август, курфюрст Саксонии, слушал Бетховена соло, без сопровождения, в течение полутора часов, и одарил музыканта золотой табакеркой. Дальше на всем маршруте Людвига встречали полные залы, он получал внимание сильных мира сего, восхищение дам и признание коллег. Музыка Бетховена завоевывала город за городом, не было ни одного срыва концерта или фиаско. После первых гастролей были Братислава, Пешт и снова Прага, и на этот раз Бетховена приняли там гораздо теплее. Гастроли значительно поправили финансовые дела Людвига. Но, несмотря на увеличившийся доход, он по-прежнему записывал в тетрадь все траты, даже самые мелкие, – сказывались годы крайней бедности.

После гастролей Бетховен перевез младших братьев к себе в Вену. Николаус Иоганн ван Бетховен стал помощником аптекаря в пригороде Вены, а Карл ван Бетховен – секретарем и помощником Людвига.

У гастролей был только один ощутимый минус: они отвлекали от написания музыки, и за 1796 год Бетховен не создал ни одного большого произведения. Но под влиянием военных настроений он написал две песни для венских ополченцев: «Походную песню» и «Боевую песню австрийцев», автор слов Йозеф фон Федельберг. Песни были изданы в виде листовок.

«Странное чувство испытываешь, когда твою музыку поют прямо на улице или в трактире», – говорил Бетховен. Популярность его песен одновременно и радовала его, и вызывала досаду. Мотив песенок был простенький и уступал уровню его сонат и симфоний, но… симфонии на улицах распевать не будут.