В 1959 году в честь Марии был организован бал в Венеции. Там, два года спустя после первого знакомства, состоялась вторая встреча певицы с миллиардером и судовладельцем Аристотелем Онассисом. Он не отходил от Марии ни шаг, оказывал ей знаки внимания, одаривал комплиментами и пригласил ее с мужем в круиз на своей яхте.

Мария не ответила на его приглашение, сославшись на занятость. Онассис настаивал и заявил, что приедет за ответом на ее следующее выступление в Лондоне. И сдержал свое слово.

Там, в Лондоне, Онассис устроил прием в честь Марии: огромное количество цветов, музыканты, подчеркнутое внимание к Каллас… Мария растаяла и дала согласие на круиз.

Яхта «Кристина» оказалась стометровым пятипалубным дворцом на воде. В круизе участвовали Грета Гарбо, Уинстон Черчилль в отставке, хозяин концерна Фиат Умберто Аньелли. Аристотель Онассис пообещал дать деньги на съемки фильма с Марией в главной роли и эмоционально рассказывал ей о своем детстве. Когда яхта заходила в порты, он дарил певице самые дорогие подарки из местных магазинов.

На тот момент Марии было 36 лет. Она не выдержала такого натиска и влюбилась в Аристотеля. Там, на яхте, и начался их роман. Мария не скрывала его от мужа, приходила в семейную каюту под утро.

Рис. 58. Мария Каллас

С 1959 года Мария и Аристотель стали везде появляться вместе. Она смотрела на него влюбленным взглядом, он выполнял все ее прихоти и обещал жениться на ней.

Мария впервые в жизни сделала перерыв в выступлениях на целых восемь месяцев.

Она продала квартиру в Милане и купила новую в Париже рядом с апартаментами Онассиса. Пока Онассис колесил по миру, расширяя свою империю, Мария ждала его на яхте «Кристина», где они познакомились, или в Монте-Карло.

В 1960 году Онассис развелся со своей женой Тиной. Обиженная супруга хотела открытого процесса в Америке (куда, несомненно, привлекли бы и Марию в качестве свидетеля), но Аристотель сумел убедить супругу на скорую упрощенную процедуру развода. А вот у Марии с бракоразводным процессом возникли проблемы: католическая церковь отказала ей в разводе – об этом похлопотал Баттиста. Каллас пыталась получить развод в Америке и попросила Менегини подписать документы, но тот потребовал 50 % ее гонорара за каждую запись. В итоге они развелись и поделили имущество пополам.

Казалось бы, влюбленные свободны и нет препятствий для счастья… Но когда Мария сделала заявление для прессы о том, что они с Онассисом женятся, он жестко ответил журналистам, что «брак с мадемуазель Каллас является только чьей-то неудачной шуткой». Марии он объяснял это тем, что беспокоится о своих детях – о детях, которые открыто ненавидели разлучницу Каллас. В своих воспоминаниях Каллас цитирует его слова так: «Пусть пройдет время… Они вырастут, мои ужасные дети… Все утрясется…»

Мария хотела родить Онассису ребенка, но он резко ответил ей, что у него уже есть два наследника.

Когда восемь месяцев спустя Мария вернулась к выступлениям, оказалось, что вокальные проблемы никуда не делись.

Ей стал отказывать голос, все чаще болело горло, ей стало сложно – а потом и невозможно – брать высокие ноты, которые раньше давались без труда. Дыхание сбивалось. К концу выступления у нее все чаще стало падать давление.

Из-за ухудшающегося самочувствия Каллас стала чаще отказываться от выступлений. В глазах организаторов и публики это считывалось капризами звезды. И все же еще несколько лет ей удавалось справляться с этой проблемой. Каждый ее выход на сцену сопровождался овациями, и зрители ломились на ее концерты.

Зиму 1960–1961 года она провела в Монте-Карло и не выступала. Аристотель навещал ее все реже, а когда приезжал, они практически не оставались вдвоем, выходили в свет в большие компании. Так Онассис показывал всем, что он владеет самой известной оперной дивой в мире. Он, бизнесмен до мозга костей, считал Марию своим выгодным приобретением и подчеркивал это.

