В 1945 году Мария объявила, что уезжает в Америку. В дорогу она взяла с собой только четыре платья – денег у нее не было совсем. Она мечтала о воссоединении с отцом, и именно он встречал ее у трапа.

«Нет, мне не под силу описать то бесконечное облегчение, с которым я наконец прижалась к нему, обнимая его, как будто он уцелел после катастрофы, и плача от радости у него на плече. Я уже говорила, что отец был вовсе не богат; но в течение полутора лет, которые я прожила с ним, он обращался со мной как с королевой, чтобы хоть как-то сгладить то, что мне пришлось выстрадать. Он обставил мне новую комнату, подарил элегантную обувь и одежду», – вспоминала Мария в своей книге.

Америка не встретила ее с распростертыми объятиями: Мария прошла десятки прослушиваний и получила десятки отказов. После прослушивания в Метрополитен-опере ей наконец предложили партию Чио-Чио-Сан, но из-за своего веса она не считала возможным исполнять роль маленькой хрупкой японки и не приняла это предложение.

В послевоенные годы из Европы в Америку за славой и работой ринулись многие, но везло, увы, лишь единицам. Мария Каллас познакомилась с супругами Барагози: Эдоардо – не очень удачливым адвокатом в отставке и его супругой Луизой – актрисой, снявшейся в нескольких голливудских музыкальных фильмах, певицей с любительским уровнем.

Эдоардо Барагози создал труппу в оперном театре Чикаго, которая состояла из артистов, прибывших из Европы в Америку в поисках счастья – таких же, как Мария.

Мне не очень понятно, был ли у импресарио Барагози бизнес-план – вряд ли. У Эдоардо не было денег на аренду репетиционного зала, и все 16 артистов репетировали у него в квартире. А когда понадобилось внести предоплату профсоюзу, чтобы гарантировать гонорары участникам спектакля, денег у Эдоардо не оказалось, и проект прогорел.

«На моих глазах впали в нищету мои знаменитые коллеги – Гальяно Мазини, Мафалда Фаверо, Хлоэ Элмо, теноры Инфантино и Скаттолини, баритон Данило Чекки, Никола Росси-Лемени, Макс Лоренц, сестры Конечны, артисты Парижской оперы, бедный маэстро Файлони и другие, чьих имен я уже не помню. Они поспешно организовали концерт, чтобы заработать на обратный путь, и на следующий же день вернулись домой все итальянские певцы», – описывала Мария финал этого нереализованного замысла.

Несмотря на этот провал, она заключила договор с Барагози, и он стал ее агентом. С тех пор Мария должна была отдавать ему десять процентов своего заработка.