В период с 1954 по 1957 год Мария загадочным способом похудела, сбросив 37 килограммов. О ее преображении директор Метрополитен-оперы Рудольф Бинг вспоминал так: «В то лето (1954 года) Каллас сбросила не меньше 25 килограммов. Она превратилась в стройную, дивную, потрясающую женщину, покорившую оперный мир. И это меньшее, что можно сказать. Так бывает только в сказках Андерсена. Вопреки тому, что обычно происходит с внезапно похудевшими людьми, ничто в ее облике не напоминало о том, что совсем недавно она была невероятно полной женщиной. Она держалась на удивление свободно и непринужденно. Казалось, точеный силуэт и грация достались ей от рождения. Метрополитен-опере необходимо было срочно подписать с ней контракт…».

Это снижение веса никак не испортило голос оперной дивы, а ведь раньше бытовало стойкое убеждение, что для большого голоса нужно большое тело.

Ходили слухи, что ей помогла не диета, а подсадка ленточного червя. Не повторяйте этот трюк, пожалуйста, это опасно для жизни!

Существовала и другая версия ее похудения: ей помогла диета с большим потреблением йода. По мнению президента Международной ассоциации Марии Каллас Бруно Този, у диеты были побочные эффекты – от нарушения работы нервной системы до нарушения в обмене веществ и работе щитовидной железы.

После своего загадочного похудения Мария весила 57 килограммов при росте 174 сантиметр.

Рис. 56 и 57. Мария Каллас: до и после похудения, начало и конец 50‑х

Одна из итальянских марок макаронных изделий стала утверждать в своей рекламной компании, что Мария Каллас похудела благодаря их продуктам. Баттиста Менегини затеял с производителями макарон судебное дело. Газеты назвали эту длительную тяжбу «битвой спагетти». Суды длились несколько лет, Баттисту и Марию увещевал лично папа Пий XII, ведь представителем злосчастной макаронной фабрики был его племянник. Менегини и Каллас не согласились на просьбу папы римского смягчить свои требования, и суд закончился их победой.

В 1957 году Каллас приехала на родину в Грецию. Она была совершенно измотана гастролями: за месяц у нее прошли выступления по маршруту Цюрих, Кельн, Рим, Милан. В нервном истощении она не смогла выйти на афинскую сцену. Зрителям сообщили об этом прямо перед началом представления, и разгневанная публика начала бушевать. Скандал был такой, что премьер-министр лично отчитывался перед парламентом за отмененные концерты. Пять дней спустя Мария вышла на сцену, и та же разгневанная публика рукоплескала ей и восторгалась.

Несмотря на усталость, Мария едет из Греции в Эдинбург с труппой Ла Скала, а после этого – в Венецию на бал в честь дня рождения американской журналистки Эльзы Максвелл. Максвелл сначала была грозной обличительницей недостатков Каллас, но со временем стала подругой Марии и начала писать хвалебные отзывы на ее выступления. Именно на этом балу Мария познакомилась с греческим миллиардером Аристотелем Онассисом. Более тесно общаться с ним она начала только после их следующей встречи, которая состоялась через два года.

В декабре у Марии было запланировано выступление в Риме, и этот концерт должен был посетить сам президент Итальянской республики.

29 декабря, накануне мероприятия, у Марии пропал голос: она была измотана постоянными переездами и насыщенной программой выступлений. Концерт перенесли. Отлежавшись пару дней, Мария почувствовала себя лучше. Новый год она встречала в «Шахматном клубе», пила шампанское, а 1 января голос оперной дивы снова пропал. Администратор театра Карло Латини в буквальном смысле валялся в ногах у Марии в ее номере отеля «Квиринал», умоляя певицу выступить: заменить ее было некем.

Мария согласилась и 2 января вышла на сцену. Увы, голос ее не слушался, и она с трудом исполнила первый акт. Аплодисменты зрителей были весьма сдержаны, кое-кто даже освистал звезду. За кулисами певица расплакалась и отказалась продолжить выступление. Когда об этом объявили зрителям, толпа пришла в бешенство. Мария была вынуждена бежать из театра в свой отель через подземный ход.

На следующее утро римские газеты устроили Каллас публичную казнь. Газета «Эль Джорно» буквально распяла Марию: «Эта артистка второго мира, итальянка по мужу, жительница Милана по причине неоправданных восторгов некоторой части публики Ла Скала, интернационалистка из-за опасной дружбы с Эльзой Максвелл, на протяжении нескольких лет слишком многое себе позволяет. Последний эпизод показывает, что Мария Менегини-Каллас – актриса со вздорным характером, не имеющая представления об элементарной дисциплине и корректном поведении».

Театр разорвал с Марией контракт, запросив через суд компенсацию в три миллиона лир. Но Мария выиграла и этот суд.

Мария взяла три недели перерыва и уехала в Париж, чтобы прийти в себя. После Парижа она возобновила гастроли: Чикаго, а затем в Нью-Йорк, где она выступила на сцене театра «Метрополитен-опера». В Нью-Йорке она снова встретилась с отцом и снялась с ним в одной телевизионной передаче. При этом она подчеркнуто не общалась с матерью, живущей в том же городе. Более того, были свидетели, которые видели, как Евангелия освистывала собственную дочь на сцене Метрополитен-оперы.

В мае 1958 Мария снова пела на сцене Ла Скала, где ей устроили получасовые овации.

Директор оперы, как мы помним, недолюбливающий Каллас, приказал закрыть занавес, не дожидаясь окончания аплодисментов, и выпроводить зрителей на улицу. Но зрители устроили Марии овации снаружи, под окнами театра.

После выступления в Ла Скала Мария отправилась в Лондон выступать в Ковент-Гарден. Среди зрителей были Елизавета Вторая и ее муж, принц Филипп. После спектакля королева пришла за сцену познакомиться певицей, и Мария так разволновалась, что забыла сделать реверанс. Здесь мне хочется вспомнить Юрия Гагарина, который тоже нарушил протокол на приеме у английской королевы, съев лимон из своей чашки чая.

Кроме выступлений на сцене Мария часто появлялась и на светских вечеринках – к светским выходам ее приучила в Нью-Йорке та самая журналистка Максвелл.

Мария была буквально вымотана бешеным темпом гастролей, она совершенно не умела отдыхать и это стало сказываться на ее голосе. Во время турне по Канаде и США Мария уже пыталась щадить голос и больше не пела вокально несовместимых партий, какие исполняла в начале карьеры.

В декабре 1958 года ей рукоплескала Парижская опера. Среди зрителей были Франсуаза Саган, Чарли Чаплин, Брижит Бардо, президент Франции Рене Коти.

В 1959 году Каллас снова выступает в США, но уже исполняет не спектакли целиком, а только концерты из любимых арий: так легче сохранить голос. Ее репертуар сокращается, и все музыковеды заявляют, что ее голос слабеет.

Парижский оперный критик Жан Поль Реми подвел статистику выступлений Марии Каллас: в 1958 году у нее было 28 выступлений, в 1959 году – 11, в 1960 году – семь, в 1961 году – пять, в 1962 году – два, в 1963 году – ни одного.

Но причина редких выступлений оперной дивы была не только в голосе.