В марте 1961 года в Париже Каллас записала свой первый диск на французском языке со звукозаписывающей компанией «EMI». В том же, 1961 году Онассис пропустил практически все выступления Марии: он не был большим любителем оперы, а с тех пор как завоевал Каллас, необходимости напрягаться у него уже не было. Теперь уже Марии пришлось угождать Аристотелю: он не любил ее очки в роговой оправе – она начала носить линзы, он считал длинные волосы устаревшим образом – она сменила копну волос на короткую стрижку. Она даже меняла фасоны платьев – и снова в угоду замечаниям Аристотеля. У Онассиса появились интрижки, и он особо не скрывал их. Мария и Аристотель все чаще бурно выясняли отношения.

На сцене тоже не все шло гладко. В конце декабря Мария исполняла Медею в Ла Скала, и из зала слышались недовольные возгласы, шепот и свист: певица снова «не дотягивала» отдельные моменты. Бывший муж подливал масла в огонь: высказывался в прессе о том, что пик формы у Каллас уже позади.

В 1962 году Мария дважды выходила на сцену Ла Скала с Медеей и записала в студии несколько дисков и концертов – за них оплата была не ниже, чем участие в концертах.

После ее выступления в Лондоне газета «Тайм» выпустила нелестную статью: «Многие звуки, воспроизводимые теперь Каллас, нельзя назвать красивыми. Они пронзительные, хриплые, неустойчивые и даже фальшивые. На оперной сцене или даже на диске ее драматическое исполнение и чрезвычайная музыкальность сглаживают эти недостатки: на концерте же подобные качества не имеют времени проявиться».

В итоге Мария запретила выпускать диск с лондонской записью: она не хуже других слышала недостатки в своем исполнении.

Несмотря на это, зрители по-прежнему принимали Каллас с восторгом.

В 1963 и 1964 годах у Марии не было ни одного театрального выступления, но она все же дала несколько концертов в Германии, Лондоне, Париже. Зрители по-прежнему ей рукоплещут, а эксперты подмечают новые шероховатости в исполнении высоких нот.

У Онассиса начался роман с младшей сестрой Жаклин Кеннеди Ли Радзивилл. Роман развивался по избитому сценарию: новую пассию он тоже приглашал на свою яхту. А когда у самой Жаклин погиб новорожденный ребенок, Аристотель пригласил и ее на свою яхту и утешал изо всех сил в привычной ему манере. Против этого приглашения были и президент Кеннеди, и Мария Каллас, но это не остановило Жаклин – она приняла приглашение Онассиса. По возвращении из этой поездки Онассис ринулся к Марии с извинениями, и она их приняла.

Мария снова планировала выступления, возможно, для того, чтобы отвлечься от своих переживаний. В январе 1964 года Мария исполняет «Тоску» в Ковент-Гардене. Кстати, сохранилась запись второго акта этого выступления – вы можете найти ее в свободном доступе.

В мае 1964 года Мария исполнила «Норму» в Парижской опере. У крыльца театра толпились сотни поклонников певицы, а на бис ее вызывали 20 минут. Ее воздействие на публику называли коллективным гипнозом.

Во второй половине 1964 года у Марии был перерыв в выступлениях, и в это время она записала диск «Кармен».

В 1965 году голос Марии позволил ей исполнить Тоску в Париже – целых девять представлений. Музыковед Жак Буржуатак описывал голос Каллас так: «Если в прошлом году в „Норме“ состоялось истинное возрождение Каллас, то теперь она полностью восстановила свои вокальные возможности. Ее голос обрел прежнюю чистоту тембра и однородность регистра. Самые свирепые недруги великой артистки, как ни старались, так и не нашли к чему придраться во время генеральной репетиции „Тоски“».

Через шесть дней после парижского выступления она пела в Нью-Йорке – снова «Тоску», но уже в Метрополитен-опере. В «Нью-Йорк таймс» так описали это предпоследнее выступление Марии: «Перед нами женщина, которую можно любить или не любить, но она – самая выдающаяся личность среди современных оперных певцов… Ее величие состоит в удивительной способности выразить малейший нюанс характера героини, которую она играет. Независимо от того, восхищаются или нет ее пением, но все должны согласиться с тем, что она заслужила право стоять во весь рост на вершине пьедестала». Она пела на уколах кордиамина, а в последнем спектакле у нее даже не было сил переодеться в антракте. После третьего действия она упала на сцену, когда занавес еще не опустился. Ее унесли за кулисы на руках. Четвертое действие не состоялось.

Мария отменила выступления в Лондоне, оставив только одно – 5 июля 1965 года на благотворительном вечере под патронажем королевы Англии.

«Тоска» в Ковент-Гарден завершила ее карьеру.

Как жить без сцены? Чтобы заполнить вакуум в своей жизни, Мария попыталась заняться бизнесом и вложила средства в покупку судна. Но ее партнер Верготти, давний друг Марии и Аристотеля, отказался выплачивать Каллас процент от дохода. Судебная тяжба разрешилась в пользу Марии, но в процессе этой тяжбы бывший друг и партнер вылил на публику много личных подробностей из отношений Марии и Аристотеля.

В 1966 году Каллас забеременела. Ей было 43 года. Онассис заставил Марию сделать аборт, жестко напомнив, что у его состояния уже есть наследники. Онассис стал позволять себе все больше грубостей в отношении Каллас, даже при свидетелях. Однажды в присутствии режиссера Дзеффирелли он бросил Марии в лицо: «Да кто ты такая? У тебя в горле только свисток, да и тот уже не свистит».

Когда биограф Марии Каллас Линдси Спенс раскрыла архив певицы, вскрылись неприятные факты. Мария писала, что Онассис угрожал ей физической расправой, а однажды накачал наркотиками, чтобы принудить к близости. Он позволял себе поднимать на нее руку даже при свидетелях.

17 октября 1968 года все газеты мира опубликовали новость о свадьбе Жаклин Кеннеди, вдове американского президента, и миллиардера Аристотеля Онассиса. Об их свадьбе Мария узнала именно из газет. Похоже на мыльную оперу, но… это реальная жизнь.

Узнав об этой свадьбе, Мария сказала: «Обратите внимание на мои слова. Боги будут справедливы. Есть на свете высшее правосудие». В 1973 году погиб сын Онассиса – он разбился на собственном самолете. В 1988 году, уже после смерти самого Аристотеля, от передозировки наркотиков умерла его дочь Кристина.

Летом 1967 года произошло примирение между Марией Каллас и Ренатой Тебальди – той самой певицей, поклонники которой бросались в Марию редиской. А в феврале 1969 года Мария нашла в себе силы, чтобы записать на студии новые диски. Она пригласила из Италии свою наставницу Эльвиру де Идальго и снова начала старательно выполнять ее уроки.

Мария была намерена бороться за свой голос и надеялась вернуться на сцену.

В апреле Мария участвовала в телевизионной передаче «Воскресный гость», где рассказала о своем отпуске от сцены: «Я поняла, что мне надо набраться храбрости и запастись терпением, чтобы восстановить силы и поправить здоровье… Я переутомилась, но все же продолжала петь. Целых четыре года я пела, оставаясь недовольной собой. Публика аплодировала мне, но я не переставала упрекать себя, ибо хитрить – не в моих правилах… И вот теперь, когда я начала все с чистого листа вместе с моей дорогой преподавательницей, Эльвирой де Идальго, наставлявшей меня, когда я делала первые шаги на оперной сцене, у меня появилась надежда… Я уже чувствую, что состояние моего здоровья значительно улучшилось, и рассчитываю вернуться на сцену Парижской оперы в 1970 году в „Травиате“».

Она вернулась на сцену Парижской оперы, но не в качестве певицы, а с презентацией фильма «Медея», снятого под руководством режиссера Паоло Пазолини. Фильм не имел успеха в прокате, и Мария больше не решилась сниматься.

В июне 1970 года Мария Каллас приехала в СССР по личному приглашению министра культуры Екатерины Фурцевой. Ее пригласили в качестве члена жюри IV Международного конкура имени Чайковского. Нет, Мария не пела в СССР, но, несмотря на это, зрители устроили ей овации в Колонном зале Дома Союзов. Она привезла с собой фильм «Медея».

Из воспоминаний переводчицы Фурцевой и Каллас Юлии Добровольской:

«– Хотите посмотреть Медею с участием Каллас? – спрашиваю я Екатерину Алексеевну.

Усаживаемся рядком на диване – министр, Каллас и я. Екатерина Алексеевна мне на ухо, шепотом:

– А кто она такая, эта Медея?

Шепотом на ухо вкратце объясняю. Ее хватает минут на десять.

– А не попить ли нам чаю с баранками? – предлагает гостеприимная хозяйка».

СССР не купил фильм: Екатерина Фурцева не впечатлилась сюжетом картины.